ХАСКА

[ Часть 2. Продолжение. ]

Я никогда не думала о том, что будет «после». Когда не будет моих друзей, близких, знакомых. Когда не будет меня. И что будет, если их не станет.

Я все чаще задумываюсь о своей жизни. Какой она была и какой стала. И в какую сторону она пошла.

Я не хожу в школу. Мама позаботилась и взяла больничный. Для всех кто спрашивает, что со мной случилось, у нас с мамой один ответ: «Слегка приболела.»

Но приболела я не только физически. Моя болезнь где-то там. Внутри. Не в органах и даже не в самом теле. Она в душе. И каждую минуту эта болезнь убивает меня все больше, больше и больше. Она сжигает всё.

Она сжигает меня...

Спустя неделю.

Ночь. 01:15.

Я не знаю куда иду. В теле бурлит алкоголь, волосы развиваются по ветру, зрение стало плохим, половина улицы расплывается перед глазами. Но в этот момент я испытываю скользкие ощущения свободы. С пьяного языка слетают строчки песен, игравшей в голове. Я слегка виляю бедрами под понравившийся мне мотив.

На город давно опустилась ночь. Я подхожу к знакомому забору, и вижу в окнах темноту. Мне повезло, что мама дежурит в ночную смену и не видит меня в таком состоянии. Уже пятую ночь подряд я прихожу пьяной домой без угрызения совести. Мать пичкает меня успокоительным, который прописал врач, не понимая, что единственное успокоительное, которое мне и правда помогает - это алкоголь.

И так каждый день. Я связалась с плохой компанией. Опустилась в глазах бывших друзей. На тренировки я откровенно забила, как и на учёбу. Сейчас меня это не волнует.

— Привет, друг. — Я глажу собаку. Единственного родного и близкого друга, который остался со мной не смотря ни на что. Даже на мое критическое состояние он понимающе ложится со мной спать, утыкаясь носом в живот. И я снова отрубаюсь.

*****

Будильник звонит рано, за час до прихода мамы. За это время я смываю с себя весь перегар и стираю пропитанную им одежду. Никаких улик не остаётся, что бы не вызвать подозрений.

Я спускаюсь на кухню, накладываю еду собаке и ставлю чайник.

Утренний кофе не бодрит. Но чувство голода пропадает, и я решаю появиться в школе, так как мой больничный подошел к концу.

На улице послышался сигнал машины и я поспешила выйти.

Сажусь в знакомый салон и целую в щёчку мою новую подругу - Джени.

— Сегодня наши устраивают тусовку дома у Спирса. Не составишь мне компанию? — Джени отводит взгляд на светофор. Рядом с нами останавливается знакомая машина.

— Шерл, — тихо срывается с моих губ, и девушка будто бы услышав, поворачивается в мою сторону. Наши взгляды встречаются через стекла машин. Через секунду её машина срывается с места и исчезает за поворотом на школу. Мы же без «понтов» аккуратно трогаемся с места.

Снова те же стены, та же раздевалка, люди, шкафчики. Но сейчас все это кажется таким серым. Все сейчас напоминает о Доминике, каждый уголок в школе пропитан воспоминаниями и от этого становится тяжелее с каждым разом. Поэтому я опускаю глаза в пол и иду в класс.

— Надо же, Эмилайн! — Воскликнул один из одноклассников. Все обернулись в мою сторону.

— Это правда, что ты угробила свою подружку, заставив её поехать в лес в самую грозу?

— Ты оставила её там одну?

— А сама уехала?

От всех навалившихся вопросов моя голова пошла кругом и я вышла из класса.

Доминика стала черным пятном в моей жизни. Из-за этого все пошло ко дну. Сама я оказалась на дне...

Я просто скоро этого не выдержу.

*****

Спирс. Спирс. Спирс.

Аврил и Эдан Спирс.

Близнецы с чёрными, густыми волосами и пронзительно серыми глазами.

Аврил - лучшая подруга Джени. Соответственно, я с ней тоже нахожусь в тесном общении. Но присутствие этой девушки рядом со мной или поблизости, всегда меня напрягало. От неё веяло холодом, несмотря на её вечно огненную кожу.
Аврил склонна к быстро изменчивому настроению. Её радость может меньше, чем за секунду перерасти в ярость, а дружелюбие в хладнокровие. Два года назад её парень на мотоцикле слетел с моста и утонул. Возможно, это было ударом для её психики. И в этом мы с ней похожи.

Её брат - Эдан сильно отличался. Он всегда позитивен, дружелюбен. В последнее время он стал молчалив и задумчив. Все это заметили, но навязываться никто не стал. На одной из вечеринок, я пыталась завести с ним диалог на эту тему, но он отмахнулся и скинул меня в бассейн.

Больше я рисковать не стала.

— О чем думаешь? — Меня слегка толкнула Джени.

— Думаю... Куда бы рвануть на этих выходных, к нам приезжают какие-то родственники, и честно говоря, сейчас в жизни мне не хватало ещё и назойливой родни.

— У моих родителей есть маленький домик за городом, я спрошу у них ключи, и можем съездить. Отдохнём от городской суеты, от тусовок, от всей этой рутины. Место тихое, соседей нет практически. Бабушка только старая жила на другом берегу реки, не факт, что ещё и живёт, времени прошло достаточно с моего последнего визита.

— Неплохая идея, — улыбнулась я.

— Что-то у Спирсов тихо. Неужели планы отменились? — Мы подьехали к трёх-этажному особняку. Было и правда тихо, свет горел только в одной комнате на втором этаже. Кажется, это была комната Аврил.

— Сейчас ей позвоню, — Джени набрала номер девушки. — Странно. Может разрядился?

— У Аврил? — Я засмеялась, — он у неё вечно в руках, её даже лихорадит, когда он разряжается.

— Ну да. — Хмыкнула подруга. — Пошли.

Мы вышли из машины. Дверь во двор была открыта.

— Аврил нет дома.

От неожиданного голоса за нашими спинами мы слегка вскрикнули. Эдан закатил глаза.

— Идите уже отсюда. Аврил придёт только к утру. — Парень кинул лопату на землю, затем засунул руки в карманы.

— Где она? Мы не можем до неё дозвониться. — Произнесла я и увидела утвердительный кивок Джени.

— Она с родителями поехала в какую-то больницу. Не знаю, когда я проснулся их уже не было дома.

— Ладно... — Протянула Джени. — Ты чем тут занимаешься, Спирс? Роешь яму для трупа? Прямо на своём участке?

Я засмеялась, увидев удивленное лицо парня.

— Надо же, как ты догадалась?

Джени похлопала его по плечу, напоследок кинув:

— Хлоркой не забудь посыпать.

На радостной ноте мы пошли к машине, даже не оборачиваясь. Боковым зрением я увидела чёрный мешок в кустах, но зацикливаться не стала.

Потому что хоронить кого-то прямо на своем дворе было либо невероятно глупой затеей, либо слишком хитрой задумкой.