ХАСКА

Канс Коулдер.

Я не знаю, что управляло мной сегодняшней ночью. Возможно, эта отмазка звучит слишком банально и не правдиво, но другого оправдания у меня не было.

Привкус её губ до сих пор маячил у меня на языке. Я помню её милый детский румянец на щеках, помню как её горячие ладони держали мою шею. Эмилайн растворилась так быстро, что мне показалось, будто это были мои галлюцинации. Я не успел ей ничего сказать, впрочем слова были и не нужны. Каждое утро, возвращаясь с пробежки, я видел, как она шла в школу. Сидя в комнате после тяжёлой тренировки, замечал, что в одно и то же время она ходит гулять с собакой. Для меня эта девушка была примером идеала. Я завидовал ей, и всегда хотел быть таким же свободным и открытым, как она. Проходя мимо её дома, я всегда замечал, что там было либо тихо, либо были слышны радостные возгласы и довольный лай её пса. Но проходя мимо моего дома, можно услышать только постоянные крики моего отца на мать, или же треск новой мебели, которую мы покупали после каждых таких выходок снова и снова.

Мой и её дом будто бы олицетворение ада и рая. Её - вечно цветущий, светлый, радостный и до тошноты милый. А мой - тёмный, жаркий, гнилой и отвратительно грязный.

Я знал, что в семье Камбелл нет отца. Раньше, я думал, что если в семье есть отец - то она будет такой же, как и моя : серой с чёрным отблеском. Но когда я познакомился с Логаном Сэндерс, понял, что ошибался.

Мистер Сэндерс всегда относился ко мне, как к родному сыну, и Логан было даже в шутку ревновал. Я не понимал, и до сих пор не понимаю, то ли он относился так ко мне, потому что знал моё положение, то ли это было искренне и мистер Сэндерс был очень добрым человеком. Даже сейчас он до сих пор принимает меня с крепкими медвежьими объятиями. Я часто засиживался у них дома до поздна, потому что домой идти не хотелось. А если уж я приходил, то отец кидался на меня с кулаками и матом. Я видел, как мать пыталась его успокоить и взять все удары на себя, но зная, что ей и так достаточно хватает, молча терпел.

Иногда, уходя на тренировку, я видел, как тощая фигура моей матери сгорбившись сидит на диване. Слышал её тихие всхлипы, она думала, что это вовсе не заметно. Понимая, какая ситуация творится у меня в доме, я ничего не мог предпринять. А когда пытался с ней об этом поговорить, она крепко сжимала мои ладони и молча смотрела своими стеклянными, наполненными болью глазами. Она боялась собственного мужа, и я прекрасно её понимал.

С возрастом я крепчал, становился выносливее и у меня появлялся характер. Когда отец снова набрасывался на мать, я его отталкивал и в ответ наносил удары, после чего выталкивал на улицу как бродячего пса. Я знал, что от такого маме было легче физически, но тяжелее морально, ведь два её любимых человека грызлись, словно разъяренные медведи. Да, как бы глупо это не было, но отца она любила.

Благодаря мне, у мамы стало в три раза меньше синяков на теле. Её внешний вид стал более приемлемым. С отцом у нас был договор: пьяным он домой не приходит, а ночует в гараже, в порывах ярости он уходит в спальню и не трогает мать. Отец, конечно, замечал, что я превосходил его по силе и ловкости. Но держаться определённых условий ему было тяжело, с учётом того, что он привык к «другой» жизни.
Дом был оформлен на маму, и в любом случае мы имели право выгнать его.

И вроде бы все стало улучшаться, пока отец не сорвался. Это было моё день рождение, к вечеру, после дневной жары, пошел ливень. Мы с мамой накрыли стол и ждали папу. У меня зазвонил телефон и мне пришлось подняться в комнату. Пока я принимал поздравления от родной тетушки, мельком услышал крики, а затем шум.

Когда я спустился, мое дыхание перехватило. На полу лежала истекающая кровью мама, с ножом ниже живота. Отец шатался рядом, еле держась за стену. В тот момент, когда я дозвонился в скорую и пытался помочь матери, он ударил меня чем то железным в висок, по-моему, это была дорогая фарфоровая статуэтка. Удар был настолько сильным, что меня вырубило, а очнулся я только в больнице.

Отца посадили, а мать была заключена в железных цепях инвалидной коляски. В те годы мне было тяжело.
То-ли наверху наконец-то увидели мое состояние, то-ли просто судьба такая, но после полтора года на инвалидной коляске мама пошла. Потихоньку, неуверенно, но пошла. Жизнь снова начала возвращаться в наш дом. Сейчас мама полностью восстановилась и я смог жить для себя. Завёл компанию друзей, улучшил статус.

Но по-настоящему я никогда не любил. Из-за всего происходящего я вырос замкнутым и иногда озлобленным. К счастью, мне повезло с другом. Логан ломал стены, которые я годами строил возле себя. Он заставил меня измениться, но моя осторожность никуда не делась.

С недавнего времени, я слегка был одурманен своей соседкой. Мне хотелось её. В плане на одну ночь. Её длинные ноги впивались в мои глаза при каждой встрече. От неё приятно пахло духами, что сводило меня с ума. Но я знал, что с ней мне ничего не светит. Любые мысли о ней я пытался растворить, потому что боялся повторить ошибку отца: навредить любимому человеку. Ведь если я сделаю с ней то, что хочу, то испорчу её белоснежные крылья, и возможно, сломаю ей жизнь. Вдруг она влюбится в меня, но я не буду испытывать того же?

Именно в ночь, когда она находилась рядом со мной я сорвался. Логан говорит, что я дурак, что если она мне нравится, то надо действовать и ничего не бояться, в крайнем случае, стараться не натворить ничего плохого. Логан сразу запретил мне думать о том, что я могу её использовать, как хотел изначально.

Что ж, пункт номер один - начать действовать был выполнен. Осталось только плыть по течению, и смотреть, куда оно меня прибьет.

*****

Утром, когда все собрались за завтраком, я заметил подавленное состояние Эмилайн. Она была в такой растерянности, что у меня создавалось ощущение огромной ошибки. Как будто я действительно сделал что-то ужасное. Это меня разозлило, что способствовало моему плохому настроению. Логан увидев мою излишнюю вспыльчивость намекнул вести себя менее агрессивно.

Когда девчонки мыли посуду, а мы убирали со стола оставшиеся продукты, в холле раздался звонок.

— Кто-то пришёл... — Джени странно переглянулась с Эмилайн.

Я решил пойти посмотреть . Как только дверь ворот была открыта, мне открылся взор на старушку, стоявшую параллельно мне. Не придав этому значение, я посчитал нужным пригласить её к ребятам.

Но как только Джени и Эмилайн увидели нас, их лица стали белее, чем стены в ванной этого коттеджа. Джени упала в обморок, и тогда, по суетливым и испуганным действиям Эмилайн, я понял, что это была та самая миссис Грин.