Бёрдер

Над особняком разноситься звук выстрела.

Юноша резко распахивает глаза, пытаясь понять где находиться.

— Кажется, нормальный день рождения должен выглядеть совсем не так, а?

Он не слышал собственный голос уже очень много лет, и теперь, размеренный тембр, ощущается чересчур неестественно.

Парень приподнимается на локтях, от чего белые пряди падают на глаза.

Он раздражённо стряхивает их и осматривается.

Неожиданно для себя обнаруживает, что висит в воздухе.

Пространство вокруг пусто, его не наполняет абсолютно ничего, кроме чёрных облаков, что периодически врезаются в юношу, рассыпаясь на тысячи незримых частиц пепла.

Всё напоминает единую чёрно-белую материю, у которой нет ни конца, ни края.

— Нельзя точно сказать, как это место устроено. Где-то подо мной сейчас есть твёрдая поверхность? Или я наоборот смотрю вверх и, если направиться в ту сторону, меня встретит только бесконечная бездна космоса?

Он хмыкает.

— А ты не промах, старик. Всегда находишь что-то занимательное. У меня нет особого желания играть в твои игры, но судя по-всему, выбора ты мне не дал. — он огрызается и с силой сжимает пепел под собой:

— Что ж, посмотрим, через сколько я смогу отсюда вырваться.

Юноша самодовольно улыбается, оголяя ряд острых, белоснежных зубов.

Альбинос отталкивается от пепельного облака, заставляя его исчезнуть, и направляется, как ему кажется, вниз.

Из спины появляются снежно-белые птичьи крылья, состоящие из длинных пушистых перьев, два из которых выпадают, навечно оставаясь парить на этой территории.

Парень медленно летит, продолжая озираться по сторонам, определяя, не находиться ли рядом кто-то ещё.

Нет ли здесь его.

***

Озёрная гладь, целиком и полностью состоящая из дёгтя. Единственное, до чего юноша добирается спустя, по его ощущениям, часы.

Жидкость внутри мерно течёт, покрываясь небольшими волнами, на чьи белые гребешки альбинос смотрит, замерев над ней в воздухе.

От поверхности поднимаются пепельные облака, полупрозрачным туманом клубясь внизу и с каждым метром становясь всё плотнее.

Альбинос старается всмотреться в глубину, но ничего, кроме собственного отражения, глазу не удаётся уловить.

— Сколько же лет я был в спячке? — из его горла вырывается досадливый хрип. — Наверное около десяти.

Перед ним стоит уже совершенно другой человек.

Детские черты полностью стёрлись.

На бледном лице чётко видна острая линия скул.

Белые ресницы, на которые ниспадают такого же цвета волосы, обрамляют фиолетовые радужки глаз, напоминающие далёкие глубины космоса.

Такие же бездонные и пугающие своей мощью, что без букв читается внутри.

Волосы выглядят слегка растрёпанными, но не критично, поэтому он предпочитает пока не обращать на это внимания, и сосредоточиться на разглядывании нового себя.

У юноши тонкая и длинная шея.

Из-под широкого ворота чёрной футболки выглядывают ключицы.

Он хочет снять её и узнать, что находиться под ней.

Тонкие пальцы касаются ткани и стягивают ту с тела.

— Вот это да. Мне всё больше и больше нравиться то, что я вижу, — довольно протягивает он.

У него обнаруживается натренированное тело.

Восемь кубиков пресса выглядят, как недостижимая мечта.

А мощные ноги только подбавляют масла в огонь.

Несмотря на общую накаченность, альбинос остаётся достаточно аристократично-утончённым.

Об этом свидетельствует узкая для мужчины талия.

Крылья тоже изменились.

Трепетный и тёплый восторг, который он испытал годы назад, когда смог впервые раскрыть их, отпечатался в памяти яркой киноплёнкой.

Воспоминания придают чувство мнимого спокойствия.

Кажется, это то единственное, что осталось неизменным спустя столь весомый отрезок времени.

Ему всегда было легче сосредоточиться на прошлом, чтобы избежать реальности.

Но прямо сейчас надо сконцентрироваться.

Он встаёт и сжимает руки в кулаки, настолько сильно, что ногти впиваются в тонкую кожу, оставляя следы.

Недолго думая, юноша касается поверхности.

Он шипит от холода, и тут же усмехается:

— Оу? В этот раз всё так просто? Кажется, ты хочешь сделать мне подарок, старик. Что ж, кто я такой, чтобы отказать тебе?

Альбинос погружается внутрь водоёма.

Его тело со всех сторон обдаёт загробно поглощающим холодом.

  ***

— Меня зовут Бёрдер.

После стольких лет, ему впервые представляется шанс с кем-то поговорить.

Это осознание пробуждает внутри детский, искренний трепет.

После того, как он выбрался, на него обрушилось множество забытых ощущений.

Ветер, слабо треплющий волосы, щекочет шею, пуская мурашки по коже.

Тёплый воздух согревает его со всех сторон, и Бёрдер только в этот момент понимает, что всё это время температура вокруг него была существенно ниже нуля.

Вокруг так много запахов.

Он даже забыл, какого это.

Чувствовать окружающие ароматы, приятно оседающие в лёгких.

Они успокаивают, вводят в некое подобие транса.

Его окружает множество звуков.

Рядом кипит жизнь. Теперь в ушах нет оглушаещего вакуума, который неудержимо хочется заполнить чем-то, будь то даже разговор с самим собой.

Он глубоко вдыхает и чувствует ту свежесть, витающую в воздухе.

Юноша подготовился к встрече с этим человеком несколькими мгновениями ранее, с помощью магии, создав себе одежду и преобразовав жуткое гнездо на голове в аккуратную причёску.

Ноги Бёрдера облачены в широкие чёрные брюки.

Ремень опоясывает его талию, делая её ещё визуально тоньше.

До этого босые ступни, скрыты лаковыми туфлями.

Мощные очертания торса проглядываются, даже сквозь тёмную рубашку и пиджак.

Передние пряди вьются у лица, продолжая быть непослушными, а все задние — педантично зализаны назад.

Властное выражения лица обрамлено кристально-чистым лунным светом.

Бёрдер поднимает руку, на мгновение сосредотачивая взгляд на тёмно-пурпурных и длинных иглах, выросших из его ногтей.

Он довольно щёлкает пальцами, наслаждаясь звуком удара металлических когтей друг о друга, и ждёт, прежде чем еле-уловимое эхо от него исчезнет.

Юноша фокусирует взгляд перед собой.

Внутри фиолетовых глаз, негаснущими языками пламени, существует сила, желающая жить, сжигать всё на своём пути.

Альбинос видит, то чего уж точно не ожидает.

Создаётся ощущение, что тысячи бабочек щекочут его лёгкие изнутри, побуждая издать нервный смех.

Но Бёрдер держиться.

Первое впечатление всегда должно быть наилучшим.

Даже, если пытаешься произвести его на человека, что смотрит на тебя, лёжа на земле с пулей в виске.

Молодой парень — и хоть лично они не знакомы, Бёрдер точно знает, что тому всего шестнадцать — тяжело дышит и загнанно смотрит на него, зажимая рукой рану в плече.

Кровь, несмотря на это, не останавливается, продолжая стекать тонкими струйками по светлой коже.

Стоит Бёрдеру сделать шаг, как человек перед ним дёргается и пытается вскочить, но вместо этого вскрикивает, опираясь на повреждённую ногу, и падает обратно.

Для альбиноса очевидно — юноша сейчас не в себе.

— Тише-тише, я не собираюсь вредить тебе. Если, конечно, ты не сделаешь этого первым. — Бёрдер выдержал паузу, пытаясь понять, понимают ли его, или человек перед ним уже на гране отключки. — Наоборот, я хочу тебе помочь. Ты же осознаёшь, что не выберешься отсюда один, Элата?

Бёрдер понимает, что уже завтра про него — и тем более, про проявленную им доброту — забудут.

Иначе быть не может.

Такого правило.

Но это ничуть не останавливает его.