Акт 3 Осколки прошлого
Под ярким белым светом, до боли режущим глаза, он чувствует себя, словно на допросе.
Его излучает неизвестный источник, расположившийся ядовитой змеёй где-то под потолком.
Такого не было. Эта деталь создана подсознанием. Его чувством вины.
Все внутренние органы сжимаются, тело напрягается.
Кислорода становиться чертовски мало.
Кончики пальцев охватывает сильное покалывание, которое хочется безжалостно вырезать собственными ногтями.
— Я не собираюсь слушать жалкие оправдания от преступника, — стальной голос рассекает ничтожное — почти отсутствующее — расстояние между ними, заставляя почувствовать физический укол в душу.
Страх зарождается в артериях около сердца, и через кровь поднимается к шее, заставляя горло панически сжаться.
Высокий накаченный шатен смеряет его презрительным взглядом, в котором читаются яркие краски отвращения.
Внутри карих глаз плескается, разгораясь, нескрываемая злоба.
В детстве он нашел аналог родного цвета радужек в крепком кофе, что по утрам пил их общий отец, всегда нахваливая приятный горьковатый вкус.
Сейчас этот оттенок вызывает лишь животный страх и поддерживает ощущение своего ничтожества.
Тейлор что-то отчаянно объясняет.
Кажется, он говорит очень громко, потому что голосовые связки моментально начинает резать.
Собственный голос доноситься, словно из-под толщи воды.
Юноша не может разобрать ни слова из сказанного собой же. Но, зато, отчётливо видит, как на его речь реагирует некогда самый близкий человек.
Брюнета с силой хватают за горло, поднимая над землёй.
Малая часть воздуха, оставшегося в лёгких, покидает их в отчаянном хрипе.
Ноги, не касающиеся твёрдой поверхности, становятся ватными.
Ему начинает казаться, что он перестаёт дышать, когда мощные руки вцепляются в шею, особенно сильно нажимая под кадыком.
Перед глазами всё темнеет и плывёт, но это не мешает видеть лицо брата переполненное презрением и ненавистью.
Остер наклоняется над его ухом, прижимая тело Тейлора к стеллажу с книгами и заставляя деревянную перекладину полки ощутимо надавливать между рёбер.
Горячее дыхание касается мочки и шеи, вынуждая непроизвольно вздрогнуть, а мурашки пройти по коже.
— Из-за тебя они погибли. Если бы ты не был таким трусом, их бы не убили.
Слёзы подступают к глазам, и он чувствует себя поистине жалким.
Тейлор сдерживает их из последних сил, чтобы не пасть в глазах брата окончательно.
Остер сильнее надавливает на шею.
— Или ты считаешь это не так, Элата?
Он не может с этим поспорить.
Это факт.
Факт, который ему пришлось признать, ощущая фантомные кандалы на собственной груди.
Он пытается вырваться, хватаясь за предплечье брата, стараясь сильно сжать его, поцарапать. Лишь бы тот ослабил хватку.
Но это не помогает.
Тейлор создаёт несколько водных стрел, которые летят прямо в голову Остера.
Шатен в последний момент уклоняется, выходя из себя.
В ответ Остер пускает по телу брюнета электрический разряд.
Тейлор мгновенно перестаёт самостоятельно двигаться.
Все мышцы содрогаются, принося парализующую боль.
Мозг начинает отключаться.
В глазах темнеет.
Кожу шеи начинает печь и щипать.
Ускальзающей, словно рассеявшийся по ветру прах, частью разума, он слабо осознает, что чувствует запах гари.
Его источает собственная кожа, под ладонями брата.
Тейлора отпускают, и он падает на землю, ударяясь об неё головой.
В висках звучит громкий звон.
Силуэт Остера, поворачивающегося к нему спиной и хладнокровно-медленно отходящего назад, отпечатывается на сетчатке болезненным шрамом.
— Чтоб ты здох, гадёнышь. Не смей сюда возвращаться. — это последнее, что юноша слышит перед тем, как окончательно отключиться.
Тейлор вскакивает на кровати, ему кажется, что он всё ещё не может вдохнуть.
Руки пробивает крупная дрожь, которую брюнет не в силах остановить.
Сероглазый тонет в отчаянных попытках восстановить дыхание.
Вдох.
Грудная клетка с трудом слушается, но всё же еле-ощутимо расширяется.
Он сжимает одеяло рукой и начинает отсчитывать секунды.
Раз.
Бархатный, почти мурлыкающий голос, из глубины подсознания, чётко слышится в барабанных перепонках.
Два.
— Ты и правда заслуживаешь смерти.
Три.
— Остер повел себя, либо слишком благородно, оставив тебя в живых...
Четыре.
— Либо слишком тупо. Очень похоже на этого упёртого подонка.
Выдох.
Чужие слова в голове становиться тише.
Это обнадёживает.
Дрожь по всему телу ещё не покидает его.
Когда она становиться слабее, Тейлор встаёт и подходит к кухонной раковине.
Знает, что в таком состоянии просто не дойдёт до ванной и упадёт по пути.
Как-то раз уже пробовал.
Юноша обливает своё лицо кажущейся ледяной водой, словно она только что вытекла растаявшим ручейком из ледника.
Он избегает и ненавидит мороз всей душой ещё с самого детства, но прямо сейчас это его единственный свежий глоток воздуха, в обоих смыслах.
Холод помогает справиться с последствиями паники.
Капли стекают по коже, и Тейлор старается сосредоточиться на этом ощущении, отгоняя всплывающие перед глазами воспоминания.
Паника окончательно отступает.
Он ослаблено опирается на раковину, опустив голову вниз, позволяя каплям с прядей и ресниц, падать, звучно ударяться о смеситель.
Тейлор бросает опустевший взгляд на своё отражение в кране.
— Чёрт!
Часть его волос окрасилась в снежно-белый цвет.
А, ведь всё так прекрасно начиналось.