7.
Машина подъехала в большому двухэтажному коттеджу цвета охра с белыми вставками и красивым балконом. Неужели я жила тут? Когда я захлопнула за собой дверь машины и вошла на территорию огороженную чёрным забором, в нос ударил приятный запах зелени и цветов. Вслед за родителями я шла к большой двери, оглядывая всё вокруг - скромно и со вкусом.
Моя комната находится на втором этаже - бежевая дверь справа. Я со страхом дёргаю ручку и приоткрываю, задерживая дыхание захожу и оглядываю свою комнату.
- Ладно, думаю тебе стоит побыть одной, - сказал отец и вышел, закрывая за собой дверь, а я так и стою молча и вглядываюсь в каждую мелочь в очередных тщетных попытках вспомнить хоть кусочек. Я когда нибудь перестану это делать?
Три из четырёх стен выкрашены в матовый черный, а одна единственная в чисто белый. Кровать стоит возле белой стены и всё бельё на ней чёрное. На стенах висят какие-то фото. Их мало и они расположены в хаотичном порядке, как будто чего-то не хватает. Мысленно представляю как бы я расположила фото на стенах.
Мебели не много: кровать, комод, шкаф и небольшое кресло. На комоде лежит ноутбук и ещё какая-то техника. Я кидаю сумку возле комода и закрываю дверь на ключ. Из моей комнаты выходит ещё один балкончик: он совсем маленький, но очень уютный. Вид выходит на другую сторону дома: вдалеке вижу как байкеры делают трюки на каком-то холме из песка и чего-то ещё. Получается неплохо.
На балконе лежат книги, в одной из них на середине заложена закладка.
Роюсь по ящикам комода и шкафу в надежде найти что-то интересное и вскоре на самом дне нижнего ящика, под стопкой тетрадей нахожу почти новую пачку сигарет и зажигалку. Я курила: ещё одно открытие обо мне.
Больше ничего интересного я не нашла. Всё же, пачку сигарет я оставила и положила на место, не буду выбрасывать своё прошлое, пусть даже не самое счастливое.
***
Жизнь здесь была не привычна мне после больницы первую неделю. У нас есть одна домработница: полная низенькая женщина средних лет Наталья Владимировна. Я старалась не прибегать к её помощи: сама убирала за собой, сама готовила для себя и всё в таком духе. Она смотрит на меня так странно, что это порой пугало.
Это был очередной день моего "постельного режима", предки уехали по работе рано утром и вернутся только вечером. Я спустилась на кухню, завязав из волос пучок. Наталья Владимировна протирала посуду. Поздоровавшись, я принялась готовить завтрак. Сев за стол она смотрела за тем как я порхаю по кухне, наливаю в большую белую чашку кофе. Снова этот взгляд, я посмотрела на неё в ответ.
- Что? - мой голос звучал мягко, ведь обидеть я её не хотела.
- Как ты себя чувствуешь? - женщина будто пыталась перевести тему разговора и это меня слегка насторожило.
- Довольно неплохо, разве что мучаюсь головными болями и бессонницей, - бросила я, сев за стол и посмотрела на тарелку. Она смотрит на меня так странно явно не потому что её волнует моё здоровье.
Женщина сидела, перебирая в руках тряпку для пыли и смотрела на пол.
- Я не думала, что ты снова будешь жить тут, - проговорила она себе под нос и, кажется, тут же осеклась, бросив на меня взгляд. Что она имела ввиду?
- Я всегда жила здесь, разве нет? - мама говорила, что мы жили тут с самого моего рождения. Сердце начало колотиться чаще от понимания того, что, возможно, не всё, что мне рассказали родители - правда.
- Извини, я не могу говорить об этом, зря я это начала, - протараторила Наталья Владимировна и поднялась со стула.
- Нет, пожалуйста...
- Я не хочу, чтобы меня уволили, Алиса, поэтому не могу сказать тебе больше. Мне кажется, ты и сама знаешь, что родители тебе недоговаривают, - она ушла, а я так и осталась сидеть за столом перед тарелкой овсянки. Аппетит от этого разговора совсем пропал и мне пришлось впихнуть в себя хотя бы пару ложек, чтобы выпить таблетки.
Что мне не договаривают? Где я жила раньше? Почему Наталью Владимировну могут уволить, если она расскажет мне об этом?