Глава 9

Золотистые кудрявые волосы аккуратно лежат на плечах девушки. Она хоть и неказиста, но очаровательна. Ее нежный, улыбчивый взгляд смотрит куда-то вбок. «Терра Голь. Певица без голоса» — гласит надпись на журнале с ее изображением.

Лиз и Дель развалились на зелёном диване, и только после того, как Джей уговорил их вернуться к работе, они собрались с силами и начали перелистывать хотя бы журналы, которые, как сказала Лиз, «уже век, наверное, не выпускают».

— Ой, как я сомневаюсь, что журналы нам пригодятся, если даже толстенные талмуды посвященные близким к нужной нам темам, ее не затрагивали.. – Дель, уткнулась носом в это «бесполезное» чтиво.

Лиз, перевернувшись с живота на спину, ответила:

— Тут точно ничего не будет. По факту, скорее всего не будет информации и в книгах, но за неимением большого количества вариантов и имением некоторого количества времени, а главное мотивации, на нас возложили такую задачу. В любом случае ждать исполнения основного плана нам предстоит еще долгое время, а делать что-то не связанное с ним, я не очень то и хочу, да и смысла не вижу. Вот и остается: прокрастинировать или перебирать литературу.

— А мы явно прокрастинируем.

— А мы совмещаем! Приятное с полезным. – Лиз улыбнулась и спрыгнув с дивана закружилась по комнате: — Эх.. ты не представляешь, как прекрасно избавиться от этих мрачных и трагических дум о выживании в этом беспросветном государстве, и просто мечтать о жизни где-то там, за барьером. Задача перечитать хоть все библиотеки мира не кажется непосильной!

— Сказала она, бездельничая уже второй день кряду. – Джей уже не возмущался, он смирился.

— Это другое, ты не понимаешь. Да и не будем об этом, Дель, ты вроде спрашивала про вокалоида?

— Ага, ну, про Терру Голь, если она вокалоид.

— Ну, сама по себе она не вокалоид, конечно же, скорее прототип..? Да, прототип и создатель самого популярного вокалоида в Артензии. А у тебя журнал про неё?

— Вроде, но тут про неё не высказываются столько восторженно, как это делаешь ты. Скорее, говорят о ее некомпетентности. Да и тут не слова про вокалоид..

Лиз подбежала к подруге:

— Нет, деточка, ну ты на год посмотри! Это же больше 120 лет назад! Еще при ее жизни, писали! О ней при жизни было ужасное мнение, что и подтверждает всю неидеальность Артензии, как писала Хелена. Она приводила ее в пример несостоятельности людей и их зависимости от общества, отсутствия индивидуальности и возможности ее приобрести. Терра пела с ранних лет, и сначала это всем вроде нравилось, но потом ее голос начал меняться, ну.. чистая физиология. И она пару раз допустила ошибку на сцене, и перестала выступать. Пару раз дала интервью, и люди заметили ее нестабильный голос, который скакал то вверх, то вниз. Ну, подумаешь, связки устали или еще что то, я не разбираюсь, в любом случае – это не ее вина. Но, то, как поступили люди, сложно оценить вообще.

«Терра Голь — величайший пример нашей несостоятельности.

Каких-то 120 лет назад, когда было все то же, что есть и сейчас и ни граммом больше, общество погубило и ее талант, и ее саму. Терра, обладала невероятным голосом, что она не раз доказывала при жизни. Она была особенной, и это заставило нас бояться ее и гнобить. Она была немного другой и это заставило нас косо на неё смотреть и презирать. Ее диапазон голоса был шире, чем у обычного человека, чем у «идеального» человека, и это заставило ее родителей избегать с ней контакта. Она была немного другой, немного более особенной и это должно было стать ее преимуществом, а не недостатком.

Зато те же самые люди готовы были слушать вокалоид, точную ее копию, немного более красивую, но такую же. И сейчас их дети, такие же как и родители, считают Терру самой гениальной певицей.»

Хелена сидела на кровати и смотрела в окно, они сделали остановку для ужина и ночлега, и девушка решила упорядочить свои мысли в текст. Она писала, потому что хотела, чтобы ее услышали, она писала, потому что те, кто были против этого, знали, что ее не услышат, и она знала это тоже. Она писала для себя, и ей нравилось обсуждать рукописи с Рафином, ей нравилось вот так колесить с ним по стране, нравилось болтать по вечерам и строить несбыточные планы. Ей было 16, и она была подростком, ей было можно.

Рафин был другом ее отца, они обы загимались нелегальными делами и оба не чувствовали за это никаких угрызений совести, ведь «это Артензия, как же тут без этого?» Он притворялся торговцем со специями, а она его помощницей. На самом деле он просто колесил по свету, подделывал документы на заказ и иногда помогал торговцам с доставкой, а она была всего лишь его компаньонкой и собеседницей. Ее тянуло к путешествиям и к нарушению запретов, ей было 16 и она уже немного разочаровалась в этом мире. Рафину было 35, и он разочаровался в нем полностью, причём ещё очень давно. Он хотел своей стране лучшего, но понимал, что ничего не сможет изменить, и просто решил наслаждаться жизнью, тем более что у него имелась такая возможность. Он построил дом на колёсах и назвал его «Хомок», потом перенёс туда свою коллекцию собственноручно вязаных игрушек, весь свой годовой запас заварной лапши, принёс любимое постельное белье в крапинку и затем окончательно переехал.

Потом появилась Хелена, ярая сторонница его мировоззрения. Лет в 8 она впервые уговорила его взять ее с собой в летнее турне на восток, через год они съездили на запад, потом на юг и на север. Летние путешествия стали традицией, и в доме на колесах появилась вторая кровать. Эта дружба была дорога им обоим, они провели вместе кучу времени, и сильно привязались друг к другу.

Потом Хелена создала Теру, и, по своему старому обещанию, пригласила туда Рафина. Не то, чтобы он всегда мечтал уехать из страны, но так как планов на жизнь у него не было, и он не был сильно привязан ни к кому из Артензии так, как к Хелене, он с легкостью согласился и стал действительно полезным организации человеком.

Отсутствие возможности свободно перемещаться перемещаться по стране было большой проблемой. Мало того, некоторые члены организации находились в розыске, и Теру явно был необходим человек, работой которого всегда была подделка документов и перевозка грузов, поэтому такими делами, как чтение книг, Рафин не занимался.

И, надо сказать, больших хлопот все это у него не вызывало. Единственное, что его расстраивало, так это то, что это первое лето за последние 15 лет, которое он проводит в одиночестве. Зато, теперь у него более менее есть планы на будущее и он пытается их придерживаться. У него даже есть мини дедлайн, ограничение времени, за которое ему следует добраться до Айко, самого северного города, населенного людьми сейчас. Он был меньше Арении, столицы страны, примерно в 2 раза, и гораздо менее населенным. Зимой там не было слишком холодно, но шел снег, в январе почти круглосуточно. Летом там было не слишком жарко, но на улице можно было ходить в шортах, иногда, но не слишком часто.

Рафин должен был привезти пару деталей в штаб Теру, Хелена просила об этом давно, даже раньше, чем привезти в Айко Роберта, но он посчитал, что доставить ребенка матери будет поважнее любых других ее поручений. Хелена такой его выбор не прокомментировала, да он и сам прекрасно знал, что и она поступила бы также.

В машине играла музыка и Рафин даже немного пританцовывал, находясь за рулем. Была ночь, и он не спеша ехал, уже практически подъезжая к городу. Он думал, что доедет прежде, чем устанет, ведь оставалось всего лишь около часа езды. Вдруг впереди показался силуэт, Рафин резко открыл глаза и нажал на тормоз. Человек впереди выглядел неважно, даже жутко. Мужчина пригляделся, и, к своему удивлению, обнаружил знакомое лицо. Он тут же вскочил с сиденья и выбежал из машины, подойдя к покачивающейся девушке.

— О, господи! Алиса! Ты на кого наткнулась? Почему ты в маске? Как так то? Почему ты оказалась тут, посередине дороги, в получасе езды до ближайшего человека?

— Ох, не задавай вопросов.. мне кажется, я в обморок упаду.

Рафин аккуратно провел девушку в свой дом, и уложил на вторую кровать. Она отключилась сразу, как только ее голова опустилась на подушку. Рафин вел себя, как наседка, и все причитал:

— И как можно было умудриться! Ох, бедненькая-бедненькая.. Весь механизм левой ноги сломан. И что-то неладное с кистями рук.. Боюсь представить, что было бы с твоим телом, если бы оно не было протезированным.. Наверное, пришлось бы менять все его составляющие.

Только в полдень, услышав какой-то грохот, Алиса открыла глаза. В комнате было тепло. Множество самых разных вещей и безделушек, различных подвесок и статуэток, ковров и занавесок на дверях и окнах превратило дом на колесах в мягкое и уютное гнездышко, не доступное для холода. Воздух насыщен пряным ароматом. Здесь вечно царит спокойствие и уют.

Рафин, увидев, что девушка проснулась, вновь начал суетиться, теперь уже не беспокоясь об издаваемом шуме. Он осторожно раздвинул занавески, и солнечный лучик проник в комнату. Рафин заговорил:

— Я не буду спрашивать, что с тобой случилось, и только очень надеюсь, что теперь все более или менее хорошо, и тебе не грозит сильной опасности в ближайшее время?

Алиса кивнула. Она присела, свесив с кровати ноги. Тело девушки было полностью роботизировано, за исключением головы, хотя и там имелись металлические вставки. Это было результатом ее быстрого карьерного роста и слишком сильной уверенности в себе. Зато теперь, после потери настоящего тела, ей не грозили никакие передряги, почти после любых травм она могла бы быстро оправиться при вовремя оказанной помощи.

— Несмотря на то, что я планировал добраться до места назначения вчера, я решил сделать привал. Насколько я знаю, у тебя проблемы с гончими? А как ты знаешь, на въезде в город стоит проверка. Думаю, приехать в город с тобой в машине, будет не самым лучшим решением.

Алиса помотала головой:

— Да, это было бы плохо, если бы ты продолжил ехать туда. Но сейчас, когда я более менее пришла в себя, мы можем продолжить путь. Спасибо за помощь. Хелена говорила, что ты подъезжаешь к Айко, но могло так случиться, что меня заметил бы кто-то другой. И это было бы большой проблемой.

Рафин усмехнулся, и направился к водительскому креслу, начав говорить чуть громче:

— Это, конечно, вряд ли. Найдите еще одного придурка, который будет ехать в Айко зимой объездными путями, да еще и ночью.

— Все могло случиться. Да и за мной была погоня, меня могли засечь датчики.

— Да-да, твоя ситуация и особенно твое состояние было чрезвычайно опасно. И как бы я не старался быть учтивым и тактичным, меня снедает любопытство.. Скажи, пожалуйста, зачем человеку в розыске идти к гончим?

Алиса замолчала. Она не знала, почему вызвалась именно на эту миссию. Казалось бы, ты итак под прицелом гончих, сиди и не высовывайся, пока жива. Но что-то тянуло ее туда. Может чувство несправедливости или желание мести, может тянуло в родной офис, в место, где она работала больше десяти лет, а может ей просто в последнее время не хватает адреналина, в любом случае, она поступила глупо, и сама это признала.

— Да вот что-то заставило согласиться на эту авантюру. Ну, знаешь бывает. Ошибки молодости.

Хотя насчет ее молодости можно было бы и поспорить. Алиса не была ни молодой, ни старой. В Теру о ее возрасте никто не знал. Выглядела она на 15, насколько это можно было определить по лицу, по единственной "настоящей" части тела. Лицо ее было по-детски хорошенькое, и даже не верилось, что за ним скрывается такой характер. Ее манеры в повседневной жизни, хоть и подутратили свою невинность, привитую, видимо, девушке в детстве, но все еще оставались донельзя очаровательными. Выправка гончих сделала ее движения более грубыми и жесткими, но все еще оставила в них прежний изыск. Все вместе это смотрелось так прекрасно, что ей приходилось надевать маску для придания себе более устрашающего вида. И, надо сказать, когда она в ней, ее стоит бояться. Тем не менее, ее опытность и мудрость давали понять, что она явно намного старше пятнадцати, тем более ее прежняя высокая должность, как гончей, давала понять что она явно сильно старше тридцати.

Рафин не стал более интересоваться, благоразумно проявив тактичность, и завел машину. Несмотря на пункт досмотра впереди, он не паниковал, и доверился Алисе, надеясь, что она сама со всем разберется.