Обманутый

Юля

Реальность кажется сном, от которого не хочется пробуждаться. Словно кто-то в любой миг может разбудить меня и сказать: «Просыпайся и продолжай страдать». Однако с каждой минутой ничего не происходит. Ожидаю подвоха, но его нет!

Он знает, что я не хотела предавать его. Что меня вынудили сделать это.

Волна радостного облегчения всколыхнула сердце, заставляя его биться чаще. На короткое мгновение позволяю себе обмануться горько-сладкой надеждой, что все пережитые ужасы остались позади. В далеком прошлом, куда дорога закрыта навсегда. От подобных мыслей душа словно приобретает долгожданное умиротворение, в котором так долго и отчаянно нуждалась после всех тяжелых в эмоциональным и физическом плане испытаний.

То, о чем я так долго грезила, наконец, происходит на яву, а не во сне, оставляющим после себя бесконечный круг душевных страданий и слез, доводящих до состояния полного опустошения.

Невозможно сосчитать, сколько раз я представляла себе различные сценарии, в которых Вал узнает правду от самого начала и её конца, и мои нелепые оправдания в эти моменты.

Что теперь он чувствует, узнав истинные причины моего предательства? И что мы теперь собираемся делать, когда всё встало на свои места? Я рассчитывала услышать от Вала что-то, что вполне могло бы послужить ответом на мои вопросы, однако Вал молчит, оставив меня пребывать в потрясенном до глубины души состоянии. Информация не то что удивила, а лишила дара речи.

Шайхаев сразу же улавливает резкую перемену в моем поведении, а именно заторможеннность. Он встает и проходит мимо рабочего стола, останавливаясь прямо передо мной. Зрительный контакт между нами набирает обороты, ведь никто из нас не в силах прервать его. Когда Вал внезапно опускается передо мной на корточки, чтобы мне было удобнее смотреть на него, я шумно втягиваю носом воздух, как будто легкие резко лишились воздуха и стали нуждаться в освежающем глотке кислорода.

Прикусив губу, опускаю взор на мужскую шею, кожа которой покрыта хорошо знакомыми татуировками в виде башен, горящих в пламени бушующего огня. Глазами пробегаюсь по каждой, освежая их в своей памяти.

Подобная близость после большого промежутка времени, что мы находились порознь друг от друга, должна вызвать хотя бы каплю неловкости. Но вместо нее я испытываю непреодолимое желание броситься к нему в объятия и, наконец, ощутить себя защищенной, ведь Вал — единственный, кто способен даровать мне это чувство.

— Чего затихла, красивая моя? — вопреки серьезной интонации Шайхаева, в серых глазах отражается крошечный намек на веселье.

Невольно вздрагиваю от неожиданности, когда его рука с особой нежностью касается моей. Пальцами поглаживает костяшки, не пропуская ни одной. Пристальный взгляд проникает прямо мне в душу, в саму её суть и заставляют влюбиться в него в очередной раз. В его глазах нахожу отражение себя — не внешний облик, а те же чувства, что испытывает он по отношению ко мне. Они не поубавились с прошедшими днями, а стали лишь сильнее.

С замиранием сердца наблюдаю за тем, как татуированные пальцы поднимаются к моей щеке и ласково, практически робко скользят по контуру скулы.

То, как Вал смотрит на меня... Словно во мне он видит весь свой мир.

Глаза пощипывает от подступивших слез в неконтролируемом порыве. Отчего-то хочется плакать. Избавиться от необъяснимой тяжести, развернувшейся в области грудной клетки. Быть может, так и должно ощущаться облегчение от того, что Вал снова видит во мне ту Юлю, которая делала его счастливым, пусть в обстоятельствах, связанных с нескончаемым обманом и грязными интригами моей семьи.

— Не предательница. Ты не они. Ты моя. Моя маленькая танцовщица, — Вал будто считывает мои плохие мысли и обнимает меня, образовывая крепкое кольцо вокруг моей талии своими сильными руками, а я с болезненным удовольствием тону в них, цепляясь за него и позволяя безмолвным слезам пролиться. Все душевные муки и боль, что долгое время скапливались внутри, выплескиваются наружу сейчас. При нем. — Никто из них не способен изменить это. Я не откажусь от тебя. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Пусть это делает меня слабохарактерным или в какой-то мере тряпкой, но, черт возьми, ты что угодно, но только не слабость. Ты единственная причина, из-за которой эта жизнь кажется для меня гребаным раем. Без маленькой танцовщицы нет и меня.

Нехотя отрываю лицо от твердой груди, чтобы вскинуть голову и взглянуть ему в глаза. Увидеть в них подтверждение сказанным словам. Он представить себе не сможет, как они влияют на меня, побуждая израненную душу понемножку оживать и светиться от счастья.

Взор Шайхаева падает прямо на мои губы.

Мой пульс снова подскакивает.

Секунды не успевают превратиться в минуты, как Вал уничтожает оставшиеся миллиметры, разделяющие наши лица и завладевает моими губами в ненастойчивом поцелуе, предоставляя мне возможность отстраниться, если я того захочу.

Но я не делаю этого.

Для подобного нужно быть полной дурой, а я слишком сильно люблю его, чтобы оттолкнуть и построить очередное препятствие между нами.

Мое тело отчаянно жмется к нему, руки крепче оплетаются вокруг сильной шеи, ощущая под собой твердые мускулы, и я целую Вала в ответ. Мои губы двигаются напротив его, мягко, неторопливо, словно специально продлевая долгожданный момент. Пальцы скользят по линии его челюсти, покрытой небольшой щетиной, которая щекотно покалывает подушечки пальцев.

Вал нежно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, пока его большой палец оглаживает мою щеку. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и тихо посмеивается:

— Маленькая танцовщица, у тебя такое лицо, будто ты сейчас в обморок упадешь.

Я возмущенно фыркаю от его самодовольного поддразнивания и в ответ насмешливо выпаливаю:

— Просто кто-то разучился целоваться. Теряешь хватку дамского угодника или Луиза притупляет твои навыки?

Улыбка сползает с лица Шайхаева. Легкая складка пролегает между его сдвинутыми бровями. Кончиками пальцев он трет переносицу, и от его тяжелого взгляда по моей спине пробегает холодок.

— У нас с ней ничего не было, нет и не может быть, — безапеляционно изрекает он, не оставляя места для продолжения моих ехидных фразочек. — После тебя я ни с кем не был. Не мог. В лице каждой женщины искал твоё, но не находил, ведь это гребаный самообман. Никто не заменит мне тебя.

Вал берет мою ладонь и кладет ее прямо на свою грудь. Если быть точнее: на область, где его сердце выбивает настойчивые ритмы под упругой броней развитых грудных мускулов.

— Оно твое, — заявляет Шайхаев.

И пока его сердце учащает трепетные удары, моё покоренное его словами, замирает в груди, скованное тихим восторгом.

Вал отводит мою руку от себя и подносит ее к своим губам, чтобы оставить короткие поцелуи на выступающих костяшках. Я с трудом сглатываю ком в горле из-за дурацких слез, вызванных не то гормонами, не то мужчиной, которого все прозвали жестоким монстром, а со мной он ведет себя, как ласковый кот. Иным образом назвать и не смогу.

— Сперва я злился на тебя и не понимал, почему ты сразу не призналась мне и позволила всему зайти так далеко, зная наперед, что нас ждет, — признается он. — Затем, проживая день за днем, я начал понимать, что без тебя жизнь уже кажется не такой, как раньше. Она потеряла свою значимость. Помимо проблем с твоим двоюродным братом, возникли сложности с другой частью мафии. Не буду загружать тебя подробностями, но чтобы узнать всю правду, мне потребовалось время. Есть одна девушка, которой я помог, убив одного подлеца, и теперь она возвращает мне должок. Олег запал на нее, а мы тайно используем это против него. Как раз она и рассказала все, что узнала, проводя с ним время вместе. 

При упоминании девушки, в которую влюблен Олег, на ум сразу же приходит Кристина.

— Блондинка, имя которой Кристина? — уточняю я.

— Вы уже познакомились?

— Она выходила с Олегом из кабинета дяди сегодня, — отвечаю, а сама задаюсь вопросом: правильно ли поступаю, умолчав о нашем первом знакомстве в доме киллера? Мне бы не хотелось подставлять Киру и Силу, когда они единственные, кто отважились помочь мне в трудную минуту.

— Знаю. Она должна была поискать флешку с компроматом.

— Прости меня, — поддаюсь вперед, обнимая Вала за торс и прижимаясь щекой к его плечу. — С самого начала я боялась тебя, думая, что ты меня убьешь, как и моих родителей. Так говорил дядя. А потом боязнь тебя переросла в страх потерять тебя окончательно. И в тот день, когда я сказала, что люблю тебя, это была правда. Я не лгала. Для моей семьи ты может и являешься заклятым врагом, но только не для меня.

— Любишь меня, да? — переспрашивает Шайхаев, и я не могу не заметить, как смягчилось выражение его лица.

— Да, люблю, — мои слова звучат тихо, но уловив очередной намек на веселье в серых глазах, чуть громче добавляю: — А будешь издеваться, получишь люлей.

Вал смеется и обнимает меня, зарываясь носом в мои волосы. Его дразнящий и одновременно серьезный голос раздается прямо над моим ухом, опаляя кожу горячим дыханием:

— Я и не думал об этом. Знаешь, в перерывах между желанием прибить тебя и попытками отыскать, я давно признался самому себе в том, что люблю тебя. Вероятно, даже раньше тебя. Когда я впервые посмотрел в твои глаза, мне, как сентиментальному придурку, захотелось просыпаться каждое утро, чтобы видеть исключительно их перед собой.

— Это из твоего сборника по подкатам? — подшучиваю над ним. Не одному же Шайхаеву вечно подкалывать меня.

— Я серьезно, маленькая танцовщица, — Вал пытается воздержаться от очередного смешка. — Люблю тебя. Ферштейн?

— Ферштейн, — улыбаюсь я.

Пора бы уже признаться ему, ведь второй удачной возможности может и не быть больше.

Но одна лишь мысль о том, как сообщу ему о беременности, обжигает меня волной внезапной нервозности. Страх перед его реакцией сковывает все внутри.

Я, словно загнанный зверек, покусываю губы, в отчаянии выстраивая в голове мягкие, обтекаемые фразы, призванные смягчить удар этой новости. Чем больше я думаю, тем сильнее разгорается тревога. Пальцы, охваченные беспокойством, судорожно комкают рукава моей шубы.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, — слова срываются с губ неуверенно: — Предупреждаю сразу: тема, скажем так, весьма... неординарная.

Вал впитывает мое напряжение, и его взгляд становится изучающим и серьезным. Он коротко бросает, подгоняя меня:

— Говори.

Влажные от волнения ладони пришлось спрятать на коленях, вцепившись в ткань брюк, словно пытаясь усмирить дрожь страха.

— Я беременна, — выпаливаю на одном дыхании.

Первым делом хочется зажмуриться и превратиться в страуса, чтобы зарыть голову глубоко в песок и не видеть его реакции.

Повисшая тишина кажется мне слишком резкой. Я даже слышу звон в ушах.

Выражение лица Шайхаева непроницаемо. Он немигающим взглядом впился в меня и медленно выпрямляется во весь свой внушительный рост. Я поднимаюсь следом, но мои ватные ноги дают понять, что затея была плохой. Особенно при моем состоянии.

Усевшись обратно, выжидающе взираю на Вала, который будто бы остолбенел под моим пристальным взглядом. Молчание затягивается, и мне не на шутку тревожно. Почему он молчит?!

— Скажи же что-нибудь, — прошу я.

Вал опускает взгляд на мой живот, который спрятан под пушистым слоем шубки, и нервно сглатывает, отчего кадык дергается в его горле, а затем снова смотрит на меня.

— Ты... — он осекается, когда первый слог вырывается из него хрипом, и спустя короткую паузу говорит более уверенно: — Ты не шутишь? Правда беременна?

Я киваю.

— Блять... — тихо ругается себе под нос, но я все равно услышала.

Кровь шумит в ушах, но я заставляю сидеть себя смирно. Мой голос чуть дрожит, когда я настороженно спрашиваю:

— Ты не рад?

— Ты не избавилась от ребенка после всего, что произошло? — его вопрос бьет прямо в лоб, и я уставилась на него, как будто он сказал нелепую чушь.

— Я бы не смогла. Вал, не пугай меня так.

На этот раз Шайхаев встает передо мной прямо на колени.

Бережно обхватывает за талию, притягивая ближе к себе. Он наклоняется и целует мой живот, а после кладет голову на мои колени, потираясь о них щекой. Я осмеливаюсь положить ладонь ему на плечо, слегка потирая напряженные мышцы.

— Охренеть... Маленькая танцовщица, я стану отцом... — Вал поднимает на меня глаза и взволнованно переспрашивает: — Это же точно не шутка?

— Нет, — улыбаюсь я.

Мужчина облегченно выдыхает и благовейно целует мой живот ещё раз.

— Мальчик или девочка? — мягко интересуется он.

— Я не узнавала. Хотела, чтобы мы сделали это вместе.

— Была настолько уверена?

— Кто-то же из нас должен.

Подумав о чём-то своём, Шайхаев изменился в лице и серьезно говорит:

— К черту Волошина и компромат. Ты не вернешься туда. Лучше я отсижу срок, чем позволю тому уроду приблизиться к тебе и нашему ребенку.

Внутри меня все похолодело от осмысления его слов. Я замотала головой в знак протеста:

— Не смей даже рассуждать на эту тему! Речь о том, что тебя могут посадить! Ты не...

— Маленькая танцовщица, выслушай меня, пожалуйста, — Вал обрывает поток моих слов и бережно обхватывает мое лицо своими большими ладонями. — Я жизнь готов за тебя отдать. Несколько лет от моей свободы — всего лишь херня. Попаду за решетку перед тем, как собственноручно убью Волошина и Олега. На хрен все планы. Сяду, но со спокойной душой, зная, что они гниют под землей и оттуда не доберутся до вас. Не заставляй меня наблюдать за тем, как ты находишься с конченными придурками, которым я не доверяю.

Резко выдергиваю свои ладони из его рук, вскакивая на ноги, ощутив внезапную злость на его упрямство.

— Шайхаев, не смей! — срывающимся голосом выкрикнула я. Но злобы и не было на самом деле. Это отчаяние. Паническая боязнь потерять его. Пальцы цепляются за его толстовку и громкий протест сменился на молящий шепот: — Что угодно, но только не это. Вал, умоляю тебя. Не поступай так со мной. Прошу тебя.

Я всхлипываю, но сразу же кусаю губу, пытаясь успокоиться.

— Без тебя я не справлюсь, — шепчу я. — Мы не справимся.

В самый неподходящий момент в дверь стучат и она распахивается. Альберт замирает на пороге, осознав, что появился не к месту.

— Выйди на хер отсюда! — Вал рявкает на Альберта.  Его тело напрягается, словно он в шаге от того, чтобы достать оружие и пристрелить мужчину.

— Шайхаев, — цежу, одергивая его за рукав толстовки.

Вал кидает на меня быстрый взгляд, прежде чем вернуть внимание к мужчине.

— Не хотел помешать, но какого-то черта сюда приперся Волошин. Хочет поговорить с тобой, — Альберт обращается к Валу.

Мои пальцы впиваются в руку Вала от паники, застрявшей под ребрами. Я с трудом могу вдохнуть.

— Сейчас спущусь, — сухо бросает он. — Свали к черту, пока я не помог тебе.

Альберту не нужно повторять дважды. Он закрывает за собой дверь. На меня напало некое оцепенение. Не могу пошевелиться. Мое воображение играет со мной в злые игры, подкидывая множество картинок с различными способами, как Волошин вредит Шайхаеву, и как мы снова оказываемся по разные стороны баррикад.

— Что ему нужно? — мой голос дрожит.

— Я все решу, — Вал притягивает меня и обнимает, нежно целуя в щеку. — Не волнуйся.

— А если он что-то заподозрит? Или ты скажешь ему и...

— Маленькая танцовщица, я не сделаю ничего, что могло бы расстроить тебя. Обещаю. Буду молчать.

— Хорошо... Я верю тебе. Ты дашь свое одобрение на то, что я вступаю в мафию?

Вал хмурится и нехотя произносит:

— Ты решила из маленькой танцовщицы переквалифицироваться в маленького гангстера? Брось эту идиотскую затею. Я же могу украсть тебя и связать, чтобы ты не искала приключений на свою задницу.

— На самом деле я не заинтересована в этом. Мне нужно для одного дела с Альбертом. Это очень важно. У нас с ним соглашение. Он, правда, хороший. Я тебе обязательно все расскажу позже.

— Юля..

— Я поцелую тебя в знак благодарности, — поддразниваю его, нежно щипая мужчину за щеку.

— С козырей решила зайти?

— Ну пожалуйста!

Вал вздыхает и кивает.

— Ты лучший мужчина на свете!

— Подлиза, — поддразнивает он, ухмыляясь.

— Это вообще-то мое слово. Ферштейн?

Вал смеется, наклоняя голову и проводит губами практически невесомо по моей щеке:

— Ферштейн.

Вниз мы спускались снова в статусе врагов: на приличной дистанции и игнорируя друг друга.

Волошин и Олег не должны узнать правду. Это стало бы катастрофой.

Я стараюсь вытеснить из мыслей плохие вещи, одна из которых пугает меня больше всего: Вал сорвется и убьет Волошина, тем самым пожертвовав своей свободой ради моей.

Если раньше Шайхаев всегда прислушивался к своему хладнокровному разуму, то сейчас, узнав о моей беременности, Вал забыл о тормозах. Его импульсивная реакция может натворить бед. И ведь он узнал лишь малую часть того, что происходило со мной.

Хорошо, что не успела рассказать ему об издевательствах Олега. Иначе даже я не смогла бы остановить Шайхаева, который теперь с трудом поддается контролю. Он готов на все, чтобы защитить нас.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂