Глава 16
Знаете ли вы такое ощущение, как дикая боль, но только от наслаждения, которое вы получаете или которое уже прошло? Это сладостное мучение, доставляющее массу неудобств, но целую тонну воспоминаний или ощущений, когда теряешься в человеке, не вспоминая о скудных проблемах внешнего мира. А мне теперь такое стало известно, проснувшись от тяжести в области ног, разлепляю наполненные свинцом глаза, осматриваясь вокруг. С открытого окна дуют холодные потоки ветра, раздувающие прозрачный тюль, врезаясь в мое лицо, пытаясь хоть как-то его освежить. На моих бедрах удобно расположился спящий Тайлер, держась за область ниже, и мирно посапывая, от чего по телу пробежалось миллион мурашек, щекочущих организм. Запускаю руку в спутанные волосы брюнета, вороша их в разные стороны, вспоминая сегодняшнюю ночь. Мою первую ночь. Да, несмотря на то, что я девушка с виду не очень производящая впечатление пай девочки, я была девственницей. Для многих в моей группе это было бы, наверное, открытием, но я не удивлена, в общем-то. Но знаете, я по-своему рада, что в постели первым был именно Тайлер, потому что к нему у меня большая степень доверия, чем ко всем парням за все полтора года. Задумываясь насчет собственной невинности, не замечаю как тот начинает просыпаться и суетиться, ища меня на противоположной стороне кровати.
- Доброе утро, - сорванным голосом озвучиваю традиционную реплику, переключая внимание парня на себя. Тот оценивающе оглядел меня сверху вниз, а после прислонился к плечу, оставляя на нем сухой поцелуй.
- Смотрю, ты голос посадила. Тебе понравилось, малыш? - похотливая улыбка не сходит с его лица, а я уже хочу обломать его, но мой язык молотит все что в голову придет, даже не подумав.
- В общем, - затягивая момент соглашения, краем глаза смотрю на Тайлера, реакция которого меня очень сильно рассмешила и упав на кровать начинаю смеяться, наплевав на потерю голоса. Он моментально накрывает меня подушкой, стукнув перед этим по голове, но смех лишь усилился, а он лишь непонимающе хлопает глазами в ожидании объяснения, которое произойдет явно не скоро. Тогда Тайлер решает принять кардинальные меры успокоения и вжимает мои запястья в мягкий матрас, нависая сверху. Глаза в глаза смотрят друг на друга, два редких цвета: голубой и зеленый встречаются один на один, а вокруг нас, казалось бы замирает мир. Сияние голубых алмазиков поражает зеленые, и я замолкаю в ожидании его слов. Тот ухмыляется, но говорить все-таки начинает.
- Я же знаю, что тебе понравилось. По глазам же видно, - томный голос окунает мои уши в него, а губы бегло изучают мое лицо, не оставляя даже миллиметра свободным. Горячие руки обвивают мою талию, поднимая в воздух, тем самым прогибая. Описывая руками ее же, переходит на руки, сплетая их воедино, улыбаясь сквозь поцелуй. Прикусывает мою губу и с чмоком отрывается, вновь позволяя мне быть на свободе.
- Вот теперь действительно доброе утро, - поднимается с кровати, потягивается и, демонстрируя свою маленькую победу направляется к межкомнатной двери, но стоит лишь ему коснуться ручки, как мягкая, но тяжелая подушка прилетает ему в затылок, тормозя на секунду. Триумфально поднимаюсь на кровати, произнося следующую реплику так, что засмеялись мы оба.
- Я - мастер подушкокидания, склонись около моих ног, холоп! - скрючиваясь, в позе эмбриона мы падаем кто куда, стараясь не довести самих себя до конвульсий. Кстати, он же склонился, значит я действительно мастер, согласитесь? Хотя я тоже, но это не так важно, верно?
- Тогда я халатный мачо, - каждое слово дается ему с трудом, смех заполняет легкие, сбивая дыхание, а я начинаю успокаиваться, приводя волосы в порядок. Спускаюсь с трона, подходя с зеркалом, следом за мной пола поднимается Тайлер, подходя сзади, миловидно улыбаясь. Беру со столика крем, любезно купленный им, и подношу к лицу, открывая баночку, окуная два пальца во внутрь. Холодная масса окутывает руку целиком, ровным слоем быстро и плавно ложась на сухую кожу. Наблюдающий
за всем процессом Тайлер не замечает, как ему на нос приземляется капля крема, которая вот вот готова упасть, если ее не впитать в себя. Все же заприметив содержимое баночки на себе, он начинает возмущенно махать руками, крича на всю комнату благие маты, мол, как посмело это дотронуться до него.
- Это что за дичь? Убери это с меня, фу, черт! - косясь на свой нос, он подходит ко мне, указывая пальцем на несчастную каплю, которую он явно напугал куда больше чем себя. Массирующими движениями втираю крем, недовольно закатывая глаза. Он же стоит неподвижно, всматриваясь в каждое движение, видимо следя за тем, чтобы злополучного вещества не осталось на его прекрасном лике.
- И он еще себя дьяволом зовет, - буркаю, отворачиваясь к зеркалу, продолжая заниматься своими делами. Отставляю банку с кремом в сторону и беру расческу, принимаясь укладывать скомканные в одну кучу волосы. Каждое прикосновение предмета вызывает дикую боль, потому как все они перепачканы в какой-то воде и белой жидкости, думаю, все сейчас поняли, что я имею в виду. Нет, он не мог что ли аккуратнее, обязательно мне волосы портить, придурок. Толкаю его в сторону, беря халат и шампунь, что я принесла еще вчера, и вальяжно шлепаю в ванну - отмывать последствия прекрасной ночи.
***
- И все-таки ты придурок, вот ей богу, - хохоча над Тайлером, который весь перемазался в мороженном, захватив с собой новый, по его словам, пуховик и пытается утереть все это дело салфеткой, в коей пару минут назад красовался сочный пончик, истекающий шоколадом, купленный за немалые деньги. Понимая, что ничего не выйдет, со всего размаху швыряет рожок в палатку с этим же мороженым, чуть ли не пробивая металлическую стенку, отгораживающую нас от женщины, продавшей нам его. Гнев парня распространяется по всему его телу, даже я ощущаю его на себе, пятясь назад. На руках набухают вены, принимая нездоровый цвет, волосы на голове меняют цвет, что не внушает доверия, в глазах читается ярость, а его рык пугает даже тех, кто находится за сто метров от нас. Прохожие чуть ли не шарахаются при его виде, но проходят мимо, стараясь не будить большую злость в нем. На глазах от страха появляются прозрачные капли, готовые упасть на снег, растворясь к холодной субстанции, но я сдерживаюсь из последних сил, принимая решение его успокоить. Поднимаюсь с ледяного снега, подходя к разъяренному парню, что не желает подпускать к себе никого, но я решаюсь и делаю шаг вперед, ожидая удара, которого не происходит и я разжимаю глаза, сжатые чуть ли не до потери сознания.
- Тайлер, хватит. Это всего лишь мороженое, а пуховик можно постирать. Не заводись на пустом месте, - стараюсь со строгостью в голосе его угомонить, но слушать он не желает, лишь больше свирепеет, сжимая руки в кулаки, сдерживая гнев. Нет, я не ждала, чтобы он успокоился моментально, чтобы извинился, нет. Просто напросто этот способ самый действенный, но не в этом случае. Хватаю его за руку, тот сразу же делает попытку вырваться, но ничего не выходит и он пускает в ход вторую. Сдирая с нее кожу снова пытается освободиться, но я не отпускаю, рыдая от боли чуть ли не навзрыд. Кровь хлынула с пальцев, разбиваясь об тротуар, топя недавно упавший снег. Слезы водопадом летят с моих глаз, огибая щеки, а Тайлер постепенно затихает, ослабляя хватку. Просидев так примерно минут пять-семь можно заметить, что глаза обрели привычный цвет, а руки стали более похожими на человеческие. Во всяком случае, его руки. Не без труда отнимаю его руку от своей, поднося к себе, рассматривая повреждения. Чуть ли не до мяса разодранная кистевая часть виднеется мне, а из большей раны сочится кровь одним непрерывным ручьем. Тайлер отходит от своего состояния и кидается ко мне, желая осмотреть рану, но я, как ошпаренная, отлетаю от него, прижимаясь к лавке, испуганно глядя на него. Он, видимо, понял, почему я так себя веду, но останавливаться не стал, делая мелкие шаги ему все-таки удается сесть рядом и взять меня за руку.
- Ты успокоила меня, - мягко начал тот, а во взгляде читалось некое
недопонимание происходящего. - Первая, кому это удалось. Ибо все те, кто пытался сделать это раньше, оставались наедине с душой. А ты не отпустила руку даже после такого, спасибо тебе, - прижимая меня к себе, он благодарит за спасение, а я снова ощущаю своего Тайлера, что был со мной буквально полчаса назад. Вспоминаю текст песни, воспроизводя в жизнь буквально сразу.
- Мне так нравится эта боль, наверно что-то не так со мной, - улыбаясь, смотрю на него, переводя взгляд то на руку, то вновь на него.
- Конечно не так, ты любишь дьявола. На этом уже можно сделать вывод, что ты поехала.
- Поехавшая в дьяволе идиотка, - делая вывод о себе, прижимаюсь здоровой рукой к нему, целуя так, будто сейчас должно случиться что-то, после чего он исчезнет навсегда.