Сердце Проклятого леса

Каково же было облегчение Наруто, когда из дремучей чащобы, тихо бранясь, вышел обычный, с первого взгляда ничем не примечательный парень. Тот, завидев яркий свет костра, неприятно прищурился, едва заметно скривив блёклые губы. На мгновение Узумаки подивился: парень то, судя по всему, шёл, считай, в слепую, без единого источника света с собой, а лес, как блондин уже понял на своём опыте, был абсолютно не пригоден для вечерней и уж тем более ночной прогулки, где даже ясным днём ноги переломать недолго. Но такие, казалось бы, весьма логичные мысли с наводящими вопросами быстро отошли на второй план.
Наруто, будучи человеком ветреным, зачастую вёл себя как малолетний ребёнок, совсем не задумываясь над последствиями и разумными вопросами, которые порой всё же следовало себе задавать.
Вот и в этот раз Узумаки предпочёл не обременять себя лишними думами, а сконцентрировать своё внимание на сущности незнакомца и субъективно определить, представляет ли тот для него потенциальную угрозу.
На вид, как мысленно отметил блондин, тот вроде был вполне себе нормальным человеком, однако немного смущала сама ситуация, по неизвестной причине которой тот в такое позднее время оказался здесь - в месте, о котором каждый без исключения знает хоть малую часть бесчисленных легенд. Впрочем, это можно было выяснить и по ходу разговора.
Чуть погодя, парень, зримо привыкнув к полыхающему огню, убрал руку с выглядывающей из-за плеча рукояти катаны и нечитабельным взглядом осмотрел местность. Наруто шумно сглотнул вязкую слюну, настороженно воззрившись на ночного гостя. Вспотевшая рука сама собой схватилась за мерцающий в тени кулон, сжав до упора. Незримое марево нависло над ним, точно громадное брюхо, оказывая немыслимое давление, сдавливая лёгкие, оглушая и подавляя льющийся изнутри истошный крик. Что-то неведомое, выедающее лютой яростью и наводящее ужас охватило всё его естество, вынуждая сердце неудержимо дрожать, подобно догорающему костру. Тот непримиримо щетинился, с отчаянной борьбой отстаивая свою быстротечную жизнь, а Наруто, словно заключённая в удушающие тиски птица, беспрерывно метался, ударяясь о золотые прутья клетки, с болезненным хрустом ломая вольные крылья. Когда обсидиановый взор напрямую обратился к нему, с пронизывающей, небезызвестной для него злобой и презрением оглядывая с ног до головы, пульс его усилился, в ушах загудело с пущей силой, в глазах поплыло, а из носа, казалось, вот-вот должна была хлынуть кровь. Налитые бешеной яростью зрачки, объятые алой радужкой глаз, на миг зацепились за сверкающий в тусклом колорите кристалл, что доверительно мерцал в руке юнца. Мерцал безмолвно, заливал окружение призрачным светом и надёжно успокаивал, усиленно настаивая не серчать на оберегаемого им безродного мальчишку. Желчь, что секундами ранее была через край, незаметно отступила, наряду с агрессивным воздействием тёмной ауры, что, рассеявшись, позволила блондину судорожно сделать глубокий вдох. Мандраж постепенно сошёл, а обездвиженное тело стало потихоньку ощущаться, возвращая себе прежнюю чувствительность и волю. «Наваждение» - сумбурным вихрем пронеслось в голове, пока Наруто усердно смаргивал с глаз белёсую пелену мути, пытаясь не упустить чужака из виду. Тот подозрительно молчал, с настораживающим блеском всматриваясь в него изучающим взглядом. Более не желая испытать на себе чувство беспочвенной нервозности, Узумаки, нервно передёрнув плечами, запустил подрагивающую руку в взлохмаченные волосы.

-.... Привет? - неловко протянул, стараясь подавить в голосе вдруг возникшую хрипотцу.
В ответ услышал красноречивое молчание, совместившееся с отдалённым ликующим окриком сипухи, которая, судя по всему, удачно словила добычу. «Стоило порадоваться за неё» - иронично решил Наруто, выжидающе уставившись на мнительного парня. Тот, какое-то время постояв в тени зловещих зарослей, неопределённо хмыкнул и двинулся к небольшому, однако аккуратно сделанному кострищу. Присел напротив тихо, почти бесшумно, не считая лёгкого шороха одежды и затрепетавшей в торжественном шелесте травы. Огонь, к огромному удивлению блондина, негодующе затрещал, разъярённо метнувшись из стороны в сторону, и неожиданно разгорелся с новой силой, словно бы вобрал в себя новую порцию пихтовых лапников, которых, к слову, у парня уже давно не осталось. Наруто с изумлением поднял глаза на путника, и стоило ему приоткрыть рот, как ветер с необычайной мощью ударил в лицо, закачав ближайшие вековые деревья, точно хрупкие тростинки, с минуты на минуту готовившиеся переломиться.

- Кто ты? - глубокий бархатный баритон врезался в уши сравни оглушительному раскату грома. Левая рука сжала кристалл до побеления.

- Наруто... Узумаки Наруто, - проговорил сквозь зубы, упорно не прерывая уничтожающего зрительного контакта.

- Человеческая особь значит, - еле слышно прошептал парень, беззвучно прокрутив в голове имя интересного юнца. - Как попал сюда?

- Как и все, ногами! - как нечто подразумевающееся воскликнул Наруто, - Не так уж сюда и трудно зайти, как об этом многие думают! - громко прокричал под конец, стараясь не сливаться с гудением вихря

- Ты врёшь, - в замешательстве промолвил тот, угрюмо сведя брови к переносице.

- Мне не за чем этого делать! Могу даже поклясться, хотя не вижу в этом никакого смысла, ведь дорога сюда была пусть и не близка, но достаточно ровна и благосклонна ко мне! - слова, высказанные на духу, зычным эхом пронеслись по окрестностям, гонимые сумасшедшими воздушными порывами, которые, будто услыхав крик жалкого человека, враз присмирели, покоянно затихнув.

- Вот как, - серьёзно изрёк тухтырь, как мысленно окрестил его Наруто, о чём-то явно задумавшись.

- А ты кто?

- Тебе не следует этого знать. - твёрдый тон заставил против воли замолчать, робко уткнувшись взглядом в потрескивающее пламя. Факт того, что тот оказался именно человеком, а не каким-то злобным и кровожадным монстром, безусловно обрадовал Узумаки, но при нынешних обстоятельствах ему всё равно было чересчур неспокойно. Пусть и человек, но до странности... Красивый? Наруто никогда раньше не разглядывал и уж тем более не оценивал внешность мужчин, они казались ему однотипными, пресными и неотёсанными мужланами, которые по большей части и гоняли его в хвост и гриву почём зря. Но этот парень в корне отличался от закреплённого понятия в его голове: неестественно бледная кожа оттеняла угольные пряди заострённых сзади волос. Тёмная хлопчатая юката, перевязанная на талии тонким поясом, оголяла выточенный мышечным рельефом торс. Весь вид незнакомца кричал о его непоколебимости, истинном воплощение мужественности и стойкости характера. Будь на месте угрюмца кто-нибудь другой, то он, Наруто, обязательно бы вспылил от такого пренебрежительного общения и возможно затеял по этому поводу перебранку, однако сейчас он - извечно задиристый и бойкий - вёл себя, словно застенчивая девчонка. Подобная мысль сразу вызывала омерзение, а сам блондин, дабы отогнать от себя противоречивые чувства, постарался представить в голове портрет одной девушки с невообразимими изумрудными глазами и прелестными розовыми волосами, которые, словно нежные лепестки сакуры, оттеняли её неизменно молочную кожу. Но легче, как это происходило обычно, не становилось. Острое ощущение некой взволнованности, грозящей в скором времени перелиться во что-то большее, вводило Наруто в полнейшее недоумение. Душа горела, безутешно дрожала от неведомого желания и болезненно сгорала от его бездействия, а он, не осознавая собственных чувств, только и мог, что внутренне метаться, беспомощно созерцая на радужные силуэты галлюцинаций, адским хороводом плясущих в пылающем костре. Украткой косил блестящим взором на брюнета, самолично ухудшая своё состояние. Хотелось что-то сказать, звучно выкрикнуть, обратить на себя внимание любым способом, главное, чтобы посмотрел вновь, утешил мятующуюся сущность пьянящим голосом. Но его опередили.

- Ты веришь в любовь? - прозвучало иронично, с насмешкой.
Где-то в области брюшины загорелось. Мощно, удушливо, безостановочно, жарко. Наруто инстинктивно облизал пересохшие губы.

- Да...

- Чувствовал ли когда-нибудь жгучий жар внизу живота, наблюдая за предметом своего обожания? Думал ли о нём, когда непристойно ласкал себя, заглушая рвущиеся стоны воспламеняющегося наслаждения? - демонстративно выдержав паузу, бледные губы исказились в издевательской ухмылке при виде раскрасневшегося юнца, совсем случайно поджавшего к груди колени. - Хотя, можешь не отвечать, я хорошо понимаю тебя, Наруто, - последнее слово брюнет, точно играючи, произнёс затяжно, томительно смакуя забавное имя на устах. Названного прошибло приятным ознобом, а мышцы предвкушающе заныли.
И его вовсе не волновала абсурдность ситуации, исходящая от аморального поведение собеседника. Всё, что могло вызвать у него растерянность, отошло на второй план, уступив место одуряющему сознание баритону.

- Но ты даже не подозреваешь, как может быть хорошо, когда тобой занимается опытный партнёр, нежели молоденькая, совсем ещё зелёная девчушка. - с напускным сочувствуем проговорил искуситель, медленно кладя на сомкнутые руки заострённый подбородок.
А Наруто ожидаемо смутился: у них не было принято разговаривать о таких вещах, это считалось чем-то запретным, похабным и непристойным, тем, что якобы оскверняет душу человека. На подобных темах лежало молчаливое табу и каждый учтиво придерживался его, однако с таким же рвением люди пусть и не на виду, но поголовно внедрялись в сокрытый мир разврата, нередко предаваясь беспробудному пьянству, азартным играм и непроглядному бытовому разложению. Знал блондин о распутстве ровно столько, сколько упоминали об этом во дворах неугомонные подростки, в силу своего возраста только и твердящих об одних непотребствах в тайне от суровой родни. Сам он никогда не углублялся в эту тему, ему вполне хватало поверхностного ознакомления, которое боялся представить на яву даже с девушкой, в которую давным-давно был безответно влюблён.

- Посмотри на меня, - почти в приказном тоне заявил брюнет, сильнее распахивая края юкаты и наглядно демонстрируя изумлённым глазам выточенный литыми мускулами пресс.
Узумаки едва удержался от восхищённого вздоха. Несмотря на существенное различие их тел, зависти он почему-то не испытывал, только неясное желание навсегда запечатлеть в своей голове гордые контуры его поразительного тела. Такими достоинствами, как он раньше считал, могли обладать исключительно верховые божества или лукавые демоны-совратители, но никак не обычный небесный человек. Это было за гранью разумного, выше его принципов и святого исповедания. И грех его был в том, что ему это нравилось.

- Хочешь ли прикоснуться, самолично ощутить прохладу моей кожи и тщательно опробовать её на вкус, запах? - провоцирующе скользнул длинными пальцами по оголённому торсу, заставил юношу судорожно выдохнуть, пуще прижав колени к ссутуливщемуся туловищу. - Только представь её под своим юрким язычком, совместно с моими руками на твоём невинно откликающемся теле. Держу пари, - парень самодовольно хмыкнул, - что твои чувствительные соски уже с нетерпением трутся о стесняющую ткань, в ожидании, когда я героически освобожу их и приласкаю. Как думаешь, я прав? Или же они всё таки...

- Хватит! - Наруто, вконец не выдержав, резко вскочил на ноги, обвинительно ткнув указательным пальцев в ухмыляющегося демона. - Ты...! Да ты...! - натужно пыхтел, старательно прикрывая слегка вздёрнутый бугор в районе паха. Краснеть ещё больше было некуда. Словарный запас был позорно исчерпан.

- Я? Неужели так не терпится перейти к активным действиям? - парень встал вслед за блондином и решительно приблизился, без зазрения пользуясь его оторопью. Широкая ладонь ловко проскользнула под оранжевую рубаху, медленно огладив быстро вздымающуюся грудь юнца. Тот, перестав дышать, заворожённо рассматривал резкие, в меру грубоватые черты мраморного лица, особое внимание отдав хорошо выраженным скулам и бескровным губам. Сердце, казалось, билось где-то в горле, а странное, тянущее низ живота чувство стремительно разрасталось, стесняя грудную клетку трепещущим возбуждением. Для Наруто это было пугающе ново, в каком-то смысле дико и безумно, но в то же время нездоровое влечение ощущалось как-то по-своему правильно. Человек, что развязно стоял перед ним, был подобен искусному совратителю, подлому развратнику и проклятому грешнику, которому было не место на этой земле, только не в теле безупречного смертного. Он ничего не мог выразить в ответ - мысли безбожно переплетались, образуя бесформенную массу несуразного бреда, а тело позорно тянулось к коварному демону, легкомысленно отбрасывая все предрассудки нравственности. И он, с крахом проиграв неодолимой жажде, бездумно поддался сумашествию, добровольно попав в липкие сети плотской похоти.
В обсидиановых миндалевидных глазах разгорелся неукротимый пожар, вмиг перекинувшийся на него, охватив всё неуёмное существо губительным, однако несказанно сладостным огнём.
Словно буйные волны они схлестнулись в жарком, неистовом поцелуе, разменивая собственное дыхание на чужое, обжигающее и клокочущее нестерпимой жадностью. Наруто не умел целоваться, а потому целиком отдался внутреннему порыву, с доверчивостью полагаясь на более опытного партнёра. Тот пылко сминал его раскрасневшиеся губы, языком настойчиво проталкивался вглубь горячего рта, обводил ровные ряды зубов и безустанно терзал неумелый язык, изо всех сил старавшийся поспевать за его неуловимыми движениями. Мальчишка откровенно млел, неминуемо таял, сравни горящей свечи, и стремительно плавился под умелыми руками брюнета, чувственно откликаясь на каждое обжигающее прикосновение. Он и не заметил, когда они, увлечённые друг другом, переместились на его расстеленный плед. Приятная прохлада земли щекотала взмокшую спину; промозглый воздух садняще обдирал гортань потерянным кислородом; при всём внутреннем избытке желанного тепла, физически, казалось, что его катастрофически не хватало. В вихревом стремлении восполнить недостаток телесного контакта, Наруто, точно утопающий, отчаянно цеплялся за любовника, без стеснения касался всего, что попадалось на глаза или до чего мог дотянуться. Мышцы поджарого живота ощутимо сокращались под томительными проворствами брюнета; по-мальчишески гладкие бёдра заметно подрагивали, изводимые колебающимися волнами удовольствия; цепочка незатейливых полелуев иногда прерывалась на весьма умелые засосы, огибала округлые плечи едва видными дорожками слюны и надолго задерживалась на маняще вздёрнутых сосках. На лбу и щеках блондина выступила лёгкая испарина. Маниакальный взгляд, подобный дикому хищнику, выжигал на юном, в меру подтянутом теле собственническое клеймо, ревностно отнимая у воздуха досягаемость к его добыче, рьяно отбирая и заполняя собой. Хриплые стоны вперемешку с жадным, ненасытным дыханием и вожделённо мерцающим в пожирающей мгле взором невольно дурили разум, глубже окунали в прорубь забытия. Беспорядочно скользящие по рельефным изгибам беглые пальцы вскоре затерялись в смолистых прядях заострённых на концах волос, в то время, как пальцы партнёра изощрённо двинулись вдоль влажной ложбинки, заставив Наруто на мгновение вздрогнуть, с просветом осмысление волнительно завозиться. Вторая рука ободряюще легла на разгорячённую плоть, плавными движениями доводя до сладкой, будоражащей помутнённое сознание судороги. Предварительное смоченная фаланга вошла неторопливо. Чем глубже, тем страшнее. Узумаки против воли вертелся, пытаясь уйти от неприятного проникновения, а парень над ним с завидной терпеливостью усмирял его порывы, не переставая погружаться в дурманящую тесноту мягких стенок. Сдержанно и умеренно подобираясь к заветной точке, пальцы методично растягивали проход, безмолвно обещая вознести до небес. Первый изумлённый вскрик был хорошим началом для исполнений обязательств искусителя. Характерное хлюпанье заглушалось сдавленными стонами и хныкающим скулением, по крупицам разрушающими непоколебимое самообладание лидирующего парня. Тот, сам того не ожидав, не на шутку возбудился от развратного вида юнца и постепенно, поддаваясь собственному желанию, прекратил затянувшуюся подготовку. Более не мешкаясь, он прислонил налившийся кровью член к рефлекторно поджимающемуся входу и, пробно качнул тазом, на половину вошёл в девственное тело. Мальчишка под ним ошеломлённо замер, сильно выгнулся, под немыслимым напором ощущений позабыв, как дышать. Его полностью сковало парализующей болью, позволив лишь натужному стону вырваться наружу. Руки любовника не прекращали одаривать его обширными ласками, а вместе с тем темп стремительно нарастал, почти подстраиваясь под ритм обезумевшего сердца. Когда целиком вошедший член ударил по простате, Наруто накрыл сокрушительный всплеск эмоций, вырвавший из искусанных уст утробный стон наслаждения. Это стало спусковым крючком.
Раскалённый воздух сливался с надрывными томными вздохами, хриплым рыком и неразборчивым шёпотом. Движения становились резче, интенсивнее, жёстче. Брюнет выбивался глубоко, размашисто, с хлёсткими звуками порывисто врывался в горячее нутро, он доводил их до исступления, заставляя конечности подрагивать в предоргазменных конвульсиях. Они оба погружались на самое дно животной страсти, с упоением переплетались, соединяясь воедино, в нераздельное целое. К кульминации подошли до безобразия быстро, незаметно. Вместе пересекли заветную грань, с головой окунувшись в вязкую патоку истомы.

- Саске, - тихо, словно слабое дуновение ветра, по лесу раздался необычайный свист урагана, моментально потонувший в бравурном шелесте природы.

Хриплый тембр стал последним, что Наруто смог выцепить из туманной пелены грёз, накрывшей его сознание неподъёмным грузом дремоты.