Глава 7 " Воспоминания "
— Итак, Зиновий, я выиграл, – сказал голос своего ужасного обладателя.
— Агесилай, – протянула мама, круто развернувшись, – кого я вижу?
— Агнесса?! Мёртвая отступница греческой школы магии?
Вдруг мама оказалась за спиной у Агесилая.
— Меня это должно смущать?
Мне показалась что её стопа правой ноги стала ярче и мерцала.
Вскоре эта замечательная часть тела была около затылка моего преследователя.
— Какого ты... – попытался сказать Агесилай до удара, который его вырубил.
Мама взяла меня и врача за руки и мы полетели к машине. В этот раз мама была торопливей.
— Вы знакомы? – спросил я.
— Да, один из преподавателей и основателей Эпидаврическоно... не помню как его полностью. Я, кстати, там не училась. Нелучшее заведение – уверена. По совместительству писарь.
— Он всё ещё жив? Как?
— Чем сильнее маг, тем больше у него годов жизни, если его не убьют. Прилетели.
***
И действительно. Машина была обмотана цепями, которые были прикованный к двум большого размера лошадям. При этом, ни одна цепь не задевала ни одну дверь машины.
***
В машине.
— Со всех ног! – кричала мама, – то есть копыт!
Машина поехала... то есть лошади... в общем...
— А что это ты там пишешь? – спросила мама.
— Веду дневник.
Чемодан мы не положили в багаж, он лежал у меня под ногами и тут я решил: почему бы мне не начать это всё записывать? Поверит, мало кто (никто), но хотя бы вспомнить потом как я это переживал.
— Стало скучно?
— Грустно. Я люблю двух мам, с одной расстался ради другой. Причём о второй я ничего не помню, но знаю её и люблю.
Мама загрустила.
— Это так грустно... – спросила она медленно, почти спрашивая.
Молчание. Я продолжал писать.
— Давай это считать моей новой жизнью. Я знаю, что в школу не хочу. И не пойду! Низа что!
— Ты вспоминаешь, что не хочешь, но не знаешь почему?
— Кажется... Агесилай сделал что-то...
У меня заболела голова.
— Нет, не вспомню, – смирился я.
Кажется колёса задели лежачего полицейского.
— Бль...
— Из языка с огромным ассортиментом матов ты выбрал только это? – перебила, смеясь, мои возмущения мама.
— Мы как бы несёмся с такой же силой скорости. Что мне ещё говорить?
— Ну, не знаю. Там: " Мам, спаси" вроде.
Мы наконец-то опустились.
— " Спаси от страха разбиться" ?
— Эти лошади видят за милю, в отличие от людей.
За машиной послышались крики.
— Ой, чувствую менять нам надо будет транспорт.
— И всё же, – попытался я занять себя, – в чём разница между приёмами и чарами?
— В приёмах ты меняешь энергию, а потом выпускаешь. В чарах – выпускаешь, а потом меняешь.
— А как назвать всё это вместе?
— Колдовством, магией, волшебством.
— Что я теперь вижу помимо следов от боя?
— Энергию. Каждый поток в каждом живом существе. Мысли обычных людей.
— Мысли?!
— Картинки чуть сверху от головы. Трудно объяснять, лучше посмотри на Александра.
Я выглянул из-под сиденья. Над головой врача была картина, которая постоянно менялась, ели успел я её разглядеть.
— И что это за мысль? – спросил я у мамы.
Она тоже выглянула:
— Часто меняются – волнуется. Я бы на его месте тоже волновалась и думала, что еду с психами.
— Эти же "психи" заставили ехать машину?
— Да.
— Теперь тебе понятно что он чувствует?
— Много.
— Ам... – засомневался врач, – а можно на русском?
Я вообще теперь не замечаю когда говорю на русском, а когда на греческом?
— Мы между собой, – сказала мама и пошла на заднее.
Я последовал за ней:
— Я правда говорю на греческом?
— Ты не слышишь?! – удивилась Агнесса.
— Мне кажется, что мы говорим как носители русского. Даже ты осилила " г " .
— Аид мало кого перерождал. Я не знаю как это работает.
— А... Персефона?
— Может быть. А теперь, я дам тебе ещё воспоминаний. Сколько получится.
***
Большой дом. Он ничем не отличается от своей нынешней копии. Зиновий и Агнесса. Зиновию уже лет 12. Скорее всего они были в одной из гостиных.
— Мам, – спрашивал Зиновий, – а когда уже магия?
— Через 2 года.
— Почему так долго?! – возмутился Зиновий.
— Не я придумала возможности этого мира.
— А расскажи, колдовать – это весело?
— Не всегда.
Всё погрузилось во тьму и всплыло.
В дом зашёл Агесилай. У него не было тех самых чёрных глаз.
— Привет, а вы из Греции...
За его спиной появилась Агнесса. Она махнула рукой вокруг ног Агесилая вырос вьющийся куст.
— Кто ты?
— Я... такой же как и вы.
Откуда-то выбежал Зиновий:
— Мам, что происходит?! – спросил он.
— Неизвестный с неизвестными намерениями пришёл в наш дом.
— Как так?
— Взял и пришёл. Кто ты, чёрт подери!?
— Но не при ребёнке же...
— Ему 14 и он знает самые грязные ругательства из двух языков.
— Прошу пощяди! – начал вымаливать Агесилай.
— Обо всём по порядку.
— Я – Агесилай. Родом оттуда же, откуда и вы.
— Во-первых, чем докажешь, а во-вторых, откуда тебе известно про нас?!
— Ελλάδα την πατρίδα μου.
— Не успокоил. Ты можешь быть шпионом, а шпионов я...
Руки Агесилая были в перчатках серой ткани. Ими он достал из кармана плоский камень, на котором был странный рисунок. Камень был брошен к ногам Агнессы. Она подняла этот предмет.
— А ну-ка, сын, – сказала мама подходя ко мне, – удиви.
— Это... – пытался я вспомнить, – руна... правды? Если её зачеркнуть перед ответом на вопрос, то...
— Прекрасные познания для того, кто ещё не стал магом, – отметил Агесилай.
— Заткнись! – сказала мама, сделав царапину на камне с помощью ногтя, – целях ли у тебя навредить нам или нашему дому?
— Нет.
Камень стал белым. Агнесса одним плевком освободила ноги непрошенного гостя.
— Тогда зачем?
— Я – бывший уже – писец. Я наткнулся на документы про вашу семью и разжаловался. Исследовал ваш дом, там было пара намёков, что вы отправляетесь в Россию...
— То есть?
— Рисунки очень особых людей. Их называют... бояре? А ещё, следы от телепортации, которые я убрал.
— Хм, плохо я сожгла товар из далёкой страны. Ещё постоянно было интересно как же в этой стране? Ну так и?
— Все ваши документы я утопил в реке Ахерон. Там их точно не станут искать.
— Ты просто добряк, который хочет помочь? – спросил я, – редкостной ты...
— Так! – прервала меня мама, – твой посыл понятен. Агесилай, скажи, что ты будешь делать дальше?
— Я соскребал последние остатки твоей энергии, чтобы найти в каком городе вы прячитесь, а теперь... Буду вам помогать.
Тьма. Кажется, я подружился с Агесилаем. Рассеяние. Я, мама и он были в той же комнате, где я с Юлей "попили".
— Ты способный, – говорила мама Агесилаю, – и добрый. Разве такое встречается?
— Который раз ты мне задаёшь этот вопрос? – весело ответил Агесилай.
В входную дверь кто-то постучал.
— И рассказать не успел, – сказал с досадой Агесилай.
— Что случилось? – спросили мы с мамой одновременно.
Он достал из кармана ещё один плоский камень, но с другим рисунком. Агесилай сделал линию зубами и кинул камень нам:
— Спасайтесь.
— Невидимость? – узнала руну Агнесса.
Дверь выбили и вошли два человека в чёрных костюмах и масках.
— Где они? – спросил кто-то из вошедших монотонно.
— Сбежали.
Правый человек подошёл к Агесилаю.
— Вешай лапшу на уши кому хочешь, но не мне, – сказал он монотонно, – я энергию этой эмигрантки почую за километр.
Человек в чёрном подошёл к Агнессе. Она отдала камень с руной мне и потеряла свою невидимость.
— Ты всё это время был шпионом?! И хотел нас защитить?! – закричала мама.
— Прости, что не справился.
— Как же....
— Нет, – заплакал Агесилай, – я не смогу видеть этот мир таким – после этого.
Он топнул ногой. Его глаза начали дёргаться. И...
Я не мог смотреть на это и закрыл свои. Агесилай закричал:
— Лишите меня с этими глазами и памяти!
— Будет по-твоему, – получил он в ответ, – теперь нам осталось только поймать ребёнка. Куда же он подевался?