Часть 14
Когда Дима вышел из комнаты, Кира почти мгновенно провалилась в глубокий, тяжёлый сон. Её утомлённое тело, будто выжатый лимон, просто не выдержало больше напряжения последних дней.
Проснулась она только в 9:32 утра. За окном моросил дождь — тонкие струйки воды медленно стекали по стеклу, словно отражая её внутреннее состояние.
— Прекрасно. Погода под настроение, — пробормотала она, вылезая из-под тёплого одеяла.
На ней всё ещё была футболка Димы, которую она вчера надела перед сном. Она была настолько велика, что вполне могла сойти за платье, поэтому Кира не спешила переодеваться. Она потянулась и пошла умываться, не особо торопясь, а потом, уловив в воздухе аппетитные запахи, направилась на кухню. Там её встретило неожиданное, но вполне приятное зрелище: полуголый Дима стоял у плиты, ловко орудуя сковородкой и напевая под музыку Slipknot. Он даже не заметил её присутствия. Кира молча облокотилась на дверной косяк, скрестив руки и с интересом наблюдая за ним. Дима развернулся, чтобы отпить кофе из кружки, и именно в этот момент его взгляд случайно зацепил её. Он вздрогнул так, что едва не уронил кружку.
— Мать твою, Кира! — выругался он, чуть не подавившись.
Кира, заливаясь смехом, склонилась почти до пола.
— Пипец, Дима! — выдохнула она сквозь смех. — Я не могу! Ты подпрыгнул, как кот, на огурец наступивший!
Он, не выдержав, выключил музыку и покосился на неё.
— Ну вот что тут смешного? — нахмурился он, но в голосе уже слышалась улыбка.
— Ты. Всё ты, — еле выговорила она, вытирая слёзы смеха. — Это было... бесценно.
— Сучка, — ухмыльнулся он и, подхватив её на руки, закинул себе на плечо. Она взвизгнула. — Ща будешь у меня за свои шуточки расплачиваться.
Он усадил её на диван и начал щекотать, не давая выдохнуть.
— АХАХАХАХА, перестань! — Кира упиралась ладонями ему в грудь, но сил сопротивляться особо не прикладывала. — Димааа!
— Неа, поздно. Получай по заслугам, — он продолжал её мучить.
— Я щас обоссусь, если ты не прекратишь! — простонала она, извиваясь под ним.
— Ой, не надо мне тут устраивать потоп, —фыркнул он и наконец отстал.
Кира с трудом отдышалась, но всё ещё посмеивалась. Он театрально надул губу.
— Ну зачем так пугать, я чуть сердечный приступ не получил.
— Ахахахаха! Да ты, когда так делаешь, выглядишь будто у тебя ботокс в губах. — она залилась новым приступом смеха.
— Хватит булить меня! — воскликнул он. — Я не виноват, что губа разбита. Она у меня теперь с характером.
Он вернулся к плите, старательно делая вид, что обижен.
— Ты чего? — спросила она, немного смутившись. — Прости, я же по-доброму.
— Обиделся, — отрезал он, не оборачиваясь.
Кира подошла и сбоку обняла его, прижавшись к его крепкой руке.
— Ну не дуйся.
Она нежно потянула его за щеки, как капризного ребёнка.
— Я шучу. Я даже не обижался, — усмехнулся он. — Понравился мой вокал, кстати?
— Дурак, — с улыбкой ударила его в бок. — Вообще-то даже ничего. Для такого стиля, конечно.
— Спасибо, я старался, — он подмигнул и поставил перед ней тарелку с яичницей и кружку кофе. — Садись, завтрак готов.
— А говорил, не приспособлен к готовке, — лукаво прищурилась она.
— Ну, кое-что умею. Хотя бы не отравишься, и то радует.
— Пахнет офигенно, — она попробовала кусочек и закрыла глаза от удовольствия. — Ммм... и на вкус просто вау. Матвеев, ты меня поражаешь. Вот прям лайк.
— Рад стараться, — с гордостью сказал он.
Она справилась с завтраком быстрее, чем ожидал даже он.
— Слушай... — начал он, когда они оба уже отставили кружки. — Может, сегодня поговорим? Пожалуйста. Не закрывайся от меня.
Кира немного потупилась, будто взвешивая слова.
— Я подумаю, — мягко ответила она.
Он лишь кивнул, не настаивая.
— Как ты себя чувствуешь?
— После такой сессии смеха? — она улыбнулась — Прекрасно. Давно так не смеялась. Спасибо тебе.
— Надо почаще тебя веселить, чтобы меньше грустила, — сказал он, взглянув на неё чуть дольше, чем нужно.
— Не всегда работает. Но... на этот раз — фартануло.
— А я буду пробовать и в другой раз.
Она замолчала на мгновение.
— А ты как сам? Губа не болит?
— Та ну, пустяки. Я к боли уже привык, — он отмахнулся. — Терплю, как могучий мужик.
— Мм, мазохистский уклон, — пошутила она, приподняв бровь.
— Типа того. Работа такая — боль и иглы. Мы с ними давно на «ты».
— Ну, ты и странный. Но, знаешь... приятно странный, — она встала с места и начала собирать посуду.
Дима усмехнулся и посмотрел на неё.
— Приятно странный? Это что, комплимент?
— Ну а как же, Матвеев. Только не привыкай.
Она вышла на кухню, оставляя за собой лёгкий аромат утреннего кофе и чуть приподнятое настроение. А Дима вдруг понял, как чертовски уютно становится рядом с ней — несмотря ни на что.