~|~
Чимин сидел за столом, медленно, но верно опустошая бутылку виски. Это уже четвёртая за неделю. Ну и пусть Юнги ворчит по поводу того, что Пак уж слишком злоупотребляет спиртным. Да и чёрт с ним! Сам Шуга дома появляется редко, аргументируя тем, что в студии есть дела, микстейп не завершён, да и тексты совершенствовать надо. Чимин верил. Верил, потому что сильно любил Юнги. К слову, ссорились они с ним не часто, но довольно громко. Крики, что слышат даже соседи, битая посуда и поломанная мебель - все это стало уже привычным делом для них обоих. Когда их голосовые связки вконец измучены, а сил, чтобы продолжать перепалку не оставалось совсем, Чимин уходил, чтобы подумать и, соответственно, дать Юнги остыть. Пак всегда возвращался, спустя несколько часов и они с Мином начинали дружескую беседу, словно и не было ничего. А на следующий день вместе убирали квартиру от стекол битой посуды и чинили стулья, в порыве гнева брошенные об стену. Инициатором таких ссор зачастую был именно Мин. Жуткий собственник, ревновавший Чимина к каждому столбу, да и вообще упрямый, принципиальный и занудный тип. Паку, по началу, было даже немного приятно, что он играет в жизни Юнги настолько важную роль, что тот не станет делить его ни с кем, но со временем эта его бесноватая ревность стала очень раздражать Чимина.
И вот сейчас он, забив на стакан, пьёт виски прямо из горла, чтобы хоть как-то усмирить бурю эмоций, разразившуюся в нем за последнее время. Чимин слышит, как открывается входная дверь, слышит шаги и приглушенные ругательства Шуги, что наконец-то соизволил вернуться домой.
Пак судорожно прячет недопитую бутылку в шкаф и выходит в коридор, чтобы обменяться приветствиями с Юнги.
- Почему ты все ещё не спишь? - спрашивает старший, чуть пошатнувшись.
Ясно, он ещё и пьян.
- Тебя жду, - коротко говорит Чимин и вешает его куртку на крючок.
Юнги тянется за поцелуем, но резко останавливается, почуяв запах алкоголя, исходящего от парня.
- Опять пил? - недовольно кривится он. - Я же запретил тебе это делать.
- Мне, если честно, насрать на твой запрет. У меня есть своя жизнь, к твоему сведению.
Юнги резко отстраняется от него и едва не теряет равновесие.
- Мне не послышалось? - язвит старший. - У моего бесхребетного Чимина появилось собственное мнение?
Шуга начинает демонстративно хохотать, что заставляет Пака сжать кулаки до белых костяшек.
- Иди спать, мелкий, - Юнги толкает его в плечо и хочет пройти в ванную комнату, но Чимин остаётся на месте, мешая ему сделать это.
Пак, окончательно потеряв рассудок, ударяет Шугу кулаком в челюсть. Тот моментально звереет и, схватив Чимина за волосы, впечатывает его в бетонную стену. Перед глазами у младшего всё плывет, а потом резко темнеет. Он опускается на колени, одной рукой держась за голову, но Юнги, грубо схватив его за ворот, поднимает на ноги и влепляет пощечину. Чимин пытается устоять на подкашивающихся ногах, но снова падает, морщась от сильной головной боли.
Шуга снова сжимает волосы младшего и тянет его в сторону спальни. Он подчиняется, не в силах справиться с Юнги, который, до боли стягивает кожу головы. Шуга бросает Чимина на кровать и торопливо расстёгивает ремень. Пак понимает, что сейчас будет. Он даже против этого, пытается сопротивляться, но из-за пульсирующей боли в голове, выходит это крайне плохо. Юнги срывает с парня домашние шорты и, смочив пальцы слюной, грубо вводит в Чимина сперва один, а затем резко другой. Младший вскрикивает, а на глаза у него наворачиваются слёзы.
Шуга вспыхивает яростью, вспоминания как донсэн ударил его и действует еще грубее. Растянув его как следует, он, высвободив член из штанов, где уже стало довольно-таки тесно, смачивает его слюной и приставляет головку ко входу Пака. Резко толкнувшись в него, он начинает набирать темп. Чимин стонет от боли и до крови закусывает губу, сразу чувствуя солоноватый привкус.
Юнги входит глубоко, с садистским наслаждением чувствуя, как Чимина трясет. Он, до синяков сжимая через футболку кожу Пака, вдалбливается в него с новой силой, заставляя того всхлипывать от ноющей боли.
Через некоторое Шуга кончил в него и, обессилено рухнув рядом, сразу же отрубился. Чимин, уткнувшись в простыню, зарыдал настолько тихо, насколько это было возможно. Он пролежал так около часа, слушая шумное сопение пьяного Юнги. Немалых усилий стоило Паку подняться на ноги и пойти в ванную комнату. Включив холодную воду, парень залез под леденящие струи прямо в футболке. Чимина трясло. Трясло не то от холода, не то от боли, не то от обиды на Юнги.
Вскоре покончив с душем, он принял таблетку обезболивающего и переоделся. Сейчас он должен уйти, чтобы отдаться размышлениям. Нацепив толстовку, он вышел из квартиры, с трудом переставляя ноги.
Холодный октябрьский ветер врезался в лицо Чимину, и тот задрожал ещё сильнее.
Сейчас он хотел просто уйти подальше от Юнги, остаться наконец в одиночестве, чтобы успокоить самого себя. Солнце уже выползло из-за горизонта, когда Чимин наконец позволил себе отдых от долгой и утомляющей ходьбы. Он аккуратно сел на лавочку в парке и зарылся пальцами в волосы, позволяя накопившемся эмоциям взять верх. Определённо, домой он вернётся не скоро.
Юнги проснулся и сразу же ощутил сильную головную боль и неприятный привкус во рту. Прокрутив события вчерашней ночи, он ужаснулся. Чувство вины захлестнуло его, заглушив все остальное. Шуга поднялся с кровати и прошёл на кухню. В коридоре валялась ещё не до конца высохшая чиминовская футболка. Парень быстро осушил стакан воды, стоящий в холодильнике уже несколько дней. Внезапно взгляд Юнги упал на не до конца закрытую дверцу шкафчика.
-Ясно, - горько усмехнулся Шуга, заметив недопитую бутылку виски, что буквально два дня назад была полной.
Он не любил, когда Чимин пил. Не то чтобы он заботился о его здоровье, просто считал, что алкоголь ему ни к чему. Если Юнги и мог глушить своё чувство вины перед кем-то, душевную боль или топя в спиртном свои проблемы, то Пак, маленький ангелочек, просто не должен был этого делать. Не должен и все.
Юнги пришёл на тренировку в скверном расположении духа. Мало того, что его мучила совесть, после того, что он сделал Чимином, так ещё и он просто соскучился. Это была первая ночь, с того момента как они начали жить вместе, которую они провели порознь. Шуга думал, что Пак просто хочет прийти в пустую квартиру и спокойно дождаться Юнги, чтобы потом продолжить общение как ни в чем не бывало.
Всю тренировку, Шуга ошибался, путаясь в движениях, да и вообще клевал носом. Мемберы, конечно, поспрашивали у него о местонахождении Пака, на что Юнги ответил им короткое «не знаю, мы поссорились». Больше вопросов никто не задавал.
Вернувшись домой, он не обнаружил никого. Им на миг овладела паника, но вскоре и она сменилась ледяным спокойствием.
« Придёт, куда он денется?»
Допив остатки виски, Юнги не раздеваясь лег спать. Мысли не покидал гребанный Пак Чимин, который наверняка мерзнет сейчас где-нибудь в парке. От осознания этого на душе становилось ещё больнее.
Шли дни. Чимина уже хотели объявлять в розыск, но на телефон Чонгука вовремя пришло сообщение от него «я жив и здоров. Скоро вернусь» и несколько улыбающихся смайликов. Юнги просто места себе не находил. После тренировки он гулял по городу, искренне надеясь найти Пака, и возвращался домой только к полуночи, весь разочарованный и разбитый. Он не знал, что Чимин все это время был так близко.
После тяжёлой пятничной тренировки, когда все уже разошлись, Шуга остался в зале, чтобы отрепетировать некоторые движения. Врубив на полную громкость музыку, он начал двигаться в такт ей. В голове внезапно возник образ Чимина. Вот они в зале, прорабатывают волну телом и Пак жутко злится, потому что у него не получается. Хотя Юнги не дурак, и видит, что тот просто прикидывается, дабы посмотреть как делает это старший. Такая тёплая, уютная атмосфера. Парни смеются друг над другом, и кажется, что это лучшее, что случалось с ними за всю жизнь - вот так вот сидеть с любимым и дорогим человеком, не думая больше ни о чем.
Шуга, вернувшись в реальность, падает на пол, не обращая на боль в ушибленных коленях, и начинает рыдать в голос. Буря, накопившаяся в душе, выплескивается наружу. Юнги закрывает лицо ладонями, ошибочно думая, что его могут увидеть.
Композиция на магнитофоне заканчивается и зал наполняется тихими юнгиевскими всхлипами. Парень не слышит, как кто на цыпочках подходит к нему и садится рядышком и лишь потом чувствует чью-то теплую ладонь на своей спине.
- Да отвалите вы все! - вскрикивает Шуга, даже не смотря на пришедшего.
- Я давно простил тебя, Юнги, - доносится до него родной мелодичный голос. Старший поднимает взгляд на Чимина, не до конца веря в происходящее.
Пак с такой теплотой и нежностью смотрит на своего мучителя, так ласково произносит его имя, что кажется, что это все просто сон.
- Правда? - не верит Шуга и не смотрит ему в глаза. Стыдно.
- Да, идём домой, - Чимин, не дожидаясь ответа, обнимает Юнги за талию и поднимает на ноги.
Мин оборачивается на него и утыкается в его шею.
- Тише, - успокаивающе говорит Пак и гладит Юнги по спине.
Парни лежат на кровати, нежась в тёплых объятиях друг друга.
- Чимин-а, - хрипит Шуга, не открывая глаз.
-М? - сонно произносит младший и целует своего хена в макушку.
- Когда тебя не было дома, ты ведь не думал о том, чтобы бросить меня? - с опаской спрашивает Юнги, надеясь на отрицательный ответ.
А Чимин молчит...