Лес, которого нет

Единственная припасённая в её душе тайна не ускользнула от пронзительной зеркальной глади глаз собеседника. И ни одного сомнения в том, стоит ли ему доверять. Она рассказала о том, где была до того, как проснулась в лесу, как впервые увидела тень и узнала своё имя, о мелькании её силуэта и мерцании глаз в темноте, о обещании тени помочь ей в поисках Восьмой, о всём том, о чём не решалась рассказать никому другому. Потому ли это, что его глаза казались до боли знакомыми, или потому что они были похожи на её собственные? Может, потому что он первый ей доверил свои наблюдения о поведении леса? Или из-за подаренного им плаща? Что было в нём такого, чего не было в остальных?

Рассказав каждую крупицу её тайных воспоминаний, она выжидающе уставилась в его глаза, будто желая прочесть ответ в них. Пятый молчал, ни изменившись в лице ни на секунду, лишь продолжал сидеть, неестественно таращась на неё. Но через секунду он будто вспомнил, что его сердце бьётся, а по венам циркулирует кровь.

— Я тебе верю, — уверенно прошептал парень.

Нихаба не была уверена, было ли это именно то, что она хотела услышать, но от этих слов ей явно стало лучше.

— Спаси... — хотела ответить девушка, но парень прервал её на полуслове.

— Это я должен благодарить. — Го⁵ наконец отвел глаза и покинул свой стул. Вместо этого он сделал шаг к сидящей на кровати девушке. Места и так было немного, комнату можно было пройти за пять достаточно длинных шагов, и потому впервые оказавшись к нему так близко, Двадцать восьмая почувствовала на себе его дыхание. Его рука лёгким осторожным движением взмыла в воздух, едва касаясь её щеки кончиками пальцев. Прикосновение не отдало теплом, а напротив, напомнило о реальности происходящего звенящей прохладой. Его пальцы скользнули ниже, вдоль края щеки, и за краткий миг до того, как должны были коснуться губ, обмякли, упав вниз.

— Ты пропустишь завтрак... — с лёгкой грустью в улыбке заметил Пятый.

— Не хочешь попить чай с нами перед сном? — растерянно старалась продлить момент Двадцать восьмая.

— Спасибо за приглашение, но боюсь, уже слишком поздно, — кинув взгляд на пробивающиеся сквозь плотную ткань занавесок солнечные лучи, завершил это странное утро Го⁵.

Они попрощались. Он проводил её до крыльца, а затем и отдалённым взглядом из-за занавесок.

У костра её уже ждала компания с остывающей порцией и бесконечными расспросами об утреннем инциденте.

День только начался, а это означало, что независимо от того, каким было утро, её ждёт помощь одной из групп. Двадцать восьмой хотелось немного отдохнуть, побыть наедине со своими мыслями, в относительно возможном покое, потому решила продолжить начатое и до конца этого дня остаться с лекарями. Но её планы нарушил голос, глухим раскатом зазвучавший за её спиной:

— Доброе утро. Слышал о сегодняшнем происшествии, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? — Это был Джуго¹⁵, куда более дружелюбно настроенный к ней в этот раз, но по-прежнему державшийся сдержанно и чуть отстранённо.

— Доброе утро. Я в порядке, а как ты? — несмотря на то что он явно не был намного её старше, она еле поборола желание обратиться к нему на «вы».

— Всё хорошо, спасибо. Думаю, ты уже слышала о моём желании завербовать тебя. Я не жду от тебя моментального ответа, но хотел бы видеть тебя сегодня с нами, хотя бы в дневном походе.

— Продолжите поиск следов Хачи⁸?

— Да. Благодаря тебе у нас есть новая зацепка. Продолжим поиски в том районе.

— Хорошо. Когда выдвигаемся? — Тень сомнения пронеслась перед глазами, но девушка быстро вспомнила об обещании тени помочь найти Восьмую, и в таком случае нельзя было просиживать в лагере, когда есть возможность выйти.

— Через пятнадцать минут буду ждать тебя здесь.

— Поняла, — кивнула девушка, и Пятнадцатый скрылся из виду.

— Ух ты!! Нихабу зовёт на поиски сам Джуго¹⁵! Видимо, ты его впечатлила, — заверещала девушке на ухо рядом сидящая Джу¹⁰.

— Да ну тебя! — хихикнула Двадцать восьмая, толкая в плечо Десятую. Наконец улыбка посетила её лицо.

Когда остальные начали расходиться, Нихаба осталась на том же месте, ожидая Пятнадцатого. В хижине ей нечего было брать: плащ был на ней, а зеркало в кармане. У неё не было часов, но по ощущениям, тот пришёл как раз вовремя, не смея заставить себя ждать. Они пошли немного в другую часть лагеря. Завидев Двадцать восьмую, Нана засияла от восторга — Седьмой явно нравилось проводить время с новыми людьми. Инструктаж был короче, чем в прошлый раз, ей выдали кинжал из цельного заточенного куска стекла, и все наконец выдвинулись вперёд.

Нихаба, как и все рядом идущие, прекрасно понимала, что именно рядом с ней в последнее время происходили все аномалии. Оставалось лишь сохранять бдительность и не забывать об осторожности, чтобы в любой момент быть готовыми. Но часы летели: один, два, три. Они давно прошли ту постройку, в которой было обнаружено зеркало, ходили вокруг, осматривая каждый куст. И поиски правда привели к чему-то. Дальше, глубже в лес, они обнаружили следы. Будто кто-то волочил что-то достаточно большое, чтобы сделать вывод, что это могло быть человеческое тело. И да, след заметила Нихаба. Просто ли так? Нет. Тень исправно держала своё слово, направляя девушку прямо в сторону улик. Но то, чего группа действительно не ожидала, встретило их на самой дальней от лагеря точке, до которой они когда-либо добирались.

Воздух был такой же, как и до этого, но кустарники были редкими, а деревья очень старыми, широкими и далеко стоящими друг от друга. Местность была похожа на ту, в которой она оказалась впервые, хоть и находилась значительно дальше. Перед ней шли Джуго¹⁵ и Джиен¹⁴, рядом порхала Нана⁷, а за спиной, замыкая их шествие, следовала Джуха¹⁸. Так далеко от ручья едва ли водилась живность, и потому в глухой тишине, рвавшейся лишь от еле слышного шума шагов, звуки над их головами, ступающие по веткам, едва ли не заставили их подпрыгнуть на месте. Джуха¹⁸ тут же оказалась перед ней и Наной ещё до того, как остальные успели отреагировать. Секундой позже в руках остальных уже поблёскивали разных видов лезвия. Все замерли, ожидая того, кто без опаски шагал по широкой ветке над их головами. Шаги затихли, а все так и стояли, словно застывшие статуи, пока их ступор не прервал истошный крик. Голодный и обиженный:

— Мяу!