Моя.
Её глаза обладали удивительной способностью. Стоило её окружению опуститься в туман, или же скрыться за каплями дождя, глаза её становились прохладно-серыми, от такого серого хочется свернуться в клубочек и согреться. Серость её необычайных глаз нагоняла тоску, как банально это бы не звучало. Вот и нагнала на меня.
А когда небо отгоняло облака,и становилось чистым, её глаза превращались в океаны. Ярко-голубые глаза слепили, сияли. Синева текла в них, как кровь в твоих жилах. И никакой оттенок другого цвета не смел перечить этой болезненно синей вспышке. Вот я и ослеп.
На закате, когда солнце наливается малиновым жгучим сиропом и огибает горизонт, оставляя сверху живописную палитру оранжевых, красных, розовых и сиреневых оттенков, а вскоре и мерцающую триллионами серебристых лампочек тьму, её глаза становились карамельными с глубокой бордовой основой, и хотелось их съесть, так сладко они манили под навесом множества пушистых длинных ресниц. Вот они меня и приманили.
Отведи её в лес, глубокий, где желанную тишину нарушает лишь щебетание птиц, да шорох листьев. Посмотри в её глаза. И самая густая роща, самая яркая крона померкнут. Многие тонут в этих изумрудах. Как вы думаете, что случилось со мной? Да, я утонул.
"Ты влюбился в её глаза, так ведь?". Нет, ребят, не только.
Её фарфоровая кожа. Как нещадно и жестоко солнце бы не нападало на мою девушку, она сохраняла свою мертвенную бледность. Когда она краснела, её лицо едва меняло оттенок. Её кожа была настолько прозрачной, что даже отсвечивала. А запах...потрясающий, горячий запах шоколада, нежный запах кондитерской ванили, прохладный, свежий запах мяты. Именно так пахла её кожа. Если бы продавали одеколон с этим запахом, я бы брызгался им круглосуточно. Брызгал бы им всё вокруг, вся моя комната, одежда пропахлась бы ей. Но это не всё, она была...бархатной. Даже самая мягкая подушка, самая мягкая постель - ничто. Я так любил прислоняться к её ладони. Какое-то не реальное, магическое ощущение охватывало меня. Я так любил трогать её. Прикасаться к её рукам, к щекам, к острым скулам, о которые можно точно порезаться, к её высокому лбу, к пухлым вишнёвым губам, поразительный вкус которых знал лишь я один. Прижимать её к себе, когда ей холодно. В эти моменты она растворялась во мне, как сахар в чае. Она вся была из бархата. Или из фарфора? Этот кукольный цвет идеально сочетался со старинной текстурой...господь, что я несу? Я точно сошёл с ума. Как сходил, когда огромные глаза устремлялись в мои, и я слышал: "Я люблю тебя, мой...". Она никогда не договаривала.
А её голос...
В нем была чуждая всем хриплота. Я никогда не слышал её звонкого смеха или громких разговоров. Она если и говорила, то только тихо или шёпотом. Я всегда пытался её разговорить, чтобы слышать этот голос.
Но и это не всё.
Её волосы, пахнущие смесью мальвы, шалфея, винограда и мяты. Длинные, до талии скатываются они тяжёлыми локонами. Рыжие. Вы непременно представили язычок пламени на голове. Но это не так. Они тёмно-рыжие, почти каштановые. По ним рассыпаются мелкие кудряшки, которые Она так ненавидит. Но я всякий раз отбираю у неё утюжок, ведь кудряшки, обрамляющие это личико, так же влюбили меня в себя, как и их обладательница.
Она обожала рисовать. Я до сих пор храню её альбом. Портреты, пейзажи, анималистика...ей давалось ВСЁ. У неё есть рисунок акварелью. Воробей купается в луже, брызги летят в разные стороны...всё так чётко прорисовано и насыщенно нежностью акварельных красок. Я всегда восхищался её мистическими рисунками: пастбище единорогов, пиршество эльфов, торопливый быт подводного мира...
О Ней можно говорить вечность, но давайте перейдём к делу.
Я помню день, когда мы познакомились.
Укутавшись в свою парку, она сидела возле костра.
- Чувак, зачем ты её притащил?
Услышал я шёпот и решил послушать. Я увидел эту прекрасную девушку только сейчас и решил, что разговор идёт о ней. И оказался прав.
- Ты дурак? Я не могу пригласить свою девушку на свой день рождения?
Мой лучший друг праздновал совершеннолетие в лесу, и пригласил меня, парня, с которым сейчас перешептывается, девушку этого парня, свою банду, ну и Её. Знаете, я не обратил внимания на укол ревности, вонзившийся в меня, когда я узнал об отношениях своего друга. Я перестал подслушивать и просто любовался красавицей, а она, то и дело ловя мои взгляды, демонстрировала ямочки на щеках и ряд белоснежных ровных зубов. Я наслаждался каждой секундой.
Когда мы уже собирались ехать назад, она подманила меня, достав из-за пазухи большой плоский предмет. Мы ушли далеко от нашей компании, а я то и дело оборачивался, боясь, что за нами кто-то идёт. Моя спутница была невозмутимо спокойна.
- Как тебя зовут? - тихо спросила она. Я ответил не сразу, смаковал каждое её слово и голос.
- Алекс Паркер.
- Мередит Томпсон. - ответила она и улыбнулась.
Мередит...это имя каталось по моим ушам красочными звуковыми волнами. Я влюбился и в него тоже...эх, влюблёный идиот.
- Жарко стало. - пропела девушка. Я кивнул, хотя и дрожал от холода. Мередит распахнула верхнюю одежду и тут же, без объяснений запахнула. Под голубой паркой таился серый джемпер и розовая юбка солнце-клеш. Но теперь я видел только коричневые гетры на тощих ногах и побитые чёрные Dr. Martens. Одеваться странно, как бомж,но в тоже время женственно - так в её духе.
Наконец, мы пришли на какую-то полянку. Девушка взяла предмет, сорвала прозрачную упаковку и отбросила куда-нибудь в сторону.
- Ты бы не мусорила в лесу, детка. - ядовито заметил я, но обратил ли кто-то на меня внимание? Рыжая сильно увлеклась своим предметом, и не замечала меня.
- Готово. - с гордостью заявила она и расправила предмет из розовой бумаги. Небесный фонарик! Как же я сразу не догадался! При помощи зажигалки, я поджег белый квадратик, закрепленный снизу. И взялся за верхние края фонарика, как и Она. Минуты 3 мы смотрели друг другу в глаза, вцепившись в бумагу.
- Пора. - сухо заявила девушка и я отпустил фонарь.
Всё выше и выше...огонёк рассекал ночное небо. Я заворожился зрелищем того, как фонарик становился звездой, сливался с небом...и не заметил, как Мередит подошла слишком близко. И мы поцеловались. В тот же вечер мы сделали фото на её Instax.
Я держу эту фотографию и одинокая слеза катиться по моей щеке.
Мы были вместе 2 года, и я собрался делать предложение. Я очень долго готовился к этому морально, и уже хотел сдаться, но я слишком сильно её любил, да и до сих пор люблю. Но она ушла. Молча собрала вещи и ушла. Видимо, не только я знаю вкус её губ...
Я провёл пальцем по прекрасному лицу на фото и прошептал:
- Я люблю тебя, Моя.
Я люблю тебя.
Моя.
The end.