Глава 2
Кому придет на ум назвать клуб «Адское пламя»?
Однако людям затея понравилась. Точно беззаботные мотыльки они слетались сюда, толпились у входа в надежде проникнуть в святая святых. Точнее – в самый эпицентр пекла. Забавно, однако нам никогда не приходит в голову, что у рая и ада одинаковые координаты.
Я припарковала авто и оценила огромную очередь. Невольно поморщилась. Меньше всего мне хотелось здесь находиться. Еще и жаться под дверью с кучей других людей. Только выбирать не приходилось.
Я покинула салон и не успела сделать ни шага, как столкнулась с охранником.
– Госпожа Князева, – учтиво поприветствовал он. – Позвольте вас проводить.
Я не стала задавать лишних вопросов, начиная бессмысленный диалог, ограничилась кивком и последовала за мужчиной.
Сотни завистливых взглядов впились в меня. Но в этом не было ничего непривычного. Я давно смирилась с отсутствием настоящих подруг и с навязчивым вниманием парней.
Стоило переступить порог, и я оказалась в иной реальности.
Вспышки огня, светомузыка, танцовщицы извивающиеся на пилонах. Неплохой дизайн, популярная музыка. Аромат кальяна и стойкий запах марихуанны.
Доблестной полиции стоило бы обратить внимание на данное заведение.
Уверена, они обращают.
Когда приходят сюда получать зарплату.
Я отмечаю детали автоматически. Детали могут многое рассказать о владельце этого места. Дьявол в деталях, не так ли?
Меня отводят на третий этаж, в кабинет Черткова, закрывают дверь и оставляют ожидать встречи с основной причиной ночных кошмаров.
Я пытаюсь понять – кто он? Почему вдруг решил разрушить жизнь моей семьи? В чем причина?
Я медленно обхожу комнату, осматриваюсь, замечаю две двери помимо входной, слева и справа, но не тороплюсь их открывать.
Красиво. Лаконично. Ничего лишнего. И ничего личного. Совсем. Никаких фотографий, никаких безделушек. Ничего, что свидетельствовало бы о хобби, об увлечениях.
В каком-то смысле здесь царит полная стерильность. Картинка из журнала про интерьер. Не ощущается присутствия хозяина.
Все те же тона, что везде. Гармоничное слияние красного и черного. Дорогие материалы. Деревянный стол, встроенный зеркальный шкаф, кожаная мебель.
Строгий минимум. Нет ни картин, ни статуэток. Это помещение можно легко оживить. Однако его владелец едва ли жаждет оживления.
Внутри меня нарастает напряжение.
Я усаживаюсь в кресло руководителя, провожу ладонью по закрытому лэптопу. Я пробую отыскать хоть крупицу личного. Записная книжка. Календарь. Канцелярия. Это тупик.
Я наугад беру ручку, не собираюсь ничего писать, просто…
– Брось, – хриплый голос раздается над ухом, заставляя меня подпрыгнуть.
Горячее дыхание опаляет голые плечи.
Черт.
Когда он успел подкрасться? Я не слышала звука отворяемой двери.
– Бросай, – повторяет с нажимом.
Но я лишь сильнее сжимаю ручку. Рефлекторно.
– Быстро же ты освоилась, детка, – заявляет насмешливо.
Он отступает.
Я не оборачиваюсь, считаю его шаги.
Раз, два, три.
Он останавливается напротив и ловит мой взгляд в капкан своих горящих глаз.
Проклятье.
Что это?
Я невольно вздрагиваю снова.
Он отличается от фото. Очень. Очень, очень.
Высокий, под два метра ростом, полностью накрывает меня своей тенью. Крупный, такой шею одним движением свернет и даже не поморщится.
Он без рубашки. В брюках.
У него идеальное тело, которое хочется исследовать тактильно. Наощупь. Немедленно. И это определенно не то, о чем мне нужно сейчас думать.
– Екатерина Олеговна, – произношу твердо.
– Смешная ты, – улыбается, прибавляет: – Детка.
– Какая пошлость, – брезгливо кривлюсь.
– Простите, ваше высочество, – парирует с издевкой.
И направляется в сторону шкафа, отворяет, достает рубашку, набрасывает, небрежно поправляет и застегивает.
А мне хочется взвыть от разочарования.
Я не могу перестать следить за ним. За его руками, за мускулами, что перекатываются под гладкой, слегка загоревшей кожей.
Он не перекачан, просто каждая мышца проработана, прорисовывается невероятный рельеф.
Я схожу с ума.
Почему он не пузатый урод? Не лысеющий старикан? Было бы гораздо проще, не пришлось бы вот так млеть в его присутствии.
Я бы мечтала испытывать отвращение, я стараюсь.
Но выходит с трудом.
Чувствую себя голодной кошкой.
Щелчок замка выводит меня из оцепенения, я оборачиваюсь на звук. Дверь справа отворяется. В комнате появляется два охранника.
Щурюсь.
Что они тащат?
Что-то большое и… запакованное в черный пластиковый пакет.
Все происходит слишком быстро.
Чертков никак не реагирует, даже не смотрит в их сторону.
– Не забудьте отправить выходное пособие его жене, – произносит холодно. – Когда я уйду, пришлете кого-нибудь, чтобы отмыть кровь.
– Заметано, шеф, – сообщает один из парней.
Я тупо слежу за ними, открываю и закрываю рот, будто рыба вдруг выброшенная на лед. Я упираюсь взглядом в захлопнувшую дверь и не могу до конца осознать происходящее.
Это шутка? Розыгрыш? Не похоже.
– Какая-то ты бледная, Катерина Олеговна, – издевательски скалится он, набрасывает пиджак и опять подходит ко мне.
– Занятный спектакль, – выдаю ровно, стараюсь не проявить никаких эмоций.
– Я рад, что угодил.
Саркастический смешок говорит об обратном.
Чертков едва ли намерен мне угождать.
Он берет меня за руку, резко сжимает запястье, заставляя взвыть от боли и выронить проклятую ручку.
– Ты будто осуждаешь меня, Катерина, – хмыкает, издевательски добавляет: – Олеговна.
– Нет, что вы, – парирую в тон ему. – Это вполне нормально – убить человека. А потом приказать слугам избавиться от тела и отмыть кровь. У вас наверняка доброе сердце, ведь не каждый убийца позаботиться о вдове своей жертвы.
– У меня и правда доброе сердце. Просто не для всех.
Я замечаю сбитые костяшки его пальцев и ощущаю тошноту. Шумно сглатываю, закрываю глаза.
– Вы омерзительны, – медленно выдыхаю.
Он смеется.
– Слышать такое от тебя особенно забавно.
Он отпускает меня, но не выпускает из виду, сверлит взглядом. Я кожей чувствую, почти физически, как если бы его пальцы касались меня.
– Сколько трупов на счету твоего отца? А за братом сколько числится?
Я понимаю, крыть нечем.
В моей семье нет ни одного праведника. Мы не святые. Наши души черны. Мы насквозь прогнившие, порченные плоды.
Ну и что? А кто бы отказался от денег и власти?
Отец построил империю на чужих костях, но и собственной крови пролил немало. Без усилий ничего не получишь. Все хотят взгромоздиться на трон, да только у большинства кишка тонка.
– Еще рано считать, – цежу сквозь зубы. – Как минимум одного не хватает.
– Это не те слова, которые ждешь от чистой и непорочной девушки.
– Ну извините.
– Сколько у тебя было мужчин?
Я надеюсь, он не заметит мою дрожь. Я вскидываю голову и смотрю прямо на него. Я ничего не говорю, но мой взгляд буквально вопит: «Тысячи! Через мою постель прошли тысячи мужчин. Тебе достанется весьма сомнительный приз. Неужели не брезгуешь? Выгодна ли тебе эта сделка?»
Только ему наплевать.
Ему нужно что-то другое.
Что-то большее.
Не могу понять.
Что?
Он может заполучить в свою постель кого угодно. Он может разложить женщину в любой, самой экзотической позе.
Так в чем причина?
Он не выглядит влюбленным. Это было бы просто смешно. В нем не чувствуется ни страсти, ни даже легкого возбуждения.
Он отличается от всех мужчин, которых я встречала прежде. На него никак не действует моя внешность. В его взгляде нет ни намека на вожделение. Там, в пугающей глубине таится что-то иное, абсолютное новое.
– Что вам надо от меня? – спрашиваю прямо.
– Ты.
– Зачем?
– Красивая.
Я подозреваю, что он способен на гораздо более развернутый ответ, но не намерен демонстрировать свой интеллект.
– И как мы это оформим? Чего именно вы хотите? На какой срок? Мне необходимы гарантии.
– Гарантии? – его брови насмешливо выгибаются.
– Да, я должна быть уверена, что вы оставите нас в покое.
– Валяй, будут тебе гарантии.
Он подхватывает меня под локоть, поднимает с кресла и тащит к двери, из которой недавно вышли охранники. С трудом успеваю за его размашистыми шагами, почти падаю, но все-таки удерживаюсь на своих каблуках.
Он толкает дверь и проталкивает внутрь комнаты меня.
О Господи, Боже мой.
Я закрываю рот рукой, подавляю рвотный позыв.
– Осторожнее, где-то здесь остались мозги, – спокойно заявляет Чертков. – Но твои мозги на месте. Пока что. Поэтому нечего переживать, да?
Я понимаю, что это ванная. Я понимаю, что кафель когда-то был белым. Белоснежным. Но сейчас все залито кровью.
Сложно поверить, что здесь убили лишь одного человека.
– Вот твои гарантии, мое честное слово и благодушное расположение. Но запомни: я не прощаю предательства. Если надумаешь затеять мятеж, не забывай: голодным псам все равно кого жрать. А мне все равно кого забивать насмерть. Хоть начальника охраны, допустившего серьезный прокол. Хоть Катерину Олеговну. У нас тут демократия.
Я задыхаюсь. Запах крови забивает горло. Я закашливаюсь. Колени слабеют, бедра мелко дрожат. Мои каблуки скользят по влажному кафелю.
– Хватит, – отчаянно пытаюсь не закричать.
– Теперь ты уверена? Со мной можно иметь дело?
– Прошу. Пожалуйста.
– Вот и отлично. Мы еще не начали развлекаться, а ты уже умоляешь прекратить. Очень сообразительная детка. Не зря же у тебя успешный бизнес. Сеть салонов красоты. Отель известный на всю страну.
– У меня больше нет… нет никакой сети.
– Может снова появится. Все зависит от твоей старательности.
– Хватит, прошу.
Мой желудок скручивается в узел.
– Ладно.
Чертков милостиво возвращает меня обратно, усаживает в кресло, открывает бар и наливает что-то в стакан. Протягивает:
– Пей.
Я смотрю на порцию алкоголя как на чашу полную яда.
– Мне нельзя, – лгу. – У меня аллергия.
Тогда он пьет сам. Осушает до дна. И я уже сомневаюсь в правильности своего решения. Мне совсем не хочется, чтобы он напивался.
– Как долго… придется расплачиваться?
Он молча наливает новую порцию выпивки.
– Никак не угомонишься, детка.
– Я просто пробую понять.
Он снова пьет до дна и отставляет бутылку.
– Снимай белье, – приказывает коротко.
– Что?
Он не повторяет, наклоняется надо мной, ловко расстегивает бюстгальтер, вытаскивает из-под платья и отбрасывает в сторону. А в следующую секунду поднимает платье, грубо стягивает трусики, разрывает, оставляя красные следы на бедрах.
Я моментально подскакиваю на ноги, заношу руку для удара, намереваюсь влепить пощечину, но в последний миг замираю.
Включается инстинкт самосохранения.
Чертков не делает ни единой попытки защититься, перехватить мое запястье. Он выжидает. Он хочет, чтобы я его ударила.
Ему нужен только повод.
– Ты удивительная, детка. Учишься, не совершая ошибок.
Он обхватывает меня за талию и усаживает на стол, задирает платье до живота, раздвигает ноги коленом. Все это происходит настолько молниеносно, как будто он совершает только одно движение.
– Говорят, женщин бить нельзя. Но я полагаю, что если женщина размахивает кулаками, она становится мужчиной, и раз так, то нет ничего плохого в том, чтобы преподать ей урок.
Чужие пальцы проникают в меня.
– Я… – вздрагиваю.
– Ты такая мокрая, что даже мне становится стыдно.
Этими же руками он убил человека. Совсем недавно.
Как я могу желать ублюдка, методично уничтожающего мою семью?
– Естественная реакция организма.
– Тебя заводит кровь? Насилие?
Он обхватывает меня за горло и слегка сжимает. Его пальцы проникают еще глубже, касаются еще бесстыднее.
– Мы определенно повеселимся.
– Ты не получишь от меня ничего кроме тела.
– И буду этим вполне удовлетворен.
Он приближает свое лицо вплотную к моему.
– Скажешь мне, где твоя душа, когда я буду трахать тебя.
– Я еще не дала своего согласия, – бросаю глухо.
– Я буду трахать тебя. Хоть с согласием, хоть без. Мы обойдемся без контракта, ведь все предельно просто. Никаких ограничений, никаких табу. Срок? Навсегда. Если хочешь – до гроба.
– Практически предложение руки и сердца, – не удерживаюсь от иронии.
– Я умею быть романтичным.
Конечно.
Я смотрю в его глаза и только теперь понимаю, что они вовсе не черные. Голубые. Холодные, будто стальные. Обжигающие, ледяные.
Но зрачки настолько расширены, что легко ошибиться.
Значит, он все-таки хочет меня. Возбужден? Я не спешу это проверять.
Его пальцы внутри. Ласкают и поглаживают легкими, порхающими движениями, медленно и уверенно. Поразительный контраст. Его же пальцы сжимаются вокруг моего горла. Не причиняют боль, а указывают на место, доступно объясняют кто из нас главный.
Я смотрю в его глаза и ощущаю как все мое тело напрягается, вибрирует, звенит как натянутая тетива.
Наконец я могу прочесть это новое, неизведанное чувство.
Мне прекрасно знакома похоть. Известно обожание и восхищение. Зависть и гнев, все давно опознано, отмечено.
Но здесь… другое.
Здесь ненависть.
Жгучая. Острая. Ранящая. Опасная. Испепеляющая.
За что этот человек ненавидит меня? Настолько сильно. Почему? Мы впервые видимся. Никогда наши пути не пересекались.
Я далеко не у всех вызываю позитивные эмоции, но чтоб вот прямо так. Чем я это заслужила?
Он резко отступает, как будто чувствует, что тайное стало явным, что я случайно проникла в его разум и прочла секретные материалы.
– Я хочу посмотреть, как ты двигаешься. Пойдем.
Я не сопротивляюсь. Соскальзываю со стола, поправляю одежду, на негнущихся ногах следую за ним.
Моя жизнь была сказкой. Я получала все, что пожелаю. Отец исполнял любой каприз. Но сверкающие декорации рухнули в один момент и погребли нас под обломками.
Я ни о чем не жалею, я все это заслужила и я готова расплатиться.