***
Ещё пять минут назад мы с моим другом Антоном спокойно гуляли на окраине города, но вдруг...
– Тьфу, блин, – раздалось справа от меня. – Чёртов ветер.
Антон закрылся руками от гнева Стрибога и от того, что божество принесло вместе со своим негодованием.
— Листочки? – С недоумением посмотрела я на своего друга и присела на корточки, чтобы посмотреть на прилетевшие бумажки. – Ты испугался листочков?
Пока Антон что-то недовольно бурчал себе под нос, я прочитала пару предложений с вырванного тетрадного листка.
– "Я устала. Устала считать переломы каждый раз, когда приходишь ты".
Я подняла взгляд на парня, который, после зачитанного, тоже опустился на корточки, устроившись рядом со мной. Следующие строки зачитал уже он.
– "Ты обещала им, что будешь держаться, но твои мысли и действия разнятся с твоим обещанием. Ты подводишь людей. Ты бесполезная. Не нужная. Невозможная. Не..."
Дальше буквы и разлинованные клетки на листке расплывались. Видимо, девушка плакала... Дальше на странице была видна только дата:
– "01.01.2021". – Антон посмотрел на меня и сказал, – больше двух лет прошло...
Я еле заметно кивнула в знак того, что хотя бы слышала слова парня.
Рядом со мной лежал ещё один лист бумаги.
– "Пожалуйста, помогите с утра вместо окна выбрать дверь. Помогите... Пожалуйста..." – Тихим голосом зачитала я. – "28.01.2021".
Мы с Антоном сглотнули, как вдруг под наши ноги, вместе с очередным дуновением ветра, прилетела куча бумажных полосок в клетку. Когда мы подобрались к ним поближе и рассмотрели их, то заметили, что их края не рваные, а ровные, будто эти листы пострадали от лап бездушного технического зверя под названием шредер.
– Ничего не разобрать, – сказал Антон, согнувшись в три погибели и пытаясь разглядеть зачёркнутые и измельчённые строки, – хотя, кажется, это слово "сжигай", а это "светить", – сказал он, прищурившись.
Ноги начали затекать и я встала в то время, пока мой друг пытался сложить буквы в слова, а слова в предложения. И только тогда, когда я оглядела весь бетонный пол заброшки, я поняла, что это похоже на кладбище мыслей.
– Дашка, я, кажись, расшифровал! – Радостно воскликнул Антон. – Дашка..?
Он посмотрел сначала на меня, а потом в ту сторону, куда устремился мой взгляд. Парень поднялся, держа в руках лист бумаги.
– Жесть... – Протянул Антон.
Я снова лишь кивнула и оглядела всё пространство, заполненное страницами из чьего-то дневника.
– Тох, – я потянула друга за край толстовки, – как думаешь, она... ещё жива?
Парень, в силу приличной разницы в росте, посмотрел на меня сверху-вниз. Он попытался ободряюще улыбнуться и произнёс:
– Конечно она жива, лисёнок. Конечно жива.
Я знала, что это неправда, но решила не продолжать этот диалог. Антон просто гладил меня по голове ещё пару минут, пока мы не ушли оттуда, так и не узнав, кто был автором всех этих строк. Единственное, что я знала: как только я приду домой, как только мне будет грустно и душу будут царапать метафорические кошки, я проверю на практике одну из записей в том дневнике...
"А знаешь ли ты, сколько слёз помещается в чайную ложку? 127. Я подсчитала, когда находилась в депрессии. Мне стало любопытно и я подумала, что это своего рода художественный проект. Мне хотелось куда-то двигаться, а не просто плакать. Поэтому я стала плакать в ложку и считать капли. 127. Обязательно запиши себе на память. 127."