Кьюриосити

В наушнике раздаётся телефонный звонок. Чонгук сонно приподнимает голову, выпрямляясь в спине (он уснул лишь под утро, прямо на столе перед своим компьютером), открывает один глаз и недовольно косится на экран телефона. Намджун. Кто же ещё может звонить в такую рань? Только «добрый» двоюродный брат.

У Чонгука сильно смялись волосы и затекли конечности, а на коже щеки отпечатался резной рисунок столешницы. Сколько ему удалось отдохнуть? Час? Полтора? Два? Он не спал целые сутки, работая в режиме нон-стоп; ему необходимо было дописать этот чёртов код, иначе его лишили бы премии. И ему очень холодно в этой тонкой серой футболке: он обнимает себя руками, беззвучно зевая, и ёжится от одной мысли о том, что вместо того, чтобы лежать в кровати под тёплым одеялом, он продолжает сидеть на самом сквозняке и мёрзнуть, мёрзнуть, мёрзнуть.

Согреться совершенно не получается.

Пёс, сладко спящий в ногах, начинает шевелиться: он не привык к тому, что его хозяин бодрствует в такое время, и прямо сейчас, по всей видимости, надеется на прогулку днём, пока на улице ярко светит солнце. Чонгук, разумеется, с таким вариантом событий не согласен.

Он готов выйти из дома разве что для того, чтобы найти Намджуна и стукнуть его чем-нибудь тяжёлым по голове.

- И откуда в тебе столько жизненных сил? - хрипит Чонгук, гладя белого самоеда по голове, и тянется к кнопке на беспроводном наушнике: отвечает на звонок. - Намджун, если ты не скажешь мне ничего важного, я натравлю на тебя Каспера.

- Ты угрожаешь мне этим каждый раз, - смеётся в трубку Намджун. - А кроме шуток, - его тон вдруг становится серьёзным, на что Чонгук молчаливо закатывает глаза: Намджун никогда не бывает по-настоящему серьёзным, - сезон продлили, поэтому я остаюсь в Цюрихе. Получается, ещё месяц моя комната будет зря пустовать...

И вовсе не зря. Чонгуку очень даже комфортно находиться одному в их квартире.

Намджун страшно шумный: громко поёт в душе (а в душ он ходит три раза в день), слушает раздражающую музыку в колонках, постоянно отпускает какие-то нелепые шутки и сам же с них смеётся. Этот список можно продолжать до бесконечности. Да, он прилетает в лучшем случае раз в год и остаётся в стране на пару недель. И да, Чонгук любит его всей душой. Но ещё Чонгук любит тишину и спокойствие. Душевное, так сказать, равновесие. Намджун же со всеми этими понятиями и близко не знаком.

- Мне не нравится наш разговор, - хмурится Чонгук, начиная тереть заспанные глаза тыльной стороной ладони.

Однажды Намджун уже подселял к нему одного своего знакомого. Его звали Юнги. Чонгук с ним чуть не повесился. Парень без тормозов - именно так он прозвал этого неугомонного тусовщика. Вечно молодой, вечно пьяный - именно так можно описать жизнь Юнги в двух словах.

Как-то раз пушистый Каспер пришёл к нему, накидавшемуся в хлам, ночью, остановился напротив его кровати огромным белоснежным облачком и напугал его до чёртиков. Точнее, до истошных криков. Юнги следующим утром сказал, мол, я, кажется, допился, Чонгук. До белочки. Привидений по ночам начал видеть.

Но пить и тусоваться всё равно почему-то не перестал.

- Моему другу негде остановиться, - торжественно заявляет Намджун.

Я так и знал, мысленно отвечает Чонгук. И обречённо стонет.

- О нет...

- О да, - усмехается тот. Каспер, смотря на Чонгука, пребывающего в тихом отчаянии, кладёт лапу на свой нос и скулит. - Брось, это ненадолго.

- Да причём здесь...

- Сокджин хороший парень, - перебивает Намджун. Чонгуку, по правде говоря, тоже хочется заскулить. От безысходности. - И он съедет сразу, как только найдёт себе квартиру, - ты же знаешь, дело совсем в другом, собирается ответить ему Чонгук, но вместо этого молчит, кусая изнутри губы. - Я предупредил его, что ты не особо общительный. И что по ночам ты работаешь, а днём спишь. Он обещал быть тише воды.

Не было печали.

Чонгук с ужасом представляет, как будет делить свою кухню, ванную и гостиную с незнакомым человеком. А если этот Сокджин окажется любителем поговорить? Или, ещё того хуже, тусовщиком? Если он будет водить в квартиру своих знакомых и устраивать тут вечеринки? Если начнёт лезть в душу?

Этих «если» катастрофически много.

Чонгуку, конечно, одиноко, да так, что порой хочется не существовать, но он сомневается в том, что Сокджин своим присутствием может исправить ситуацию. У Чонгука нет отношений и никогда их не было; иногда ему кажется, что он попросту не создан для них. Возможно, дело в его комплексах и природной стеснительности; возможно, в том, что на его жизненном пути так и не попался человек, который перевернул бы его мир вверх дном.

А может, судьба у него такая - всю жизнь быть одному.

Раньше он не придавал значения своему одиночеству: сначала думал, что нужно посвятить себя учёбе, потом - карьере. Сейчас Чонгуку двадцать пять, он толковый программист, и его труд высоко оплачивают. Эту квартиру он купил с Намджуном пополам на заработанные деньги; внизу, на подземной парковке, стоит его машина - старенький Форд Мустанг, точь-в-точь как у Уилла Смита в фильме «Я - легенда». Чонгук без понятия, зачем купил её себе. Он на ней никуда не ездит.

Его жизнь действительно прекрасна: грех на что-либо жаловаться. У него достаточно денег, у него есть прекрасная работа и свой уютный угол. У него заботливая и любящая мама, замечательный, пусть и порой бесячий, брат. Каспер, который всегда рядом. А внутри всё равно пусто.

Чонгук чувствует себя самым одиноким человеком на Земле.

- Я не согласен, - тихо отвечает он, подходя к окну, и, облокотившись о подоконник, опускает голову вниз.

- Не то чтобы я спрашивал твоего согласия. Это и моя квартира тоже.

Верно. Хоть Намджун и не живёт здесь, но половина этого жилья по-прежнему принадлежит ему.

- Ладно, - сдаётся Чонгук, тяжело вздыхая. Хочется верить, что Намджун не станет подселять к нему неадекватного человека. Он ведь прекрасно знает, почему Чонгук так упорно сопротивляется его просьбам приютить кого-то у себя. Юнги отнёсся к увиденному с пониманием и ни разу не поднял наверняка интересующую его тему. Что, если Сокджину не хватит ума не соваться туда, куда не просят? Что, если он начнёт лезть в голову и пытаться там что-то изменить? - Пожалуйста, попроси его, чтобы он меня не замечал.

Чонгуку тяжело ладить с людьми. Он терпеть не может, когда его пристально разглядывают, он не любит вести бессмысленные беседы и обсуждения. Ему некомфортно в чьём-то обществе. Чонгук всегда был замкнутым, нелюдимым и скрытным; у него нет социофобии и ненависти к людям: ему просто трудно найти с кем-то общий язык. С детства было трудно. Ему до сих пор кажется, что это нереально - отыскать человека, который будет готов принять тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими бзиками, увлечениями, характером и поведением.

Ну кому он, Чонгук, вообще нужен? Кто с ним таким останется?

- Я уже попросил, - с улыбкой отзывается Намджун. - Он прилетает через пару часов. Я скину тебе номер рейса, встреть его в аэропорту, - Чонгук только приоткрывает рот, чтобы крикнуть что-то вроде «ты с ума сошёл?» и «я никуда не поеду», но Намджун оказывается быстрее: - На улице солнышко, красавчик. Не забудь солнечные очки, - и, не попрощавшись, кладёт трубку.

У всех возмущение проявляется по-разному. Чонгук, например, когда сильно негодует, впадает в ступор.

Что значит «встреть его в аэропорту»? А самостоятельно добраться Сокджин не в состоянии?

Чонгук стоит около окна, давясь непониманием произошедшего, однако внешне остаётся тихим и неподвижным. Вероятно, лежи сейчас перед ним телефон, он бы тут же набрал номер Намджуна и принялся громко возмущаться, но мобильник валяется на столе, а до него нужно сделать аж пять длинных шагов, поэтому Чонгуку, которого внезапно покидают все силы, не остаётся ничего, кроме как молчать, вглядываясь в верхушки деревьев, и пытаться осознать, что он только что услышал.

К счастью, продолжается это недолго: спустя ровно минуту в наушнике вновь начинает играть стандартная мелодия входящего звонка.

- В следующий раз, когда ты заявишься на пороге нашей квартиры, - шипит Чонгук, стискивая челюсти и приподнимая в воздухе руку со сжатыми в кулак пальцами, - я побью тебя, Намджун.

- Оу, - раздаётся в ухе незнакомый голос. - Кто такой этот Намджун? Он сделал что-то плохое?

Простите?

- Простите? - озвучивает свою мысль Чонгук и морщит лоб.

- Вы так злы на него... - продолжает тот с беспокойством. - Чем он вас так сильно обидел?

Что происходит?

Чонгук разворачивается лицом к столу, подходит к нему, игнорируя жалобный скулёж Каспера, и хватает трубку в надежде узнать, кто ему звонит. Может быть, Сокджин? Чонгук никогда не слышал его голос. Но Сокджин не стал бы задавать вопрос «кто такой этот Намджун?». И шифроваться не стал бы.

А на дисплее: «Номер не определён».

- Кто вы? - прямо спрашивает Чонгук, отбрасывая телефон на столешницу.

- Боже... я прошу прощения за то, что не представился сразу, - виновато доносится из наушника. Вместе с чужим голосом Чонгук слышит звуки дождя, и такие громкие, будто звонящий ему человек стоит под сильнейшим ливнем без зонта. - Меня зовут Тэхён. Ким Тэхён. Но вы можете называть меня Кьюриосити. Меня все так называют. Это прозвище дал мне Хосок, он мой...

Чего?

- Чего? - повышает голос Чонгук, вскидывая бровь.

- Ах, ну конечно, я всё понимаю... с первого раза сложно запомнить, - ещё более виновато звучит тот. - Я повторю медленнее: Кьюриосити. Ударение на «о». Кью-ри-о́-си-ти, - по слогам повторяет он.

- Вы что, издеваетесь? - сердито поджимает губы Чонгук, складывая руки на груди.

- Нет-нет, ни в коем случае, - спешно и абсолютно искренне отвечает Тэхён. - Простите, я не хотел доставлять вам неудобств. Или злить вас. Я просто... - он замолкает на какое-то время. Чонгук, которому хотелось скинуть звонок ещё после «меня зовут Тэхён», почему-то ждёт, пока тот закончит предложение. - Пожалуйста, не бросайте трубку. Поговорите со мной немного.

Ладно, это странно. Очень и очень странно. Сначала Намджун, потом Сокджин, затем... это.

У Чонгука и так стресс: ему нужно выйти на улицу и направиться в людное место для того, чтобы встретить человека, с которым ему теперь предстоит жить. А Чонгук не покидает свою квартиру днём. Только поздней ночью или ранним утром. И то, в компании Каспера.

Ему сегодня для полного счастья только незнакомца, который умоляет не бросать трубку, не хватает.

- Алло? - Тэхён пытается привлечь к себе внимание полушёпотом. - Вы всё ещё здесь?

Нет, он точно издевается.

- Не раздражайте меня, я вас очень прошу, - предупреждает Чонгук. - Я сейчас совсем чуточку на взводе.

Может быть, не совсем.
Может быть, и не чуточку.

- Это из-за Намджуна? - осторожно интересуется тот.

Что этот тип себе позволяет?

Чонгук негромко цокает языком и, склонив голову, трёт пальцами переносицу.

Люди путают номера каждый день, но никто из них, догадавшись о том, что попал не туда, не начинает расспрашивать о чём-либо личном и просить продолжить разговор. У этого Тэхёна явно не все дома. Или ему нечем заняться. Однако он ошибается, если думает, что Чонгук сейчас бросит все свои дела и примется развлекать его. У Чонгука у самого жизнь вот-вот превратится в цирк.

- И как вы догадались? - он убирает телефон в карман и быстро покидает комнату, держа путь в ванную.

На самом деле Чонгук невероятно сдержанный человек. И эмоционально стабильный. Но иногда у него случаются плохие дни. Например, как этот, когда его, уставшего и вымотанного из-за работы, будят ни свет ни заря и сообщают о том, что в ближайшее время он будет вынужден делить свой дом с незнакомым ему Ким Сокджином.

И когда в его уже испорченный день бонусом врывается некто Тэхён. Он же Ким Тэхён, он же Кьюриосити.

- Ну... вы принялись угрожать ему расправой, когда подняли трубку.

Ещё и сарказм не понимает.

- Послушайте, что вам от меня надо? - не вразумляет Чонгук, останавливаясь напротив раковины и беря в руки зубную щётку и пасту. - Мне не до разговоров в данный момент. Я спешу.

На встречу с Сокджином, который заранее бесит.

Чонгуку не жалко своей квартиры, он парень добрый и щедрый, способный отдать самое последнее, если понадобится. Готов даже в машине на парковке пожить, пока Сокджин будет искать себе новое жилище. Дело не в этом.

Дело в том, что Намджун сто процентов не сообщил Сокджину кое о чём очень важном.

- О, простите, я не хотел отвлекать вас от забот...

Почему он всё время просит прощения?

Чонгук пытается вспомнить, слышал ли раньше этот голос и это имя, но в голову ничего не приходит. Тэхён чрезмерно вежлив, и он довольно необычно говорит: так, словно его воспитали по-другому. Наверное, у него жутко строгие и интеллигентные родители, которые научили его относиться ко всем с уважением. Наверное, он взрослый и мудрый. И, наверное, у него...

Стоп.

А зачем Чонгук тратит время на мысли об этом?

- Всё? - он включает воду в кране и выдавливает мятную пасту на щётку. - Тема разговора исчерпана?

- Да, но...

- Тогда всего доброго, - Чонгук вытаскивает свободной рукой наушники, нажав на кнопку сброса вызова, убирает их в карман и, опустив взгляд на тонкую струю воды, принимается чистить зубы.

На улице сегодня и правда ослепляюще светит солнце. Нужно поискать свои старые солнечные очки.

* * * * *

На вопросы Сокджина по пути из аэропорта домой Чонгук отвечает сухо и всю дорогу до квартирного комплекса упрямо делает вид, что внимательно смотрит сквозь лобовое стекло и не имеет возможности отвлекаться на разговоры. На «откуда у тебя такие крутые очки?» бросает «купил», на «в каких магазинах ты одеваешься?» бурчит «в обычных». Иными словами, всеми своими действиями кричит, что к нему лучше не лезть, пока он за рулём (и когда он не за рулём, желательно, тоже).

Конечно, обычно Чонгук не ведёт себя так отстранённо и наплевательски по отношению к людям, и завтра ему определённо будет стыдно за своё поведение, но сейчас ему сложно взять свои эмоции под контроль: он сильно утомился из-за работы, у него на ходу закрываются глаза и чувствуется слабость во всём теле. В его раздражительности и нежелании познакомиться с Сокджином виноваты недосып и отсутствие желания делиться личным пространством с чужим человеком.

Друг Намджуна оказался достаточно интересной и разносторонней личностью: он инженер-архитектор, проектирующий сооружения и территории, бас-гитарист в подпольной рок-группе, поэт, известный в очень узких кругах, и спортсмен-любитель. Чонгук никогда не мог понять, как в одном человеке может ужиться столько талантов одновременно. Сам он, например, целиком и полностью посвящает себя компьютеру, точнее, программированию. Наверное, со стремлением к саморазвитию и интересом к различным сферам деятельности нужно просто родиться.

- Послушай, - Сокджин кладёт руку на плечо Чонгука, когда тот собирается открыть перед ними дверь. От безобидного контакта последнему становится не по себе. Он поворачивает голову на Сокджина, с трудом сдерживая в себе усталое «ну что?», смотрит на него через чёрные стёкла своих очков и вопросительно кивает. - Я могу уехать в отель, если тебя смущает моё общество.

- Всё нормально, - флегматично отвечает Чонгук и, отворив квартиру, рукой приглашает его пройти внутрь.

- Намджун настоял на том, чтобы я какое-то время пожил с тобой, - Сокджин продолжает стоять на месте, держась за ручку своего чемодана. Видимо, и правда не хочет превращать своё проживание здесь в проблему для них обоих. - Для меня тоже важно личное пространство. Поверь, я понимаю, как много оно значит. Я не хочу стеснять тебя, - на душе вдруг становится тягостно. Сокджин ведь ничего плохого не сделал. И, очевидно, не намерен причинять дискомфорт в будущем. - Намджун сказал, что беспокоится и что тебе не помешал бы кто-нибудь рядом. Я и подумал, что... может быть, я сгожусь на эту роль?

Чонгук ошибался, когда думал, что завтра ему станет стыдно за своё поведение. Стыдно ему прямо сейчас, в эту минуту. У Сокджина в голосе неподдельные неравнодушие и тревога; судя по его внешнему виду, он мог позволить себе дорогой отель с горничными, с красивым видом из окна, с охраняемой парковкой. Тем не менее всему этому он предпочёл обычную трёхкомнатную квартиру, в которой ему придётся самому убираться и готовить себе поесть. Ещё и с проблемным соседом.

Сокджин решил помочь человеку, которого до сегодняшнего дня знал только из рассказов Намджуна. Совершенно бескорыстно. А его помощь восприняли в штыки.

- Извини, - Чонгук отводит взгляд, поправляя свои очки и шмыгая носом. - Я буду не против, если ты останешься у нас.

Обижаться на Намджуна тоже было эгоистично. По крайней мере, он пытается сделать хоть что-то, чтобы его брату не было одиноко.

- Ты не в духе, - утверждает Сокджин; он заходит в квартиру и по-хозяйски включает свет в прихожей. - Намджун предупреждал, что к тебе не стоит приставать с беседами. Я подумал, что он так шутит, поэтому всю дорогу пытался тебя разговорить.

- Нет, он не шутит, - Чонгук закрывает за ними дверь и вешает куртку на вешалку. - Я люблю помолчать.

- Понял, - Сокджин, оставаясь стоять в обуви, внимательно наблюдает за тем, как Чонгук снимает с себя кроссовки, избегая пересечения их взглядов. - Иди отдыхай. Я сам всё найду. Не маленький.

Чонгук, чувствуя неловкость перед ним и убирая руки в карманы, понятливо кивает.

- Добро пожаловать, - он начинает потихоньку пятиться в сторону своей комнаты и, услышав тихий скулёж из гостиной, резко останавливается. - Ах да. Поосторожнее с Каспером. Он боится незнакомых людей.

О собаке Сокджин, должно быть, тоже наслышан, потому что в ответ на просьбу лишь усмехается и мотает головой. Нос пса виднеется из-за дверного проёма: Каспер ждёт, пока Чонгук будет проходить мимо, чтобы скрыться в спальне вместе с ним, прижавшись к нему поближе. Даже питомец у Чонгука стеснительный. Зато преданный и очень добрый.

Чонгук благодарен Сокджину за то, что он больше не надоедает разговорами, не просит устроить экскурсию по квартире, не спрашивает, что можно взять, а что - нельзя. И отдельно за то, что не поднимает тему «это пёс должен охранять хозяина, а не наоборот». Чонгуку на это ответить нечего. Он души не чает в своём Каспере, и ему плевать на то, что он у него такой пугливый.

- Чонгук, - слышится со спины, стоит почти добраться до комнаты. - Ты забыл снять очки, - Каспер, выбежавший из гостиной, тут же прячется за Чонгуком, утыкаясь носом в его колени, и вновь тихонько скулит, будто передавая, что ему страшно. Чонгук старается не двигаться, чтобы не пугать его лишний раз. - Прятаться уже не от кого.

- Да. Спасибо, - растерянно отвечает Чонгук, снимая с себя очки и опуская взгляд на поджавшего уши Каспера, а затем вместе с ним скрывается за дверью спальни.

Вероятно, желание спрятаться от назойливых взглядов и внимания окружающих написано у Чонгука на лице.

Или же Сокджину об этом всё-таки поведал Намджун.

* * * * *

В наушнике раздаётся телефонный звонок.

Чонгук приподнимает голову с недовольным вздохом, выпрямляется в спине (он уснул на столе перед компьютером) и открывает один глаз, косясь на экран телефона. Какое-то странное чувство дежавю. Правда, с одним маленьким изменением: вместо «Лучший брат на свете» на дисплее светится «Номер не определён».

Только этого не хватало.

Чонгук устремляет взгляд на циферблат настенных часов и неразборчиво мычит себе под нос, мол, я был хорошим мальчиком, не врал друзьям, не обманывал родителей, ел брокколи. Почему это происходит со мной? Что я сделал не так? Я всего лишь хотел поспать.

Время указывает на то, что пора опять приступать к проекту, но ни физических, ни моральных сил на работу нет. Выбора - тоже. Чонгук встаёт со стула, игнорируя входящий звонок, разминает плечи и шею, дожидаясь, пока Тэхён скинет вызов сам, но тот продолжает звонить, несмотря на то, что ему не отвечают, и с каждым мигом начинает бесить своей настойчивостью всё больше и больше.

Терпению Чонгука быстро приходит конец.

- Уважаемый, может быть, хватит? - шипит он спросонья, нажав на кнопку на наушниках. - Ваш пранк вышел из-под контроля.

Несколько мгновений Тэхён пребывает в молчании. Чонгуку слышно лишь то, как тот дышит.

- Кто вышел из-под контроля? - голос у Тэхёна не наигранно удивлённый.

- Пранк, - повторяет Чонгук.

И, услышав Тэхёново хмыканье, останавливается, расслабленно опуская руки и сводя брови к переносице.

- Кто такой пранк? - заинтересованно спрашивает тот.

Чонгук зависает.

Или Тэхён очень хороший актёр, или он действительно ничего не слышал о пранках. И если к первому варианту у Чонгука вопросов нет, то ко второму их три, как минимум.

- Вы серьёзно? - на всякий случай уточняет Чонгук.

А вдруг это тоже какая-то часть розыгрыша?

- Абсолютно, - уверяет его Тэхён. - Но если так подумать... Пранк - это ведь английское слово? Вроде как шалость, - в голове Чонгука, зачем-то слушающего его размышления, появляется ещё пара новых вопросов. - Я, правда, тогда не понимаю, как это относится ко мне. И почему он, как вы выразились, вышел из-под контроля.

Не понимает он. Ну конечно.

Окей, Чонгук сделает вид, что купился на это.

- Проехали, - тихо вздыхает он, прикрывая форточку, из которой дует прохладный ночной ветер. - Эта тема тоже исчерпана?

- Нет! - торопливо выкрикивает Тэхён. - То есть да, но... давайте ещё о чём-нибудь поговорим? - опять эта умоляющая интонация. - Пожалуйста.

Что-то явно не так.

Может быть, Тэхёна держат на домашнем обучении и не разрешают ему общаться со сверстниками? А может, он учится в какой-то закрытой школе, у руководства которой к ученикам жёсткие требования? Может, для связи с родителями ему дали только старенький телефон, с которого нельзя выйти в интернет?

Чонгук без понятия, что думать.

- Хорошо. Пары минут хватит? - добравшись до заправленной кровати, он падает на мягкое покрывало и устремляет взгляд в потолок. - Мне нужно работать.

- Спасибо. Большое вам спасибо, - звучит настолько жалобно, что у Чонгука внутри вмиг разрастается какое-то неприятное чувство. Какое именно - он определить не может. Чем-то отдалённо напоминает сочувствие. - Мы можем перейти на «ты»? Если нет, если вам будет некомфортно, то я не буду настаивать, я...

- У тебя странный акцент, - перебивает его Чонгук, заодно отвечая на его предложение согласием. - Откуда ты?

- Вашингтон, - сразу отзывается тот. - Я рано уехал жить в Штаты. Когда мне было семь, моя мама вышла замуж за американца. С тех пор она говорила со мной только на английском, - улыбается Тэхён. Чонгук подмечает, что тот стал спокойнее, и сам постепенно расслабляется, вникая в суть его рассказа. - Я удивился, когда услышал родной язык.

С каждой новой репликой Тэхёна всё становится чуточку запутаннее. Чонгуку много о чём хочется у него спросить и много что хочется узнать, но он считает невежливым задавать чужому человеку личные вопросы, поэтому обходится самыми банальными.

- Как ты нашёл мой номер?

- Что-то вроде чат-рулетки. Кажется, это так называется? Только со звонками, - смущённо усмехается Тэхён. - Ты первый, кто не накричал на меня и поддержал разговор.

- И сколько раз ты вот так звонил незнакомым людям?

- Наверное... три, - задумчиво тянет Тэхён. - Да, примерно три тысячи раз.

Тысячи?

- Ты шутишь? - сказать, что Чонгук шокирован - не сказать ничего.

- Нет. Я не шучу.

Невероятно.

Это какое нужно иметь терпение, чтобы продолжать звонить и искать себе собеседника, из раза в раз натыкаясь на грубость или молчаливое скидывание вызова? Чонгуку становится стыдно за то, что утром он поступил с Тэхёном практически так же.

Тот же просто хотел с кем-нибудь поговорить.

- Как давно ты этим занимаешься?

- Два года, - непринуждённо произносит Тэхён.

Два чёртовых года, проносится у Чонгука в голове.

Тэхёну настолько одиноко?

- Ты ненормальный, парень, - получается то ли восхищённо, то ли ошарашенно.

- А кто спорит?

Чонгук усмехается первым, но Тэхён моментально его подхватывает. Осознание того, что от этого разговора стало легче, что сонливость, разбитость и нервозность ушли, немного пугает, но Чонгук старается не думать об этом. У Тэхёна приятный голос и очаровательный акцент; Чонгуку на мгновение чудится, что если бы они встретились в реальной жизни, то непременно смогли бы подружиться.

Однако в реальной жизни Чонгуку нужно писать ещё один проект, который необходимо сдать ранним утром. Ему сейчас не до общения и не до дружбы.

Наверное, он отдал бы многое, чтобы всю ночь проваляться в постели, ничего не делая и болтая со странным Тэхёном о странных вещах, а потом уснуть, позвав в свои объятья Каспера, вот только с тем рабочим графиком, который он сам себе выбрал, стараясь заполнить пустоту будней, такая роскошь непозволительна.

Чонгук вынужден попрощаться.

- Мне нужно работать, - тихо сообщает он, усаживаясь на край кровати и бросая взгляд на погасший монитор компьютера.

- Да, конечно. Я понимаю, - Тэхён огорчён и даже не пытается скрыть этого. - Я могу звонить тебе периодически?

Почему Тэхён так расстроен? Они ведь слышат друг друга во второй раз. Незнакомцы не должны вести себя столь открыто: рассказывать о своей семье, сомнительной деятельности, сходу давать ответы. Называть своё прозвище. Тэхён слишком простой и доверчивый. А ещё чересчур много просит прощения и благодарит - это тоже настораживает.

Тэхён не тянет на обычного парня - такого же, как Намджун, Сокджин, Юнги. Он не знает слово, которое у всех на слуху; ко всему прочему занимается какой-то ерундой. Чонгуку по-хорошему послать бы его куда подальше и не связываться с ним, но ему всё ещё одиноко, и он думает, что редкие разговоры с Тэхёном вряд ли могут сделать хуже. Терять всё равно нечего.

Чонгук решает дать ему крохотный шанс.

Главное, что Тэхён не знаком с Намджуном; у последнего получается наладить контакт только с таким же активным, жизнерадостным и раздражающим всех вокруг, как он сам (именно из-за этого Чонгук настроен к Сокджину так негативно: ждёт какого-то подвоха).

Но Тэхён - это что-то другое. Он чем-то напоминает Чонгуку его самого: скорее всего, из-за обречённости и отчаяния в голосе. Только степень этой обречённости и отчаяния у них совсем разная.

Если Чонгук чувствует себя самым одиноким человеком на Земле, то Тэхён будто бы ощущает себя самым одиноким во Вселенной.

Как там сказал Сокджин? «Тебе не помешал бы кто-то рядом. Я и подумал, что... может быть, я сгожусь на эту роль?». Может, Чонгук тоже сгодится и поможет Тэхёну?

- Если будет желание, то звони, - еле заметно пожимает плечами он; Тэхён, молчащий всё это время, облегчённо вздыхает, заставляя Чонгука улыбнуться. - Мне пора.

- Постой, - выходит чуть громче, чем следовало бы. Чонгук замирает в ожидании. - Ты не сказал, как тебя зовут.

Прошла целая вечность с того момента, как Чонгук называл кому-то своё имя.

- Чонгук, - представляется он, теребя пальцами ткань своей домашней футболки. - Меня зовут Чонгук.

А зря. Оказывается, внутри чувствуется такой приятный трепет, когда ты знакомишься с кем-то.

Словно приближаются хорошие перемены. Словно скоро всё хоть чуть-чуть, но наладится.

- Удачи на работе, Чонгук, - заботливо произносит Тэхён.

Словно этот человек сумеет многое исправить.

- Спокойной ночи, Кьюри...

- ...осити, - помогает ему тот, по-доброму усмехаясь. - Это легко: Кьюриосити. Я буду повторять тебе каждый день, чтобы ты запомнил.

- Договорились, - заканчивает Чонгук шёпотом.

Отключая звонок и вынимая из ушей наушники, он думает о том, что не хочет, чтобы Тэхён чувствовал себя самым одиноким человеком во Вселенной. Этого никто не заслуживает.

И в обязательном порядке обещает себе выучить это не поддающееся запоминанию Кьюриосити.

* * * * *

- Мам, я правда отдыхаю, - в четвёртый раз повторяет Чонгук, открывая холодильник и доставая оттуда молоко.

На самом деле он валится с ног от усталости. В проект, который он планировал дописать до утра, внесли изменения, поэтому пришлось работать над ним ещё и весь день. Фактически, Чонгук вновь не спал целые сутки.

- Как твой новый сосед?

- Ушёл на работу в шесть утра и до сих пор не вернулся, - он делает пару глотков прямо из бутылки, придерживая рукой выпадающий из уха наушник, убирает её обратно на полку и, закрыв дверцу холодильника, забирается на стул, кладя голову на столешницу. - Мам, я позвоню тебе завтра, ладно? Я очень сильно хочу спать.

- Я так и знала, - взволнованно отзывается та. - Поговорим об этом позже. Спи сладко, - её голос ещё больше убаюкивает. - Ты самый красивый, Чонгук.

Последние слова Чонгук упускает из внимания. Он вообще, подложив под голову руки и отрубившись прямо на твёрдой холодной поверхности, много чего не слышит. Например, как Сокджин возвращается с работы и заходит на кухню, шурша пакетами с купленной в ресторане едой, как тот переодевается в домашнюю одежду, принимает душ и начинает накрывать на стол, надеясь на то, что Чонгук проснётся и поужинает вместе с ним (Сокджин купил две порции и не забыл заскочить за вкусняшками для Каспера).

- Перекуси и иди в кровать, - слышится откуда-то сверху. Чонгук не сразу понимает, кто это говорит, кому и зачем. - На тебя смотреть больно.

Чонгук поднимает веки только тогда, когда чувствует запах сочного мяса. Не почувствовать его он не смог бы даже при желании, ведь все прошлые сутки, не отлипая от монитора компьютера, он питался исключительно кофе. И пару раз молоком. Для разнообразия.

Больше, чем спать, Чонгук хочет сейчас только есть.

- И да, Чонгук, что у тебя за проблемы в квартире с зеркалами? Я ни одного не нашёл, - Сокджин, разговаривая с ним, продолжает прожёвывать еду. - У тебя эйсоптрофобия?

Будто в замедленной съёмке, Чонгук приподнимает голову со столешницы и фокусируется на человеке, стоящем перед ним: сначала на его чёрных спортивных штанах, потом на бумажной коробочке с какой-то лапшой из доставки, затем на красной футболке с надписью «Punk's Not Dead», а после - на лице.

На лице Сокджина, на котором застывает не то шок, не то изумление. И на его открытых от удивления губах.

- Чонгук... - нервно сглатывает он, застывая на месте с приподнятой рукой, пальцы которой сжимают палочки. - Твои... - он практически не моргает, смотря на Чонгука в упор, и совершенно точно не двигается. - Твои глаза...

Чёрт.

Чонгук резко спрыгивает со стула, едва не запнувшись о свою же ногу, стукается о стену плечом, отшатываясь от Сокджина, и вихрем вылетает из кухни, убегая в свою спальню. Каспер, испугавшись за него, подрывается следом и чудом успевает заскочить внутрь прежде, чем Чонгук громко захлопывает дверь в комнату, садится на пол, подпирая её спиной и крепко зажмуривается, провально пытаясь отдышаться.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Сокджин не должен был узнать об этом так. Чонгук хотел рассказать ему, а потом показать, попросив об одолжении не рассматривать, не комментировать, не пытаться убедить его в том, что этого не нужно стесняться. Чонгук стесняется. Ему уже все близкие и знакомые сказали, что не стоит комплексовать из-за этого, а мама до сих пор каждый день повторяет, что он самый красивый.

Но убедить себя в этом у него всё равно не получается.

- Чонгук, - Сокджин тоже запыхался, пока бежал. - Извини, я повёл себя...

- Не надо, Сокджин, - просит тот и прислоняется затылком к двери, так и не открыв глаза. - Пожалуйста.

Не сейчас.

- Я не хотел тебя...

- Всё в порядке, - перебивает Чонгук, хватая ртом воздух. Каспер, чувствуя, что ему плохо, тычется мокрым носом в его шею. - Просто оставь меня.

- Хорошо, - соглашается Сокджин, разворачиваясь. Его голос звучит виновато.

Глупо вышло.

Чонгук сам от себя не ожидал такой реакции. Обычно он просто прячет лицо, а когда кто-то из его окружения замечает это, он с досадой улыбается уголком губ и говорит: «Если можно, то без вопросов». Никогда прежде он не сбегал так трусливо, заставив собеседника винить себя, и не закрывался в комнате, будто совершил что-то ужасное.

Он вытягивает ноги, позволяя Касперу забраться на свои бёдра, гладит его по мягкой белой шерсти, раздумывая над тем, какими словами объяснить Сокджину своё поведение, и часто дышит, не в состоянии восстановить своё дыхание от испуга и такого быстрого бега. Его сердце будто вот-вот остановится.

Именно в этот момент в наушниках раздаётся звонок, словно поселившаяся внутри тревога и немая мольба о поддержке передались кому-то на телепатическом уровне. Но Чонгуку уже не надо бежать к столу, чтобы понять, кому он понадобился в такое время и кто внезапно захотел с ним поговорить: этот неопределяющийся номер не занести в телефонную книжку.

- Не отвлекаю? - доносится из наушника, как только Чонгук принимает вызов.

- Нет, - Чонгук старается дышать тише, чтобы тот не начал расспрашивать о том, что случилось. - Но я не особо настроен на то, чтобы с тобой...

- Тебе страшно? - с беспокойством спрашивает тот.

- Что?

- Или ты быстро бежал? - не может угомониться Тэхён.

- Откуда ты...

- Или...

- Достаточно, - повышает голос Чонгук, облизывая пересохшие губы. - Я и в самом деле кое-чего испугался, поэтому сейчас не могу разговаривать с тобой.

Тэхён молчит. И не кладёт трубку. У Чонгука нет никакого желания прекращать гладить Каспера; ему не хочется тянуться к кнопке на своём наушнике и у него всё ещё не получается отдышаться. Он сидит на холодном паркете, прислоняясь спиной к двери, сжимает челюсти от жалости к самому себе и надеется на то, что Тэхён сам отключится, не обидевшись на такой грубый тон.

- Так не разговаривай, - хрипло отвечает Тэхён. Интонация у него серьёзная. - Просто слушай мой голос.

И Чонгук слушает.

О единственном друге Тэхёна, которого зовут Уолли: он много и не по делу шутит и странно выглядит, но всегда находится рядом и никогда не отказывает в помощи.

О любимых музыкальных группах Тэхёна - Led Zeppelin, Black Sabbath, Deep Purple, и его любимых фильмах - «Соломенные псы», «Дуэль», «Омен». Чонгук даже не знал, что такие существуют.

О науке, которой Тэхён поглощён, о его вкусах в еде и моде, о книгах, которые он хотел бы прочесть.

Тэхён говорит буквально без умолку, делится интересами и планами на будущее, выкладывает Чонгуку обо всех своих особенностях во внешности и показывает, что умеет смеяться над собой. Довольно редкое качество. Особенно в их возрасте - Тэхёну тоже двадцать пять.

Чонгук слушает его голос и ничего не произносит в ответ. Потому что он не хочет, чтобы Тэхён прерывался в своём рассказе, прекращал улыбаться и смешно подбирать нужные слова, которые давным-давно забыл, не практикуя родной язык. Чонгуку уютно сидеть вот так, на полу, когда в комнате абсолютно темно и тихо, когда на коленях спит Каспер, свернувшись клубочком, а мысли полностью заполнены человеком с прозвищем Кьюриосити.

Он никогда не подумал бы, что звенящей в ушах тишине он предпочтёт низкий голос, раздающийся из наушников, и будет с упоением вникать в каждую фразу, сохраняя услышанное в памяти.

Иногда у Чонгука случаются плохие дни. Например, как тот, когда его, уставшего и вымотанного из-за работы, будят ни свет ни заря и сообщают о том, что в ближайшее время он будет вынужден делить свой дом с незнакомым человеком. И когда в его уже испорченный день бонусом врывается странный паренёк и просит не бросать трубку и поговорить с ним немного.

Но с чего Чонгук взял, что тот день был плохим? Может быть, всё, что ни делается, действительно к лучшему?

Может, именно эти два человека смогут навсегда изменить его жизнь?