В чужом теле.

Выходной день выдался пасмурным. Холод пробирался аж до костей, поэтому сегодня на мне была теплая одежда. В гардеробе Мэй много красивого шмотья, её стиль очень подходил мне, что мне показалось, встреться мы в обычной жизни, то, возможно, смогли бы подружиться.

Перед тем как приехать в свой старый дом, я постаралась найти статьи насчёт моего самоубийства и - что самое интересное - не нашла. В интернете не было ничего связанного со мной. Хотя СМИ всегда всё выкладывали. Ну и пусть. Наверное, самоубийства в нашей стране происходят слишком часто, что это становится обыденностью и люди не воспринимают это каждый раз с удивлением.

Я поймала такси и назвала ему знакомый адрес, после чего мужчина, молча кивнув, завёл машину. А я полезла в кожаную куртку за оплатой. Мой дом находился в часу езды отсюда. Так что я откинулась на сиденье и устало прикрыла глаза.

Не знаю почему, но первым делом я собираюсь посетить свой дом. А там и посмотрим, что будет следующим.

Когда такси примчалось к воротам дома, я вышла, предварительно оплатив услугу, и с замиранием сердца посмотрела вперёд. Ничего не изменилось, да и ожидать не стоило. Всё те же старые коричневые ворота, ржавчина, которая расползлась во все уголки и была заметна невооружённым глазом; мусор во дворе и опавшие за неделю листья. Несмотря на ненависть к своей жизни за домом я ухаживала, пытаясь оставить хотя бы частичку прошлого уюта.

Я дёрнула за холодную от мороси ручку ворот и с удивлением отметила, что она не поддалась. И только обернувшись я увидела близстоявший значок с деревянной ножкой, которая была воткнута в землю с надписью: «продается».

Что?

С чего бы отцу его продавать? Ему же негде будет жить. Меня немного раздражало происходящее, а от холода глаза начали слезиться и краснеть. Я обошла кругом дом и, перепрыгнув забор, очутилась во внутреннем дворе. Ни в одной из комнат не было света, что было видно через окно. Появилось ощущение, будто этот дом умер, а в душу закрались сомнения. Поднявшись по лестнице, я простояла несколько секунд прежде чем выдохнуть и открыть скрипучую дверь.

Темнота. Меня встретила абсолютная темнота, а стоило переступить порог, так в нос ударил тяжелый, пыльный воздух. Я нащупала выключатель и через секунду свет запоздало осветил прихожую.

Было пусто, и тогда я вошла в зал. Увидев накрытые прозрачной клеенкой диван и телевизор, я нахмурилась. Неужто и вправду продают? В моей спальне всё было также накрыто клеенкой, на поверхности которой выступала пыль.

Мои плечи напряглись, услышав, как в прихожей скрипнула входная дверь. Сердце испуганно заколотилось, а руки вмиг вспотели. Я застыла в ужасе, ожидая увидеть отца, лицо которого окрасит гримаса ярости, когда он увидит чужого человека в доме. В голове пронеслись картинки всевозможного исхода этого дня.

Чем ближе слышались шаги, тем быстрее трепыхалось сердце в груди, готовое выскочить. Дверь в комнату приоткрылась и...

- Воришка!

Я вздрогнула, услышав громкий мужской голос, и в шоке распахнула глаза от услышанного в мой адрес оскорбления. Не знаю: к счастью ли это, но это был не мой отец. Этот мужчина средних лет был одет в тёмно-синюю полицейскую униформу. А сей факт его работы подтверждал железный значок на груди.

- Я не воришка, - жалобно запищала я, когда мужчина в три шага оказался рядом со мной. Мои руки вмиг оказались связаны стальными наручниками, что я не успела ничего осознать.

- Молчать! - строго приказал полицейский. - Объясняться будете у нас в отделе.

- Г-где? - я, никогда раньше не переживавшая такие ситуации, начала заикаться. Но мужчина лишь грозно посмотрел на меня, ничего не отвечая, поволок на улицу, после чего удачно запихнул на заднее сидение служебной машины.

Я буквально задрожала, с ужасом осознавая происходящее. Меньше всего мне хотелось оказаться за решеткой.

- Господин полицейский, - мой голос был буквально пропитан мольбой, - прошу отпустите меня, я ничего не крала!

Мужчина ничего не ответил, и тогда я продолжила:

- К тому же у вас нет доказательств...

- Вы были обнаружены на территории государственного имущества, а это нарушение административного характера.

- Неправда, в этом доме живет моя подруга - Кан Лиён. Она не отвечала мне на звонки, мне нужно было узнать в порядке ли она!

Машина подъехала к полицейскому участку, водитель вышел и следом вытащил меня, после чего потащил во внутрь участка.

- О, ДжиВон, кто это? - завопрошал кто-то позади.

- Воришка, утверждает, что является подругой без вести пропавшей девушки, - голос мужчины смягчился, в ответе своему коллеге.

- Пропавшей? - я застыла на месте, мужчина на секунду взглянул мои глаза, после чего развязал наручники. - А что случилось с её отцом?

- Тебе-то зачем? - равнодушно спросил другой, а этот, который был рядом со мной, затолкал за решетку. Я схватилась за холодные поручни, жалобно глядя на своего мучителя.

- Мне нужно это знать! - мой голос вот-вот грозился сорваться от накатывающей истерики. - Лиён моя подруга!

- Умер, - развёл руками его напарник, - повесился.

- Что? - я затихла, не веря услышанному.

Отец умер.

Сердце болезненно сжалось. Перед глазами всё поплыло. Схватившись за сердце, я присела на холодную бетонную кровать и, сгорбившись, пыталась унять болевший орган.

- Это неправда, - я шептала это снова и снова, подобно мантре, раскачиваясь и пытаясь себя успокоить. Глаза предательски наполнили слезы и я зажмурилась...

***

Мужчина, одетый в лёгкую рубашку, заправленные в тёмные джинсы, сидел на корточках. А напротив него на стуле восседала маленькая девочка, которая плакала из-за ушибленной коленки в игре с соседскими детишками.

- Ну-ну, зайчонок, - проговаривал мужчина, нежными касаниями нанося на ушибленное место успокаивающую мази, - не надо было так бегать.

В ответ на его слова девочка заплакала пуще прежнего, а мужчина тепло рассмеялся, и на его щетинистых щеках выступили малозаметные ямочки.

Его большие руки, перевязывали её маленькую коленку. Казалось, в них может уместиться весь мир. Ими можно защищать всех людей от зла. Девочке казалось, что папа - на самом деле герой, иначе как объяснить маленькому ребенку почему у отца большие руки. Почему они такие тёплые, согревающие в холодную зиму, и такие нежные, когда перед сном поглаживают макушку девчонки, помогая забыться сном.

Входная дверь хлопнула, на пороге показалась молодая и невысокая девушка лет двадцати пяти, которая переобулась в домашние тапочки, с пакетом в руке двинулась в их сторону.

- Что случилось? - заметив красное зареванное лицо ребенка, спросила девушка.

- Она упала, - виновато ответил мужчина.

Девушка понятно кивнула, а после, так же присев на корточки, как и отец, начала шептать дочке успокаивающие слова и малышка действительно успокоилось.

- А стобой-то что случилось? - спросила она у него, и мужчина непонимающе посмотрел на жену, а та в свою очередь широко улыбнулась. - Выглядишь так, будто это ты её толкнул.

Её смех разразился по кухне, а он чуть ли глаза не закатил, но и сам не смог сдержать улыбку.

Рука мамы была тоньше и меньше, чем у отца. А у самой малышки меньше и нежнее, чем у её родителей. И Лиён так нравилось осознавать тот факт, что их ладошки совсем-совсем разные, но такие подходящие друг другу, как будто на заказ сделанные.

***

Я смотрела на свою руку: холодную, кое-где расцарапанную и безостановочно дрожащую. Я отстранилась от всего мира: ни слыша того, как меня постоянно окликали, ни видя ничего, кроме своей руки. Слезы, не останавливаясь, стекали по моим щекам, а я медленно прижала свою руку к груди вместе с другой и тихо зарыдала.

Как всё до этого дошло? Разве моя семья не заслуживала счастливого конца?

Ни один ребенок не думает о том, что однажды всё может измениться. Им никогда не придёт в голову, что когда-нибудь один из родителей покинет этот мир. Ведь пока рядом два ангела, жизнь похожа на уютную сказку. Пока они рядом...

А моя сказка под конец превратилась в кошмар.

Былые воспоминания ударяли в душу, и сердце готово было разорваться на части. Мои тихие рыдания становились громче. Боль утраты. Вот, что я чувствовала. Я лишилась всего того, что имела прежде, и самое ужасное - я лишилась семьи.

Все посерело в один миг, и мне стало жаль, что я не умерла в день своего самоубийства. Мне стало жаль отца за то, что я оставила его одного. Во времена, когда я должна была стать более снисходительной к нему, я требовала у него защиты. Взвесив весь груз ответственности на его плечи, с которой он не справился.

Я так хотела, чтобы он снова стал героем для меня, который своими тёплыми ладонями мог согреть весь мир, что не заметила, как он сам нуждался в герое...

Моя эгоистичность привела его к такому концу.

- Прости меня, - шептала в пустоту, надеясь, что отец это услышит.

Мужчины, что сидели за рабочим столом, с вопросом посмотрели в мою сторону. Моё состояние их удивило.

- Папа, - сын одного из сотрудников явился с порога, зовя своего родителя, - ты забыл еду и мама попросила передать.

- Спасибо, - мужчина по имени Дживон взял из рук сына еду и одарил его улыбкой.

Однако внимание парня привлекли рыдания, которые доносились с моей стороны, и он прищурился, пытаясь понять, где же всё-таки мог меня видеть.

- Папа, кто это? - он указал на меня, и его отец устало выдохнул.

- Шин Мэй, правонарушение административного характера. Я обнаружил её в доме, где дочь с отцом покончили собой, правда не в один день. Соседи позвонили, когда заметили включенный свет через окна. - он почесал затылок, а после повернулся к Чимину. - Ты её знаешь?

- Она учится со мной в одном классе...

Между ними повисла тишина.

- Забери её отсюда, - произнёс спустя несколько секунд молчания, и Чимин молча кивнув, послушался отца.

Я не помню, как именно я оказалась вне полицейского участка, и не знаю, откуда взялся Чимин. Слезы мешали видеть, и сколько бы я их не вытирала, они всё равно заполняли глаза. Парень не знал, как до меня достучаться, потому что горе сделало меня и слепой, и глухой одновременно. Он пытался вынудить мой домашний адрес, но, когда понял, что бесполезно, наплевав, на всё притянул к себе и обнял.

Приятный голос Чимина ласково шептал слова поддержки, раскачивая в своих объятиях и заверяя: что бы ни случилось - всё по-любому будет хорошо. В его руках я почувствовала себя в безопасности, которой не чувствовала никогда, и, неосознанно обняв в ответ, уткнулась в его плечо. Я чувствовала его запах парфюма и устало прикрыла глаза, всё ещё ощущая его руку на своей голове.

- Спасибо.