Остатки прошлого

На мгновение я подумала о том, чтобы вернуться в бар, но была слишком зла для этого. Поэтому я поехала домой. Кроме кипящего гнева, во мне не было места ни для одной другой эмоции.

Этот чертов придурок на самом деле оставил меня на стоянке только для того, чтобы потом отправиться домой напрямую. И это после того, что он устроил в клубе…

Я помчалась наверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Я была так зла, что у меня дрожали руки, и только с четвертого раза я попала ключом в замочную скважину и открыла дверь.

Из комнаты Чонгука доносилась громкая музыка. Больше всего мне хотелось закричать, хоть я и знала, что он меня не услышит.

Я запихнула обувь в гардероб, разрушив при этом дотошную систему порядка Чонгука. Моя куртка оказалась на полу, а сумка – на диване в гостиной.

С руками, сжатыми в кулаки, я бросилась к его комнате. Я не колебалась ни мгновения, а толкнула дверь со всей силы. Не удостоив Чонгука взглядом, я подошла к стереосистеме и без разбора нажала несколько кнопок. Ничего не произошло. Я разочарованно вскрикнула, нагнулась и бесцеремонно вырвала вилку из розетки. Мгновенно стало тихо.

Я подошла к Чонгуку.

– Ты что, издеваешься надо мной? – сказала я ему.

Он сидел на кровати, наклонившись вперед, с руками на бедрах.

Он ничего не сказал, а упрямо уставился в пол.

– Я тебя кое о чем спросила, – сказала я громче.

– Это я услышал. – его голос был совершенно лишен эмоций.

– Что, черт возьми, с тобой не так?

Он молчал и продолжал игнорировать меня.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я. – Знаю, что между нами было много всего! И мне очень жаль, что ты влез в мою жизнь. Но ты хотел, чтобы я тебе все рассказала. Если ты не можешь справиться с этим сейчас, это твоя проблема. Но это не повод быть таким мерзким. Этим ты все портишь, Чонгук. Абсолютно все.

– А если я хочу именно этого? – тихо спросил он.

– Зачем это тебе? – фыркнула я.

Чонгук посмотрел на свои руки.

– Я не знаю ничего другого.

– Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышала. – мой тон невольно стал совершенно спокойным.

Вдруг Чонгук встал. Он сделал один медленный шаг ко мне.

– Я мудак, Дженни, – сказал он тревожно тихо, и его темный взгляд был совершенно необъясним. – Невероятный мудак, который бьет даже своего лучшего друга. Привыкай наконец. Это не изменится.

Я фыркнула.

– Ты ударил Тэхёна, не потому что мудак. Ты избил его, потому что не можешь видеть меня с другими.

– Да, – подтвердил он.

– Ты не можешь справиться с этим, потому что испытал то, о чем никогда не говорил, и… – я остановилась и уставилась на него. – Что ты только что сказал?

Он сделал еще один шаг ко мне.

– Да, я не могу видеть тебя с другими…

Я отступила.

– Что это должно означать сейчас?

Чонгук громко выдохнул. Он несколько раз потер лицо и при этом покачал головой. Затем он остановился и мгновение стоял неподвижно. Когда он наконец опустил руки, выражение его лица внезапно перестало быть отчужденным и неприступным, а стало… ласковым.

– Да, Дженни. Да, видеть тебя рядом с Тэхёном ужасно. Да, я смущен, и все это жутко пугает меня. Да, я ни к кому не привязывался после Саны, и да, я ненавижу, что ты пробуждаешь во мне потребность показать себя и дать тебе все необходимое.

У меня перехватило дыхание. Кровь шумела в моих ушах, когда я смотрела на Чонгука с открытым ртом, не в силах ничего ответить.

– Ты совершенно выводишь меня из себя. Я не хотел никогда больше никого подпускать к себе, но ты все равно как-то сделала это. Ты сводишь меня с ума своей болтовней, и иногда я бы предпочел заткнуть тебе рот. – он резким движением почесал затылок. – Я плохой парень, и я не хочу втягивать тебя в свой беспорядок, потому что знаю, что ты сама по уши… но, черт возьми, Дженни, – воскликнул он. – Я без ума от тебя.

Он робко приложил руку к моей щеке. Его пальцы дрожали, и я поняла, как сильно он сейчас сдерживается. Его большие пальцы скользнули по моей коже, и это прикосновение отозвалось во всем моем теле.

Он глубоко вдохнул.

– Я совершенно без ума от тебя.

– Но… но ты сказал маме… – голос меня не слушался. Я с трудом сглотнула.

– Что же я должен был ей сказать? Я и сам не знал, что между нами, – прошептал он. – Ты не знаешь мою маму. Она никому не позволяет расслабиться. Но не думай, что я не хочу быть с тобой, потому что у тебя плохое прошлое… Дженни, это бред. Для меня ты теперь гораздо сильнее. Я восхищаюсь тобой за твое мужество, силу и доверие ко мне.

– Ты даже не мог взглянуть на меня после нашей ночи в отеле, – сказала я в замешательстве.

– Потому что я боялся, что тогда с моим самообладанием все будет кончено. Ты не представляешь, как мне было тяжело не приходить к тебе в последние ночи. Я так хотел тебя… – Чонгук проникновенно смотрел на меня, его взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. – И я понял, что мне нравится быть тем, кто поддерживает тебя, когда ты разбиваешься на кусочки.

– Ты шутишь, – сказала я.

– Я засранец и не думаю, что для меня еще есть надежда. Но мне нравится быть засранцем, который рядом с тобой. Который пойдет с тобой гулять, если ты больше не выдержишь в квартире. Или поедет с тобой в Инчхон, к твоим сумасшедшим родителям.

Я готовилась к замкнутому и неприступному Чонгуку, но теперь он стоял передо мной и говорил все эти вещи, заставляя мое сердце биться все быстрее, и быстрее, и быстрее.

– Откуда мне знать, что завтра ты не будешь чувствовать себя по-другому? А как же твои правила? – хрипло выдавила я.

– К черту правила, Дженни, – прошептал он. – Они были обречены на провал, когда я впервые увидел тебя.