Мир, дружба, никаких жвачек в моем кабинете, Шастун!

Арс и Антон всё-таки прошли на кухню, потому что парень сказал, что не хочет умирать на голодный желудок, за что получил взгляд А-ля «ты дебил» от преподавателя. Неловкость, которую оба пытались не замечать, вновь вернулась с удвоенной силой. Пока Антон снова варил кофе, Арсений думал, с чего бы ему начать и чем все это закончить. Он уже давно ни с кем не встречался, с тех пор, как приехал в Воронеж, если быть точнее.

Сначала привыкал к новому месту жительства благодаря Юле Ахмедовой, своей давней подруге и бывшей одногруппнице, которая ему и посоветовала переехать сюда и помогла устроиться. Затем вливался в коллектив, затем в класс, и так два года. Нет, конечно, он спал с девушками, но это было больше для поддержания своего морального и физического здоровья, и не больше, чем на одну ночь. Поэтому сейчас он боялся не из-за того, что Антон его ученик и парень, ведь тот закончит школу уже через пару месяцев. Он просто боялся отношений и будущего, если они с Антоном сойдутся.
Это же нереально в их «толерантном» российском обществе.

— Арсений, хватит так громко думать, мы, вроде, договорились обсудить это вместе, а не додумывать в одиночку, — сказал парень, заметив задумчивое выражение лица мужчины. — Ой, простите, Арсений Сергеевич.

— Я думаю, учитывая обстоятельства, в данный момент можешь меня называть просто Арсением. Главное, чтобы в привычку не вошло, — он взял чашку с кофе из рук Антона, соприкасаясь с ним пальцами. Их глаза встретились, но парень не выдержал и отвернулся первым.

— Может, нормально позавтракаем? Я яичницу пожарю с беконом, — Шастун хотел, чтобы этот момент уюта перед казнью продлился целую вечность. Он всегда знал, что Арсений понимающий учитель, но после сегодняшнего утра понял, что он еще и ахренительный человек, что проще ситуацию не делало, а, наоборот, усугубляло.

— С удовольствием, — мужчине нравилось наблюдать, как Антон управляется на кухне. Появлялось чувство дома и комфорта, которого Арсению, живущему одному, так не хватало. Парень так ловко со всем справлялся, что не возникало сомнений, что его мама зря волновалась за сына.

Арсений отпил кофе, в очередной раз удивляясь тому, насколько Антон его знает. Кофе был не сильно сладкий и не слишком горький, как и любил учитель.

— Ты отлично варишь кофе, идеальное сочетание зерен и сахара, как я и люблю, но ты это, конечно, знаешь, — улыбнулся он, замечая румянец на щеках одиннадцатиклассника, который не отрывался от жарки бекона. На второй сковороде жарилась глазунья. Когда все было готово, Антон разложил еду на тарелки и поставил на стол, посыпая сверху зеленью.

— Майонез, кетчуп не предлагаю, это ужасно вредная еда, и я не позволю вам её есть, — заявил парень. Арсений засмеялся тому, с какой серьезностью тот это сказал.

— Без проблем, не имею страсти к данной категории продуктов.

— Да что ж ты даже дома интеллигент такой! Ты можешь разговаривать не так, будто ты Королева Великобритании?

Арсений приподнял брови, взяв столовые приборы и приступив к еде.

— Когда я ем, я глух и нем, Шаст. Жри давай, так пойдет?

— Вот теперь я вижу, что вы человек. Приятного аппетита, — ухмыльнулся парень и тоже приступил к еде.

***

— Спасибо за завтрак, это было очень вкусно, — улыбнулся мужчина, вставая из-за стола и собираясь поставить посуду в раковину.

— Оставьте, я сам помою, вы же мой гость.

— Ага, вынужденный.

— Я бы сказал, долгожданный, — выпалил Антон, не успев подумать. Арсений обернулся и подошел ближе к сидящему на стуле парню, взяв его руки в свои. Шастун всегда смеялся над фразой «Перехватывает дыхание от взгляда, прикосновения и т.д», но сейчас он чувствовал это на своей шкуре. У него в прямом смысле слова перехватило дыхание и будто замерло сердце.

— Дайте мне высказаться сначала. Я сам не знаю, когда почувствовал это, я даже не знаю, что конкретно чувствую. Все, что мне известно, это то, что меня к вам тянет. Я улыбаюсь, как дурак, когда вижу вас, меня заводит ваш вид, когда вы злитесь, мне грустно, что я не могу ничего сделать, когда вижу, что вы не высыпаетесь и пьете много кофе. Прекрасно понимаю, что я парень и ваш ученик, но ничего не могу с собой поделать. Думаете, я не пытался с кем-то другим? Пытался, не получилось. А теперь казните.

Антон выдохнул, понимая что вот она, точка невозврата. Теперь ничего не будет, как прежде. За всю эту исповедь Арсений так и не отпустил руки парня, наоборот, поглаживая большими пальцами запястья, что придавало парню силы.
Шастун искренне удивлялся, как этот человек мог быть таким идеальным, совмещая в себе все положительные качества. Даже тогда, как тот злился, он не мог причинить никому боль, что еще сильнее поражало парня, не оставляя возможности возненавидеть мужчину.

— Антон, честно, я не хочу торопить события и говорить, что ты мне не нравишься или наоборот. Я так же, как и ты, впервые в такой ситуации, и здесь не играет роль того, что ты парень, младше или то, что ты мой ученик. Всё это ерунда, по сравнению с тем, что мы будем хотеть от этих отношений. Ты же понимаешь, что мы мало знаем друг друга, ну во всяком случае я о тебе точно, — улыбнулся он, вспоминая, что парень о нем знает намного больше, чем Арсений об Антоне. — Поэтому может пока сойдемся на варианте — мир, дружба?

— Жвачка, — хмыкнул Антон, чувствуя, как страх постепенно уступает умиротворению. Это было лучше, чем ничего. Тем более ему не сказали — нет, значит, не все потеряно. Это воодушевляло.

— Так вот кто их на стулья клеит! Никаких жвачек в моем кабинете, а то отдирать заставлю, — ухмыльнулся учитель, не отходя от парня.

— То есть вы хотите сказать, что мы будем друзьями? Гулять, общаться, переписываться. Я могу забивать вам голову, какой козел мой классный руководитель, жаловаться на судьбу… — хотел продолжить Антон, но его перебили.

— Если ты будешь писать мне ночью, я заставлю тебя отвечать отрывок из романа «Война и Мир» наизусть. Пока у меня еще есть рычаги давления, я ими буду пользоваться вовсю, Шаст, — Арсений отпустил руки Антона, беря его за локоть. — И гулять пока не обещаю, Воронеж город маленький, но мы что-нибудь придумаем. А пока пошли узнавать друг друга лучше, друг мой новоявленный. Какие фильмы любишь?

***

— Арс, ты серьезно? Твой любимый мультик — Даша-путешественница? — Антон засмеялся, облокачиваясь на спинку дивана. Они сидели в гостиной, обсуждая все подряд. Начиная от любимого цвета, заканчивая тем, что кого раздражает.

Арсений рассказал о бывшей девушке, о причинах переезда, Антон — о своих увлечениях, о том, что любит футбол и о многом другом. Например, что кофе он научился варить только для Арса, испортив в процессе много турок и отмывая раз двести плиту. Арсений так нежно улыбнулся на это, что Тоха был готов выйти в окно от неверия происходящего.

— Шаст, я такой же человек, как и все, не делай меня роботом, — притворно обиделся учитель, надувая губы. Антон рассмеялся, замечая, что Попову идет, даже когда он ведет себя по-дурацки.

— Ты даже обижаешься идеально, есть ли в тебе хоть что-то отвратительное? — выразил мысли вслух Тоха.

Арсений собирался ответить, но тут зазвонил телефон парня. Учитель успел заметить, что звонил Позов.

— Да, Дим? Да, я помню. Через час подъедешь? А сколько сейчас времени? — Арсений показал ему время на своем дисплее. Была уже половина второго, а они даже не заметили, как пролетело время. — Окей, жду. И Поз, сигареты купи.

Антон повернулся к учителю, замечая, как тот начинает злиться, и сбросил трубку.

— Что-то не так, Арс-с-сений Сергеевич? — протянул парень, нагло ухмыляясь. Почему-то ему захотелось подразнить того прямо сейчас.

Попов встал и с хитрой улыбкой медленно направился к парню. Что может прийти в голову Арсению, Антону было неизвестно. Но парню так нужны были эмоции, что он решил рискнуть. Мужчина подошел к парню ближе, и резко схватил его за шею, прислоняя к окну.

— Нравится, когда я злюсь? Не испытывай судьбу, Тоша, ты понятия не имеешь, каким я могу быть, когда действительно разозлюсь, — произнес низким голосом мужчина, не отпуская шею парня. Ученик задержал дыхание, видя в голубых глазах напротив тот самый огонек, из-за которого он когда-то пропал.

Арсений смотрел в зеленые глаза, которые смотрели на него с восхищением, и сам был готов в них тонуть. Было уже непонятно, кто кем сейчас руководит и у кого власть. Это заводило. Пугало, но заводило. Мужчина глубоко вздохнул, стараясь снять наваждение, и отпустил шею. И вдруг резко начал его щекотать.

— Так нечестно! — Антон, не ожидавший такой подставы, растерялся и засмеялся, так как до смерти боялся щекотки.
Хотя если его смерть придет от таких прекрасных рук, увитых венами, он будет совсем не против.