Обожженная судьбой

Хотя я начала этот дневник с неудавшейся моей кражи или с удавшегося спасения (это смотря на позицию, которая тогда, кстати, была не однозначна), история моя началась гораздо раньше и я всё время пытаюсь понять, где её начало? Где я вступила на эту дорожку, в конце которой оказалась здесь? Где был мой первый шаг? Там, где я встретила этого человека или там, где еще в детстве мне свою дружбу предложил Аслан? Но в глубине души я осознаю, что это все жалкие попытки переложить ответственность за свою жизнь на кого-то другого. Это как если бы маленькая каноэ, занесённая в неведомые края, обвиняла бы в этом реку. Река она и есть река. Она всегда была рекою. Ничего, кроме бешеного потока и опасных поворотов, она мне не обещала. Я могла бы грести, цепляться, сопротивляться, возможно, меня бы разнесло в щепки, может ободранную выбросило бы на берег. Но я не была бы полна чувства собственного ничтожества как сейчас.

Моя история началась гораздо раньше самого моего рождения.

Так вот, мой слушатель, начать мне стоит с моих родителей, только не спеши морщить нос от нетерпения, поверь, глава эта будет короткая.

Мой отец родился и вырос в селении Н. Грозненского района, учился в Чеченском Государственном Университете , на историческом факультете, познакомился там же с моей мамой, которая училась на том же факультете, только двумя курсами ниже. По окончанию института он женился на ней. Спустя два года осенью 1992 г родилась я, а родиться я выбрала не в самое лучшее время. Летом 1994 началась война. Я, к счастью, смутно помню это время, лишь пару плохо нарисованных еле живых картинок и то, предполагаю, что это мои собственные зарисовки из скудных рассказов моей бабушки Нани, чем воспоминания. Родителей я помню еще хуже, точнее не помню совсем. Нани не любила о них говорить, поэтому та фотография, которая всегда была у меня под подушкой так и не ожила и осталась неподвижной. Я часто спрашивала Нани про родителей, но та всегда спешила незаметно перейти на другую тему. Если про своего сына она могла сказать несколько вполне положительных слов, то про маму всегда была одна и та же фраза: " Женщина как женщина, я мало ее знала ".

 Позже жена моего дяди поведала мне почему мать, потерявшая сына, не рассказывает про него через каждые три слова. Мой отец был четвертым ребенком в семье из шестерых детей: самый старший дядя Таир, потом тетя Хавра, дядя Салман, мой отец Саид, а затем тетя Зарема и самый младший Хамид. Когда мой отец поступил в институт у него уже была нареченная. Их познакомили старшие и они вроде друг другу понравились, семьи обменивались любезностями, но тут случилось нежданно негаданное, непонятное и непринятое. Отец объявил, что влюбился, но для чистоты повествования стоит всё-таки отметить,  что слова на Л он не произносил. Возможно, даже никогда в жизни, а если и произносил, то единственного человека, который мог бы это засвидетельствовать уже, к сожалению, тоже нет. Поэтому говорил все возможное и позволительное и в борьбе за свой выбор пошел против семьи, когда привёз из города невесту. Невесту Нани так и не приняла, за то короткое время, что они знали друг друга. Зимой 1995 наше село ночью начали бомбить. Наше вещи были собраны , утром мы уезжали в Ингушетию, но не успели — в дом, в котором мы спали угодил снаряд. Отец с матерью умерли мгновенно. Перед захоронением их никому не показывали. Меня же, заживо горящую, вытащили люди, прибежавшие на помощь. 60% поражение тела, долгие месяцы реанимации. И, о, чудо! Мне повезло остаться в этом мире, изуродованной сиротой.

Но не спеши меня жалеть, слушатель, потому что ничего душераздирающего в моем детстве не было. Я, возможно, самая "не сиротская" сирота в мире, потому что я сразу же оказалась в твердых но заботливых руках моей бабушки по отцу.  Моя нани ( нана* на чеченском мама) не  была благодушным созданием, каким рисуют бабушек в сказках. Она была волевая, сильная, справедливая. Она прошла суровую сибирь во время депортации, а в послевоенное время вместе с дедом, который умер через несколько лет после отца, воспитывала и поднимала своих шестерых детей. И только к концу ее жизни спустя миллион попыток мне удалось ее развести на обнимашки и поцелуйчики.

— Ах, чертенок, угомонишься ты или нет? — любя, ругала меня нани .

Дяди и тети рассказывали, что она была очень скупой на нежности матерью. И то, что было позволено мне не позволялось никому ни до ни после меня. Но ревности от своих многочисленных двоюродных братьев и сестер я никогда не чувствовала. Возможно, потому, что никто не желал бы меняться со мной местами даже за те плюшки, которые мне перепадали как единственной сироте большого семейства. Хотя, и наступил период в моей жизни, когда каждый из моей многочисленной родни очень желал бы забыть о моем существовании, мне стоит признать, что никогда я ни в чем не нуждалась даже в самые тяжелые послевоенные времена. Каждый из моих дядей и тетей мне покупали школьную одежду и принадлежности . Каждый заботился о обо мне так, будто он единственный мой родственник на Земле. Возможно, дядя Хамид, самый младший в семье, делал это чуть с меньшим рвением чем все остальные и иногда спорил с нани, заявляя, что мне позволено слишком много.

Признаться, упреки не были безосновательны. В детстве я росла настоящим сорванцом и очень много водилась с мальчишками. А как не водиться было ? Самое веселье в сели творили они: из садов воровали они, в лесу ловушки ставили они, купаться на пруд ходили тоже они. И логично я выбрала их лагерь. После многочисленных попыток запретить мне лазить по деревьям, к тому же в юбке, нани сшила мне костюм из ситца. Свободные штаны и туника с длинными рукавами, а потом еще и еще. Из-за этой одежды, отдаленно напоминающей мужскую духовную одежду, мальчики дали мне прозвище "Имам ".

Одежда эта мне очень понравилась, потому что полностью закрывала мои шрамы, чуть-чуть на шее был виден кусочек, а так ничто меня не смущало, и от пристальных рассматриваний я была свободна. Лицо у меня было чистое .

Время шло, мне было десять. Взрослеть я отказывалась. Дядя Хамид все так же настаивал:

— Долго будете искать тех кто захочет мальчика в невесты.

Но моей беззаботности неожиданно пришел конец.  Осенью 2002 не стало моей нани. На рассвете по обыкновению она  встала на утренний намаз, потом пыталась поднять меня, нечего у нее как всегда не получилось, а после она легла снова вопреки всем своим правилам и привычкам и больше не проснулась. В тот день я потеряла и отца, и мать, и бабушку с дедушкой. Она была моим всем. С того утра я  резко повзрослела и затихла.

По обычаям мы с нани жили с самым младшим дядей Хамидом. Когда не стало нани, дядя Таир решил, что лучше будет если я буду жить в его доме. Дядя Хамид с женой не сопротивлялась. У них были маленькие дети и забот им хватало. Я обрадовалась, даже несмотря на то, что меняла дом, в котором выросла. У дядя Таира было четверо детей: старший сын Заур , Малика которая была старше меня на пять лет, мой ровесник Билал и Марет, которая младше меня на три года. Когда я к ним переехала, наши близкие отношения стали совсем сестринскими и они потихоньку, по маленьку начали лепить из пацана девчушку, а я была и не против. Настолько велико было мое желание подражать старшей любимой сестре. Малика была очень красивой, веселой, кокетливой. Это впоследствии и сыграло с ней злую шутку, как пелось в песни "красивый цветок нужен всем ".

После кражи Малики тетя Зайнап стала очень пугливой, тревожной. Если Марет она считала еще ребенком, то мне доставалось по полной. Контроль стал ее вторым именем.

_____________

Аслан  всегда был вспыльчив, нетерпелив и силу его решимости, а точнее одержимости, я недооценила тогда по наивной глупости. Я считала эти качества больше достоинствами, чем недостатком, о чем сильно пожалела после. Знала я его со своих восьми лет, он был старше меня на четыре года и иногда мы пересекались в детстве во всяческих забавах. Но в девятом классе он впервые догнал меня по дороге из школы и начал дружеский разговор. С тех пор началось наше непринужденное ни к чему не обязывающее общение.

Он был среднего роста, очень хорошо сложен и приятен лицом. Темно русые волосы были коротко подстрижены, а карие глаза всегда сосредоточены и внимательны.

К концу одиннадцатого класса всем вокруг стало понятно, что дружба уже давно не просто дружба и это очень беспокоило мою тетю Зайнап.

— Халима, ты занята? — зашла она как то к нам с Марет в комнату. Я была одна и сидела на диване с учебником биологии в руках. То был выпускной год.
— Хотела с тобой поговорить.

— Нет, не занята, тетя Зайнап. Это можно отложить, — сказала я, закрывая книгу и спуская ноги с дивана.

— Халима,спрошу прямо. Почему этот парень Хамидовых живет и ночует на нашей улице? — у тети был весьма недовольный тон и я знала почему. — Неужели ты начала с ним "серьезный разговор"?

Никогда я не разговаривала с взрослыми о делах сердечных. Да и не было у меня раньше таких дел. Я немного смутилась, хотя знала, что этот разговор состоится, и непроизвольно его ждала.

— Я не стала бы этого делать тетя Зайнап, не посоветовавшись с тобой. — опустила я взгляд. — Но, должна признаться, он давно просит меня дать "слово".

— Я АЛЛАХ! — тетя Зайнап громко хлопнула. — Халима, забудь про это! Ты меня слышишь ?! Это самая плохая идея из всех возможных. Если твоего дядю разбудить ночью и спросить с кем он не хотел бы родниться, первым, кого он назовет — Хамидов Бека!

— Но тетя, это несправедливо! — возмутилась я. — Аслан хороший парень и вовсе не похож на своего отца!

— Не учи меня жизни, Халима! Я, возможно, не самая ученая женщина в этом селе, но к своим сорока пяти годам я точно  с уверенностью могу сказать, что мы есть то, что есть наши родители. Некуда нам деваться с подводной лодки. Даже ты, Халима, которая и лиц своих родителей не помнит так на них похожа, а что уж говорить про остальных?

Я снова собралась возразить, но тетя Зайнап подняла руку:

— Да, не спорю, мы можем играть определенные выгодные нам роли, особенно перед людьми, которые нам нравятся. Возможно, этот Аслан и не пьяница как его отец, возможно, даже никогда не станет. Но как сказал наш пророк ( с.а.в.), дети лишь на два пальца лучше или хуже своих родителей. Лишь на два, Халима! — она показала эту ничтожную меру. — Это очень мало! Очень! Хорошо, оставим отца .Он единственный сын в семье. Ты должна будешь жить с его родителями! — возмущалась тетя. — Ты подумала об этом? Ты видела его мать? Говорила с ней ?

Я отрицательно покачала головой. Видеть видела, но не говорила:

— А я говорила несколько раз. Они живут по соседству с моей двоюродной сестрой. — пояснила она. — Клянусь тебе, более говорливой и назойливой женщины я в жизни не встречала! Жизнь в одном доме с ней будет непростой.

Я поникла. Меня переполняли обида и жуткое чувство несправедливости, но тетя была права: мне нечем было возразить. Таков был наш мир. Тебя определяла семья и вопрос "Чей ты?" люди задавали гораздо чаще чем "Кто ты?"

— Ну так я тоже не большой куш, тетя, — сказала я чуть с опаской, заранее предвидя реакцию тети .

Она сделала выражение будто я сказала самую большую глупость на свете.

— Что это значить? Еще какой куш! Ты просто золотой куш!

Тетя меня сильно обняла , хотя ей не свойственна была такая нежность .Она была уменьшенная в годах копия своей свекрови.

— Ты из уважаемой семьи, дочь самого достойного человека, которого я знала, а мать твоя была настолько красива, умна и женственна, что я просила Аллаха на каждой молитве избавить меня от зависти к ней. Аллах смилостивился надо мной и я полюбила ее как сестру. Поверь, ты унаследовала все лучшее от них. Я знаю, что говорю и никогда не смей так говорить!

У меня не было сомнений в достоинстве своей семьи и родителей, но Аллах забрал их у меня. Я сирота, "избалованный мальчишка" — так меня называли в детстве, а что под длинными платьями скрываются уродливые шрамы знали все. Я не питала иллюзий насчет своего "удачного" замужества, как любили говорить девушки моего круга. Я молила Аллаха лишь послать мне человека, которого я смогу уважать и который будет уважать меня. Мне казалась, что я встретила такого. Настолько безупречно по отношению ко мне  вел себя Аслан.

Разговор с тетей отрезал все пути, которые я себе чертила. Но я не оставила надежд, хотя слова Аслану не дала и истинную причину не назвала. Попросила подождать пока закончу школу. На что он очень сильно обиделся, но я догадывалась что он будет меня просить не дожидаясь окончания школы и , что вообще м то и случилось . Но дядя отказал : пусть с начала закончит школу. 

Так получилось, что еще в далёкой молодости, когда дядя Таир был водителем сельхоз автомобиля в месте с отцом Аслана у них не заладились отношения. То было не удивительно — его отца  характеризовали как очень надменного и агрессивного человека, а в послевоенное время в условиях нищеты и безработицы он запил и больше не оправился. Люди говорили, что мать Аслана вместе с детьми (у Аслана была еще младшая сестра) часто пережидала бурю у соседей и родственников, ибо развод в нашем обществе была крайняя мера, а уж с детьми тем более. Кто-то действительно уходил в отчий дом,  оставив детей мужу, чаще родственникам мужа. Потому что "дети остаются с отцом" — таков был непреклонный закон гор, а кто-то, чтобы потом не ходить и не умолять показать детей, терпел. Многое терпел.

Я решила не спешить. Потому что замужество в семнадцать лет не было моей заветной мечтой, хотя я знала, что это логичная и неотвратимая ступенька моей жизни и морально я к ней готовилась. Возможно, мне удастся поступить в университет ( вероятность 1 к 100), а потом со временем, когда дядя поймет, что очереди из сватов не видать, поняв что в моей жизни есть человек милый моему сердцу, смягчиться и уступит, потому что мариновать девку дома в нашем обществе не приветствовалось. Молодые должны жениться и выходить замуж. И точка. Более чего бы ты не добился в этой жизни, если по достижении определенного возраста у тебя нет семьи, тебе никогда не стать уважаемым человеком. Нани часто говорила человек, если он здоров физически и психологически, будет стремиться к семье. Тому была причина отношения вне брака самый страшный грех, который карается смертью. Когда суровые законы Ислама переплелись с вековыми адатами, образовался этот удивительный мир: такой сложный, красивый и величественный, а временами жестокий. Он прошел суровую депортацию, годы атеистического советского прошлого, две войны, но сохранился. А потому что семья была высшей ценностью этих суровых людей.

Но в конце той весны в моей жизни закрутился неожиданный вихрь, перепутав все планы, мечты и ожидания. То, что произошло мне напоминает картину на рынке, когда идешь  спокойно, рассматривая товары, и вдруг останавливаешься, что- то приметив. Следом за тобой останавливается другой, любопытствуя, что вас привлекло, третий думает если стоят двое, значит есть что-то интересное, четвертый видит толпу и спешит не упустить хорошую покупку по привлекательной цене.

Примерно тоже самое произошло и со мной.Той весной я стала самой желанной невестой в селе, а причиной тому был человек, которого я видела один раз в жизни.

Байсангур.