Лакомый кусочек

Наверно это моя личная странность, но я обожаю ездить в машине по Москве, вечерней или ночной.  Сейчас сумерки сгущались, окрашивая небо в невообразимый розовый цвет. Да, такие закаты бывают даже в этой части земли, а не только на Бали зимой. Я вдавила газ в пол, пользуясь случаем — безлюдной трассы. Это тоже преимущество летней Москвы, как только наступит явная осень, все притащат свои задницы из-за города и начнется кромешный человеческий ад. Магазины, транспорт, дороги и пробки, люди, вторгающиеся в твое личное пространство и я, вторгающаяся в чужое не по своей воле. И их страхи, выпрыгивающие на меня из всех углов. Если человек не привык прилагать усилия, чтобы их скрывать – рано или поздно, он может оказаться лицом к лицу с кем-то из моей породы. И дальше могут быть разные варианты развития событий.
Обезьянка просунула голову между передних сидений и набрала в легкие воздух, чтобы что-то то спросить
-  Кажется, я ране просила тебя пристегиваться, даже если ты на заднем?
Вместо того, чтобы проверить, не перестраивается ли кто-то перед моим маневром, боковым зрением замечаю, как она закатывает глаза.
- Хоши... это Россия, тут никто не пристегивался на переднем сидении, до того, как начали штрафовать. Чего ты ожидвешь от меня?
- Ты родилась в Европе, я надеялась, что твои гены за то, чтобы ты выживала.
- Можешь нажаловаться маме.
- Мы обе прекрасно знаем, что я не хочу, чтобы она знала, что я ела сегодня. Значит мне придется терпеть твое непристёгнутую задницу в машине, которую веду. Реально, Пэрис, я жду момента, когда ты еще немного подрастешь, и я смогу лишать тебя чего-то более существенного, а не возможности проветриться.
- Но мы обе знаем, что ты со мной так не поступишь...- сладко поет ребенок у моего плеча, чем заставляет улыбнутся.
Да, она права.
Нет, я не буду продолжать этот дурацкий спор.
Мы паркуем машину каршеринга недалеко от нашего двора, чтобы пройти последние пол квартала вдоль пруда. Только первые дни сентября, но половина парковой дороги уже усыпана желтыми листьями. Эта еще одна причина не любить этот город. Именно осень накатывает слишком стремительно.  У тебя нет пары дней на то, чтобы свыкнутся с мыслью, ты просто просыпаешь одним утром от того, что дождь барабанит по  старому железному подоконнику, за окном темнота и рассвет даже не брезжит, а темпераура примерно на 10-15 градусов ниже, чем была в предыдущие сутки. Город просто ставит тебя в известность, что следующие девять месяцев ты будешь страдать. Сначала от слякоти, потом, если повезет, от снега  и мороза, и завершающий этап - весенний потоп вселенского масштаба.
Обезьянка кутается в теплый кардиган, подаренный мной на прошлый новый год. Он жуткого леденцового цвета, но она — девочка и пришла от него в восторг. Иногда, как сейчас, она идет практически в припрыжку рядом со мной и робко берет за руку, возможно, для того чтобы оказать мне поддержку в самые темные времена, или, чтобы получить ее. Она почти подросток, почти местная и почти счастлива. И за всем этим «почти» скрывается тот факт, что она — свободна, я свободна, а ее мать — лишь частично.
- Ты уже придумала отмазку на сегодня? - посмеиваясь, шепчет она где-то в районе моего локтя.
- Может она ушла по делам, и мы сможем просто заказать пиццу по позже.- ребенок снова ухмыляется со свойственной только ей дерзость. Чем вызывает приступ моего умиления и гордости. Приятно думать, что все неповиновение, которое появилось в ней за последние пару лет – от меня. Неоценимый вклад в воспитание подрастающего поколения.
Пэрис худая как щепка, если бы ей было суждено заниматься каким либо спортом — все тренера художественной гимнастики с ума бы сошли от счастья и захотели продать одну почку, чтобы заполучить ее себе. Но она абсолютно стопроцентно неспортивна. К тому же с копной почти афрокудрей не правится ни один гель сильной фиксации. И у Лондон были бы проблемы с тем, чтобы убрать их на соревнования. Ребенок счастливая обладательница карамельной кожи, сообщающая всем окружающим, что где-то  в ее родословной потерялись чернокожие, собственно как и темно-карие, почти черные глаза на пол лица. Она очень мила, хорошо воспитана и может усыплять бдительность окружающих на раз-два. Увы, это побочный эффект жизни рядом с такими как мы с ее мамой.
По сути, единственное, что нас волнует, когда мы думаем о ней — как сделать так, чтобы Акрос не узнал и не добрался. Да, мы выросли там, за меня выплатили дань при очень странных обстоятельства, о которых я не хочу подробно знать, а Лондон, все еще им принадлежит, но мы обе понимаем, что наша связь с ними не потеряна и, вряд ли, когда-нибудь таковой станет. Поэтому я пропускаю девчонку вперед, только, когда убеждаюсь, что в квартире никого, кроме моей подруги нет.
- Судя по запаху, у нас нет шанса на пиццу.- напоследок, бросает она, прежде чем исчезнуть в своей комнате. Я же прохожу на кухню, понимая, что мне придется как-то выкручиваться одной, потому что моя подельница дала заднюю
Лондон убирает локон, упавший на глаза, и пытается вчитаться в очередной рецепт, который ей не дастся, но она вбила себе в голову, что должна кормить ребёнка домашней едой. Возможно, именно из-за этого половина денег, заработанных мной, уходит на наш с Обезьянкой провиант, который мы реально едим, а не прячем по углам в герметичной упаковке, чтобы потом выбросить. Если вернутся к тому, как выглядит ее дочь, и,  условно, поставить их рядом, то первое что броситься в глаза — темные гены были не у ее отца.
Кожа Лондон — кофе с молоком к концу лета всегда преобретает невероятно потрясающий оттенок, я не знаю как она это делает, может дело в регулярном питании или еще в чем-то, но она у нее идеальна. Клянусь, за все время, что я ее знаю, у ни разу не было и прыщика на ее идеальных высоких скулах. Ее нос  - прямой и узкий, глаза миндалевидные и темные, ресницы пушистые и длинные. Слегка полноватые губы — вишенка на торте ее идеальности. Она ходячая реклама пластической хирургии. Очень старинно, что я не видела ее до сих пор на подобных плакатах.
- Что новенького?- говорю я, присаживаясь на высокий стул у кухонного островка залитого чем-то красным, мысленно надеюсь, что это не кровь какой-нибудь невинной птицы.
- Я приготовила гаспачо, а ты и Пэрис, судя по всему, поели где-то на выходе.- Я ухмыляюсь, потеряв бдительность, и Лондон тут же впивается в меня взглядом черных глаз. Реально, половина родительства это смотреть на детей угрожающим взглядом обещающим скорую смерть. Почему-то иногда она и на мне его практикует, и я никак не пойму, чем именно это заслужила.
Лондон нервно помешала кроваво-красную жижу в своей кастрюле, намекая на то, что я не ценю ее стараний.
Даже с расстояния в полтора метра это пахло словно варили помоечных крыс. Так что это не новость, что я инстинктивно поморщилась.
- Пахнет плохо? - с надеждой на отрицательный ответ, робко спросила она, растеряв всю свою воинственную обиженность. Я знаю, что подруга в правду старается. Но мой желудок не даёт соврать, совершая дерзкий кульбит внутри.
- Отвратительно...
Она делает глубокий спокойный вдох, затем, волевым движением подхватываете кастрюлю и выходит в сторону туалета, спасая меня от рвоты.
- Закажу пиццу? - спрашиваю в спину.- Тебе четыре сыра, как обычно?
- Ага.- вопит Лондон из глубины квартиры, перекрикивая звук сливающегося бочка.- Мелкой- гавайскую. Себе какую хочешь.
- Спасибо, за разрешение.- с сарказмом отвечаю себе под нос, открывая приложение, где уже забит заказ: 4 сыра, гавайская и пепперони.
Вот что нужно знать о нашем сообществе: абсолютно разные вкусы. И это касается всего. Поразительно, как мы друг друга ещё не прибили из-за какой-нибудь начинки для торта, например.
Я наблюдаю за возвращением подруги молча, не комментируя ее очередную неудачу. Просто обдумываю, что подарю ей на следующий день рождения кулинарные курсы... индивидуальные. И попрошу ее учителя быть предельно конкретным. Как с первоклассницей. Не уверена, что это поможет, но по крайней мере я попытаюсь улучшить нашу с Пэрис реальность, я наверняка потолстею в ближайшее время, если продолжу есть пиццу три раза в неделю.
Лондон возвращается ко мне на кухню и начинает оттирать последствия своей кулинарной импровизации, планомерно моет посуду и все приборы — павшие в процессе. Не буду скрывать, что пока она не убралась, наша светлая кухня из икеи, которую все знают по каталогам, была похожа на место преступления серийного убийцы-потрошителя. В итоге она наливает нам белого прохладного вина и садится рядом со мной, во главе нашего кухонного островка.
- Итак, как ваш с Пэрис день?
Все движение Лондон наполнены воздухом. Она нежная и невесомая, являясь полной мне противоположность.
- Вроде ничего. В ее школе думают, что мы с тобой — пара.- Лондон закатывает глаза, посмеиваясь.
- Лучше так, чем, когда ко мне клеится каждый второй разведенный отец. Девушки с нестандартной ориентацией чаще всего отпугивают.
- Не могу с тобой не согласиться.- слишком спокойно отвечаю я, смакую первый глоток ее любимого новозеландского совиньона. Идеальное вино с узнаваемым, очень ярким вкусом. Наверно единственное, которое я безошибочно узнаю в слепой дегустации. Я не фанат такого алкоголя, вино - триггер мигрени и Лондон знает. А еще она знает, что, если бы мне не подвернулся кто-то, готовый поделится своим страхом, я бы от него отказалась.
- Итак, Хоши...- словно лиса щебечет подруга.- Кто сегодня пал жертвой? Водитель такси?
- Мы ехали на арендованной тачке. И я не конченная идиотка и умею себя контролировать, особенно, если ребенок рядом. Если бы я решила, что твой вариант — хорошая идея, мы бы убились все втроем, потому что он отключился.
Лондон коротко улыбается одними губами, понимая, что я не собираюсь вывалит ей все сразу и продолжает.
- Ты делала это на глазах у Пэрис?
- На ее глазах я пила просекко.
- А потом села за руль?
- Сначала мне попался парнишка, щедро поделившийся своим страхом, который восстановил мою трезвость, а потом села за руль. Ты смотрю решила прикольнуться надо мной.- по прямому взгляду Лондон — нет.- Ты - ее мать и попросила меня никогда так не поступать. Я не ее нянька, но опять-таки — не конченная идиотка. Спроси то, что ты хочешь спросить и не юли.
- Ладно... На самом деле я не собиралась тебя пытать. Просто тут опять оно...- Выражение лица Лондон — будто она задушила нечаянно моего несуществующего хомячка. Жалость, ее собственное расстройство и переживания, немного страха. Совсем немного. Я считываю его по ее лицу, а не по ауре, мы все хорошо обучены скрывать ее. Это вроде бронежилета в мир таких как мы. Не видишь ауру — не знаешь эмоций — не можешь поживится — не нападешь. Поэтому я напрягаюсь, глядя на нее. Эмоции мы обычно тоже скрываем очень хорошо, а она сейчас будто не до конца хочет это сделать.
- Давай выкладывай. Как есть.
Лондон бросает короткий взгляд, убеждаясь, что комната Пэрис закрыта и извлекает из-за пояса под кофтой конверт. Крафтовая бумага, никаких марок. Лишь «Для Хоши» - на вьетнамском.
- Его доставили сегодня.
Я смотрю на конверт, подавляя волну адреналина, поднимающегося по моему позвоночнику. Каждый раз одно и тоже, я могла бы привыкнуть к этому, но, увы, я всего лишь надеюсь, что это последнее письмо. Так каждый раз: письмо лежит передо мной, а я пялюсь, прекрасно понимая, что это бомба. Не отвожу взгляда, чтобы уточнить у нее:
- Все как обычно?
- Супер вип пакет. Они потребовали мой паспорт. Я вписана как та, кому можно вручать.
- Почему ты просто не сказала, что они ошиблись адресом? - рычу я сквозь стиснутые зубы, все еще не отводя от конверта глаз. Каждый раз это ощущается словно предательство, коим по сути не является.
- Ты прекрасно знаешь,- смущенно говорит Лондон в свои руки, расположенные на коленях, - что меня с ним тоже связывает сделка. Материальная. Мы много раз это обсуждали. Если я получаю эти письма — он переводит деньги на счет, который в дальнейшем оплатит мою дань.
Да, я знаю это, мы, вправду, тысячу раз обсуждали, но я до сих пор не уверена, что вся эта сделка лишь  в получении писем. Я не уверена, что она не отправляет отчеты о том, как я живу, как питаюсь, с кем сплю и встречаюсь. Не то, чтобы последнее меня сильно расстроило, скорее я бы понадеялась, что это расстроит его. Поэтому я просто все еще втыкаю на конверт, будто он ядовитый.
- Ты будешь его читать?
- А ты и об этом ему должна доложить? Супер вип доставка, с отчетом о том, прочитано ли оно получателем.
- Хоши...- она шепчет мое имя на выдохе и пытается взять за руку, которую я тут же одёргиваю.- Ты же знаешь... Только письма и посылки.
-  И хочешь сказать за это он перечисляет тебе пятьдесят штук баксов? За каждое.
- За посылку я бы получила сотку. - пытается то ли пошутить, то ли сообщиться мне информацию Лондон. - Но их не было за последние 5 лет.
- А сколько ты получила за то, что я не сожгла квартиру после последнего ремонта?
Лондон молчит и отводит глаза. Год назад трехкомнатная квартира с большой кухней-гостиной, в центре Москвы на Патриках, подаренная моим бывшим Лондон за три дня до моего приезда, была затоплена. Буквально мы пришли все втроем после кино и ошалели, когда мои ноги по щиколотку погрузились в воду у входа.  Была зима и достаточно холодно, плюс из-за потопа, воду полностью перекрыли на несколько недель. Коммунальщики буквально сообщили нам, что, если мы хотим выжить в минус 20 за окном – лучше переехать в место, где функционировало центральное отопление. У меня были удачные недели, сезон всех спортивных боев, лишние деньги и я предложила Лондон и Обезьянке пожить в Сочи. Никто не возражал. А когда мы вернулись в квартиру, оказалось, что ремонт сделан, учтены все слабые места дома, новая мебель и кровати для всех. Свою я продала на авито в тот же вечер. Он мог ворваться в мою жизнь, но я уже не маленькая девочка, зависящая от него и  сама буду выбирать, на чем мне спать.
- Двести. - Лондон смотрит прямо на меня ни одни мускул на ее лице не дрогнул от моего провокационного вопроса. - Если бы ты не тронула ничего — сумма была бы выше.
- Тебе не стыдно так зарабатывать на мне?
- Я могла бы соврать, что есть немного что-то подобное.- Она хитро щурит глаза, понимая, что я пытаюсь как-то вырулить из озлобленности.- но я люблю тебя и считаю, что это справедливая плата за то, что терплю тебя тут. Хотя, должна признать, когда мы с ним договаривались, было впечатление, что проблем ты доставишь по больше, чем оказалось. Ты точно не будешь читать его?
- Нет, как и все предыдущие. Ему нечего мне сказать, чтобы как-то удивить.
- Вдруг там что-то важное?
- Например? Что он вернул мне мое имя, паспорт и ждет?
- А ты бы бросила нас?- голос Пэрис из-за двери прерывает наш разговор. Конечно маленький зверек подслушивала. Лондон стискивает челюсть и шипит:
- Сколько раз я тебе говорила: не смей греть уши, когда знаешь, что разговор не для них.
Ребенок стоит за косяком входной двери в кухню. Видно один глаз, половинку носа и губ. Она смущена, напугана, но все еще ждет от меня ответа. Я в ее жизни я провела почти половину и  превратилась в константу, коей никак не стану в своей.
- Малышка... - делаю тяжелый вдох.- все очень сложно с этим...
- Почему? Он же тебя отпустил... Заплатил дань, снял обязательства... Ты тут, свободная... никому ничего...
- Пэрис!- Рычит Лондон.- Тебя это не касается.
- Но, мам, я люблю Хоши и не хочу, чтобы она уходила. С ней весело... И она платит за еду.
Как по команде раздаётся звонок домофона возвещающего о прибытии курьера с пиццей. Мы все молчим секунды три, переваривая ее слова, пока я не выдерживаю:
- "Хоши платит за еду". Спасибо, хотя бы сказала, что любишь. А то я бы отослала эту пиццу назад. Или заплатила бы только за свою. Знаешь почему у меня до сих пор нет тачки и отдельной квартиры? Потом что я должна покупать нам нормальную съедобную пищу... А Лондон продолжает воплощать в жизнь свои кулинарные эксперименты.