Глава 1
Лондон, 1797 год.
Сегодня мой шестнадцатый день рождения. Я и мечтать не могла, что именно в этот день я побываю в Лондоне. Но это не подарок, совсем не подарок....
— Мама, маменька, гляди какой мост. Вот это громадина, – восхищалась Тауэрским мостом моя младшая сестра, — а что будет, если забраться на самый верх и спрыгнуть?
— Что ты! Что ты! Анабель! Что за мысли! Не стоило тебя оставлять в каюте с теми детьми, избалованными богачами, – быстро-быстро говорила мама.
— Избалованные богачи не общаются с такими, как мы и плывут на специальных кораблях, а ездят на золоченых каретах, а эти ребята хорошие и смелые, – отстаивала свою позицию сестра.
Мама что-то отвечала, но я не обращала внимания. Мой взгляд привлекли люди. Нищие люди. Казалось бы, что беднее нас нет семей, но это же не так. Эти люди, полураздетые в лохмотьях, голодные, грязные, еле ходят, просят и, попадая под колёса повозок, умирают... Барышни в огромных шляпах и цветных платьях кокетливо проходят по свободным дорожкам, стуча каблучками. Мы ждём своей повозки. В Лондоне мы для... За... В общем, папа у нас тут... Пропал. У него была какая-то слишком важная работа, поэтому он уехал далеко-далеко сюда. Нам пришло известие о том, что он пропал.
— Тесси, Тесс, – зовёт меня мама, но я не понимаю, что нужно откликнуться. Я погружена в свои мысли.
— Тереза!
— Да, что? – наконец дошли до меня позывы. Повозка.
— Мисс Френгред? – спросил мужчина в чёрном, выйдя из повозки, мою маму.
— Миссис Френгд и мои дочки Анабель и Тереза, – ответила мама.
Мужчина закатил глаза, потом быстро-быстро извинился, рассказал нам что-то «крайне важное» и помог сесть. Повозка была большой чёрной каретой без окон. Странная какая-то карета. Но где мои мысли? Нигде. Их нет, я отстала от реальности. Где я? Я не знаю. Через пару минут поездки я пришла в себя. Карета остановилась. Открыли дверь. Я вижу ещё одну такую же карету.
— Девчонку сюда! – слышала я ворчание. Мама испуганно обняла нас с Анабель.
Тот самый мужчина, который встретил нас, взял за руки мою шестилетнюю сестру и потянул. Она закричала.
— Да не эту, кретин!
Не успела я опомниться, как меня силой и с болью вытащили из кареты. Мама кричала, Бель плакала, я тоже кричала. Куда меня уводят? Что будет с мамой и сестрой?
На меня одели мешок . По голове ударили сильно. Теряю сознание.
Спустя время я что-то услышала. Голоса.
— Но что ты там капошишься? –говорил один голос.
— Ты уже сделал половину дела, так доделай до конца, – говорил другой. А третий жалобно ныл:
— У неё ребра железные.
— Кретин, это у тебя руки кривые, сердце вырезать не можешь! – снова говорил первый голос.
Я ничего не видела и не чувствовала. Только слышала.
— Вот оно! – воскликнул третий голос.
— Так вынь его, быстрее и ты уволен! – орал первый голос.
Потом послышался резкий стон. Вот, что значит «уволен». Того беднягу убили...
Хотя, этот бедняга вырезал сердце какой-то бедняжке.
Мои глаза открылись. Я на Тауэрском мосту. Эти люди. Неужели нас никто не видит? Удивительно, но на мосту никого. Мужчину в чёрном достают из кареты и вышвыривают за мост. Потом вытаскивают девушку в сером платье с красными пятнами. Скорее наоборот: красное с белыми. Или... Стоп, да это кровь. Много крови. Это та самая бедняжка без сердца в прямом смысле. Широко раскрытые серые глаза этой бедняги просят о помощи. Но ей уже никто не поможет. Но ведь эта девушка я. Это меня сейчас выбросят в воду. Но если та девушка – я, то кто я? Я же наблюдаю со стороны. До меня долго доходит, но да, я умерла...
На мгновение я почувствовала удар ледяной воды по коже. Я стою на мосту и я же погружаюсь камнем в воду. Карета уезжает. На мосту по-прежнему пусто.
Прошло, наверное, много времени, когда я , наконец, оторвала взгляд от воды и стала думать. До меня дошло – я умерла. Меня нет. Те мужчины – убийцы. Но что стало с мамой и Анабель? В испуге я побежала вдоль моста, не зная куда. Врезаюсь в проезжающие мимо повозки, но не ударяюсь. Я прохожу сквозь них. Стоп. Нужно успокоиться. Куда я бегу? Не знаю. Зачем я бегу? Найти маму. А что, если их с сестрой убили? Нет, не думать такого!
Я долго бегала по городу сквозь людей с попутным и встречным ветром. Насколько нереально моё существование я не понимала тогда и не понимаю сейчас. Я пыталась найти место и людей, не имея возможности говорить с людьми.
— Вы не видели тут карету, чёрную и без окон? И лошади такие хорошие, четвёрка... – спрашивала я прохожих. Люди не слышали меня. Если бы и слышали, то не помогли бы...
Я в отчаяние. Все повозки мне мерещатся чёрным каретами без окон. Все люди для меня – мужчины-убийцы. Все крики – крики моих родных. Я в бреду. Я вижу мерцание. Понимаю, это призрак. Призрак. А я кто? Я тоже призрак. Подбегаю к мерцающему человеку.
— Вы живы? – выдаю я.
Уже не человек рассматривал меня, как сумасшедшую. Действительно, какой недалёкий вопрос я задала мёртвому. Я успела рассмотреть этого призрака. Мальчик. Совсем маленький. Лет 7-8. Его бездонные глаза в слезах. Он открывает рот. Хочет ответить, но он растворяется в воздухе и исчезает.
Я где-то читала, что душа после смерти остаётся на Земле, если у неё есть незавершенные дела. Правильно, какие дела могут быть у маленького мальчика? Никакие. Вряд ли он поставил перед собой какую-либо значимую цель. Он умер и исчез. Его нет вообще. Или есть? Он попал в другой мир. Я тоже хочу туда попасть, там, наверное, меня все будут и видеть и слышать. Разве моё незавершенное дело – узнать, что стало с мамой и сестрой? Я всё равно не смогу им помочь. Я буду искать это дело. Ради чего-то же я осталась тут. Нужно завершить это что-то.