Я и Мистер Совершенство

Ощущение чего-то неприятного и щекочущего ворвалось в мой сон, в котором я нежилась под солнцем на нежном песке на одиноком сказочном острове, и я дернула плечом, надеясь избавиться от пробуждающей щекотки. Ощущение не исчезло, а усилилось, и дивный остров внезапно растворился, а я резко открыла глаза. Шторы были не задвинуты, хотя на ночь я всегда их плотно задвигала, и комнату наполнял яркий солнечный свет, который в первое мгновение ослепил меня, и я зажмурилась, разгоняя разноцветные мушки перед глазами.
Над ухом раздался смешок, такой родной и знакомый. Я едва поверила своим ушам. Быть может, я еще сплю? Какой чудный сон, гораздо лучше, чем все остальные.
Я осторожно повернулась к лежащему рядом со мной лохматому черноволосому парню в одном нижнем белье, губы которого растянулись в яркой белоснежной улыбке. В длинной руке это чудо держало перышко от подушки, которым, похоже, и добивалось моего пробуждения. Я сонно поморгала и спросила у этого приятного глюка:
- Это же сон, да? Ты ведь не мог прилететь сегодня? Я еще не успела приготовить твой любимый ягодный пирог!
Чудо, улыбаясь, выслушало мой глупый монолог, и звонко расхохоталось. Я засмеялась вместе с ним, потому что было невыносимо приятно слышать родной смех.
- Сегодня понедельник, Лили, - мягко сказал любимый голос. - Разве я не должен был прилететь в понедельник? Просыпайся, спящая красавица!
Чудо кинулось на меня, щекоча мои ребра длинными музыкальными пальцами, и я завизжала, обхватывая его руками за тонкую шею:
- Билл! Ну хватит!...Только не это, ахах! - я резко перевернула нас, и со всей силы прижала парня к развороченной постели. - Так тебе!
Билл замер, солнечно улыбаясь, обнимая меня руками и прижимая к себе. Я во все глаза пялилась на лежащего подо мной парня, который оказался вполне реальным, а не плодом моего воображения:
- Билл? Это ведь правда ты?
Билл игриво и насмешливо поднял правую бровь отработанным за годы движением и взлохматил мне волосы.
- Билл! - воскликнула я и в следующую секунду, наконец, ощутила эти мягкие ухмыляющиеся губы, эти крепкие руки, прижимающие меня к себе. Отмечаю про себя, что он подкачался.
Это точно мой персональный рай, мое личное солнышко, согревающее мою душу одной своей солнечной улыбкой. То, как действует на меня Билл, даже немного пугает меня: одним колким словом он мог глубоко ранить меня, а его смех заживлял эти раны, восстанавливая мое хрупкое сердце, которое бьется для него.
Билл прикусил мою нижнюю губу и чуть оттянул ее, заставив меня еле слышно простонать. Слишком долго его не было рядом со мной, слишком долго. Я ласково пропустила его спутанные волосы сквозь пальцы, зная, как ему это нравится. Билл выдохнул сквозь поцелуй, и собственнически сжал мои оголенные ягодицы:
- Ты так похудела....Поиграем?
- Готовься проиграть, милый, - игриво улыбнулась я парню, и сама впилась в его губы, покусывая и зализывая места укусов. Боже, как приятно слышать его тяжелое дыхание, чувствовать его властные руки. Билл провел рукой вверх под моей футболкой для сна, и сжал мою левую грудь, вызывая слабую дрожь в моем теле.
Я приподнялась на моем парне, сев на его бедрах, и стянула ненужную вещь, кинув ее куда-то на пол. Билл довольно заулыбался, в его глазах заиграли любимые мною чертики, и он положил свои горячие ладони на мои бедра.
- Готов, родной? Не боишься...проиграть? - тяжело выдохнула я, начиная раскачиваться у него на бедрах, имитируя половой акт. С каждым движением внутри меня все замирало, и дрожь прошивала все мое тело, словно молния. Билл помогал мне, дергая меня на себя за бедра, резковато, но так сладко. «Любимый тоже по мне соскучился», - от этой мысли сладко заныло в груди, и внизу живота потяжелело.
Билл перевернул нас, прерывая мои игры. Я смотрела на него затуманенным взглядом, чувствуя, как он стягивает с меня последнюю деталь одежды.
- Билл, быстрее, - выдохнула я и попыталась стянуть с него черные боксеры, стремясь преодолеть, наконец, все преграды между нашим единением. Билл мягко усмехнулся и убрал мои трясущиеся руки, сам освобождая себя от одежды.
- Быстрее! - воскликнула я, похлопывая исцеловывающего мою грудь Билла по спине, - Ну же, Билл! Я...ааах....
Билл вошел резко, одним движением, властно, с победной улыбкой на лице. Да, да, ты как всегда выиграл, мой хороший, гордись своей победой, но только сделай мне хорошо.
Билла не было четыре месяца, и за это время мое тело уже отвыкло от близости, поэтому теперь от каждого движения парня внутри, меня прошивала легкая боль, но дрожь наслаждения затмевала все болевые ощущения. Билл покусывал мои соски, и я вздрагивала, когда он проводил по ним языком с сережкой. Парень играл со мной, то замедляясь, то входя в меня быстро и глубоко.
Меня хватило на совсем недолгое время, хотя казалось, что его мне будет бесконечно мало. Тяжесть внизу живота стала болезненной, и через секунду меня прошила волна жара.
- Билл, да! - громко простонала я, сжимая парня внутри себя. Билл задрожал, и, прорычав что-то непонятное, кончил глубоко внутри меня. Наконец-то мы вместе.
Билл лежал на мне, не шевелясь, положив голову мне на плечо, и я, чувствуя приятную тяжесть на себе, взяла его ладонь и целовала каждый пальчик.
Мой рай, мой. Никому не отдам.

* * *

- А теперь я жду твоих объяснений, Билл, - строго сказала я, сидя на кровати в шортах и майке, когда парень вышел из душа, и начал рыться в шкафу, совершенно не стесняясь своей наготы. Правильно, чего я там не видела. Или не трогала. В другой раз я бы захихикала, но не сейчас.
- Насчет чего? - да, дорогой, включай дурачка.
- Ты не звонил и не писал мне долбанные два месяца! Два месяца, Билл! Ты забыл, что у тебя есть девушка, милый?
Билл закатил глаза и натянул черные джинсы на голое тело, после чего сказал:
- Почему я каждый раз должен тебе объяснять элементарные вещи, м? Слово «занят» тебе что-нибудь говорит? Я не мог следить за телефоном каждую минуту, уж прости. Я его даже не заряжал, когда он разрядился.
- Настолько занят, что не мог зарядить и включить телефон? - мои глаза заслезились от сдерживаемой обиды. - Даже Том был на связи! Почему ты не позвонил мне вчера сам, не сказал, что прилетишь сегодня? Почему это сделал Том, а не ты, ответь мне, черт возьми!
На последних словах мой голос подозрительно задрожал, и я поспешила выскочить из комнаты, чтобы не разреветься прямо при Билле. Он терпеть не мог, когда при нем кто-то начинал жалеть себя. Он просто не уважал таких людей. Мне совершенно не хотелось терять его уважение, поэтому я решила притвориться, что жутко хочу поскорей заварить нам кофе. С Биллом я еще успею разобраться.
Однако кто-то меня опередил. Этот кто-то сидел ко мне спиной на моем любимом высоком стуле, ужасно ссутулившись, смотрел новости и попивал свежесваренный кофе. На спине у этого кого-то лежали черные брейды, завязанные в хвост.
Боже, ну ты и тупица, Лили Эванс. Конечно, Том прилетел вместе с Биллом, и все это время был с нами в одном доме. От мысли о том, что он мог нас слышать, мои щеки опалило жаром. Я наверняка сейчас была вся пунцовая, а мне еще здороваться с ним, вот черт.
- Это кто у нас тут сидит? - ласково пропела я, стараясь не напугать ничего не подозревающего Тома, который все равно дернулся и повернулся ко мне, едва не облившись горячим напитком. На его губах сразу расцвела добрая улыбка, от которой у его глаз появились лучики смешливых морщинок. Мой чеширский котик.
Сразу хочу сказать, чтобы не было сомнений. Мы с Томом хорошие друзья, я люблю его, как друга, и он, кажется, отвечает мне взаимностью. Думаю, в этом плане мне очень повезло: понятия не имею, что бы я делала, если бы с Томом у меня не сложились такие дружеские отношения. По меньшей мере, отношения с Биллом складывались бы тяжелее, ведь ему очень важно мнение старшего брата.
- А кто это выполз, наконец, из спальни, м? - ехидненько пропел мне в ответ Том. Поддел, зараза, промолчать ведь не мог.
- А кто... - я покосилась на плиту, - не умеет варить кофе? Кто загадил мою белоснежную плиту?
- Кто не приготовил к нашему приезду ягодный пирог, хотя обещал? - обвиняюще смотрел на меня парень, и в его глазах блестели смешинки.
Чеширский котик «непонимающе» пожал плечами и раскрыл свои теплые объятия, куда я поспешила нырнуть, ткнувшись носом во вкусно пахнущую шею. Я провела ладонями по сутулой спине, и выдохнула:
- То-о-ом.
- Лили, - промурлыкал тот, проходясь легкой щекоткой по моим бокам. Я, счастливо засмеявшись, вывернулась и отскочила от этого коварного чешира, тем более что Билл уже спускался сюда. Нельзя сказать, что он ревновал меня к брату, потому что Билл был по большей мере человеком рациональным, рассудительным, и уж точно понимал, что я люблю его, Том любит его, и мы никогда и не подумаем предать его. Однако даже самый здравый человек может в какой-то момент приревновать и натворить глупостей. Этого бы совсем не хотелось, поэтому при Билле мы старались держаться на расстоянии.
Билл преувеличенно весело попросил меня сделать ему кофе и уселся напротив брата, который снова переключился на просмотр новостей. И что ему там так интересно, я не пойму? Цена на нефть? Или погода в Гамбурге?
- Итак, расскажите мне все, - попросила я, когда сделала кофе себе и Биллу, и демонстративно села рядом с Томом.
- Все было как обычно, Лили. Концерты, концерты, концерты, репетиции, фотосессии, интервью, фанаты, фанаты, - как зомбированный проговорил Том. - Ну, то есть красивые горячие фанаточки, ммм...
Я закатила глаза, когда Том облизнулся и погладил себя по животу. Вот любит же построить из себя мачо и Казанову, хлебом не корми. Билл молча пил кофе, поглядывая на меня своими темными глазищами.
- Том, окажешь мне услугу? В следующий раз, когда вы уедете так надолго, следи за зарядкой телефона Билла, ладно? А то он сам не в состоянии, - мило прощебетала я Тому, косясь на нахмурившегося Билла.
Том уткнулся в чашку и поглядел на меня непонятным взглядом, как-то виновато и немного с жалостью. Я решила не заострять на этом внимание сейчас. Где-то на подсознательном уровне я чувствовала, что не надо рыться во всем этом, что это выйдет себе дороже.
- Успокойся, не устраивай здесь цирк. Я не собираюсь перед тобой оправдываться, понятно? - кинул мне Билл, вставая и выливая недопитый кофе в раковину. Я обиженно следила за его действиями.
Билл, не обращая на мой обиженный взгляд никакого внимания, вышел из кухни. Послышались шаги по лестнице.
- Забудь об этом, Лил, - мягко попросил меня Том, и я непонимающе моргнула. - Это ведь уже прошло, сейчас все по-другому, мы вернулись, мы рядом с тобой, дай Биллу время все обдумать, и тогда он извинится...может быть.
Да, особый пунктик Билла: он терпеть не мог извиняться. Просто патологически этого не выносил, даже когда был неправ. Ему легче было притащить какой-нибудь примирительный подарок или букет цветов, сводить в ресторан - это у него такой особый способ бессловесного извинения. И ты что хочешь делай, но прощай его за это. Хотя прощать иногда совсем не хотелось.

- Лил, налей мне сока, - бросил мне Билл, печатая что-то Густаву по Интернету, ну конечно, ведь он у нас всегда такой занятой, куда деваться.
Я, расслаблено лежа на диване, пошевелила пальцами ног. Боже, как ноги устали, словно я от Китая ползла на корточках. Или занималась на тренажере. Или...в общем, как ни говори...Я очень устала. Я была буквально без задних ног. А все почему? Потому что Сенди Фишмен не смогла выйти на свою смену, которая следовала сразу после моей. Небольшой магазинчик цветов со скромным названием «DieBestenBlumen» находился почти на окраине Берлина, но в него всегда приходило много клиентов, так как хозяйка магазина, фрау Мэй, чистокровная англичанка, каким-то ветром занесенная в Берлин, оказалась очень щепетильна и совестлива в вопросе своего цветочного бизнеса. Цветы в магазин поставлялись часто и с многих концов мира, поэтому товар всегда отличался свежестью и разнообразием. Работы в магазине было невпроворот, поэтому фрау Мэй продлила работу магазина не до 21:00...а до 6:00. Теперь я частенько работала цветочной феей по ночам. Билл очень злился, когда я вместо ночи с ним бодренько собирала сумочку, целовала его щеку, и упархивала на работу на своей машине. «Нафига тебе работать? - недоумевал Билл. - Тебе ведь ничего не нужно, я же тебе ни в чем не отказываю!». «Это твои деньги, а не мои. А мне нужна работа, Билл, я должна чем-то заниматься. Тем более я люблю эту работу. И потом: я не хочу сидеть у тебя на шее!» - твердо отвечала я.
Сегодня утром Сенди Фишмен не вышла на работу, потому что нечаянно сломала замок в квартире, закрывая дверь. Вы спросите, как можно сломать замок своим ключом? Я и сама этого не понимаю, но можете спросить у Сенди, ведь она в таких делах настоящий спец. И в итоге я осталась еще и на дневную смену.
Диван в гостиной казался мне самым удобным местом на земле. «Божественно», - пропели бы мои ноги, если бы могли.
- Лили, я попросил тебя налить мне сока, тебе сложно?
Билл, наконец, посмотрел на меня, и в его глазах сквозила укоризна. Что? В чем он меня укоряет, черт возьми? Я отпахала две смены в магазине, несколько часов мучалась с заказом требовательного клиента, которому надо, чтобы в букете были «белые-синие-голубые» цветы, и каждый из них с бантиком соответствующего цвета. Билл со вчерашнего дня сидит дома, и спал сегодня до пяти вечера.
- Почему бы тебе не поднять свою звездную задницу и не сделать все самому? Я устала, как вол, поэтому отстань, милый.
- Устала? Да что ты там делаешь? Подливаешь воду? Составляешь букеты? - ну все, Билла не заткнуть, он тут решил оторваться на мне за все свои ночные «обиды».
- Да, а еще повязываю бантики на стебельках! - огрызнулась я, вытягивая и подтягивая ноги, чувствуя, как хрустят суставы.
Билл молчал минуты две, так что я решила, что он решил от меня отстать, но потом он выдал:
- Так ты нальешь мне сок или нет?
- Бля*дь, Билл! У тебя совесть вообще есть, нет? Я же сказала, что чертовски устала. Клиент такой попался...
- Ах, клиент ей плохой попался, какая прелесть. Ну, хоть заплатил достойно? - противненько заулыбался Билл, вставая со стула и уходя на кухню.
Я резко вскочила и заковыляла за ним, преодолевая боль в ногах:
- Что ты сказал? Это что это ты имеешь в виду, милый?
- А ты не поняла? Так я повторю, - сказал Билл, наливая себе злополучный апельсиновый сок в мой любимый стакан с ангелочком. - Меня не устраивает эта твоя работа. Пропадаешь по ночам, приходишь никакая. Клиенты плохо платят. Слушай, а ты точно работаешь с цветами?
Мне казалось, что мои глаза вот-вот заискрятся молниями, которые прожгут Билла насквозь. Я, будучи Весами по знаку зодиака, терпеть не могла несправедливости. А в данный момент Билл был крайне несправедлив ко мне.
- Ну конечно, милый, - приторно протянула я. - Ты ведь всегда во мне сомневаешься, не так ли? Хочешь, приезжай в мою смену, проверишь все сам. Я тебя обслужу по высшему разряду, как самого лучшего клиента.
Билл опасно сощурился. Не стоило этого говорить, ой как не стоило. Еще одна фишка Билла: когда его заносит, не раззадоривайте его, лучше промолчите и скройтесь с его глаз на какое-то время, дайте ему время поостыть. Но иногда так надоедает придерживаться всех этих негласных правил.
- Лили, ты знаешь, что твое призвание - клоунада? - процедил мой единственный, ставя стакан на стол с такой силой, что по нему поползли мелкие трещинки, и я досадливо поморщилась, видя варварское уничтожение моей любимой вещи. - Может, бросишь, наконец, свои цветочки и будешь проводить время со своим молодым человеком? Или тебе с цветами интереснее? Ты скажи, может, я чего-то не понимаю.
- А тебе с музыкой интереснее, чем со мной? Может, бросишь свое пение? - передразнила я его, хотя эти мои слова были полным бредом.
Я прекрасно понимала, что значит для Билла его работа, и что она ему приносит, и никогда в жизни бы всерьез не заикнулась о своем желании видеть его почаще в ущерб его карьере.
- Мое пение приносит мне миллионы, дорогая. А что тебе приносит твое ковыряние в земле? - Билл презрительно смерил меня взглядом и зашагал прочь из кухни. - И да, еще кое-что - с музыкой мне действительно интереснее!
И Билл ушел, гордо задрав голову. Надо же, какой банальный и коронный номер - сказануть что-нибудь колкое в дверях и быстро выйти, не дав оппоненту возможность ответить, тем самым показывая свое превосходство и остроумие. Бред собачий, а не остроумие.
Я поставила стакан с ангелочком, на веселом лице которого проходила трещина, превращая его в злобный оскал (какая ирония), к раковине. Включила воду и поднесла стакан, который сразу среагировал окончательным распадением на осколки. Ангельская голова со злобной рожей оказалась на одном кусочке стекла, а тело на другом.

Что ж, пусть этот ангел будет последним павшим смертью храбрых в наших домашних боях.

- Том, а где Купер? - да, мой склероз процветает: сначала забыла о Томе, теперь о его собаке. - Куда ты его дел?
- Да никуда я его не дел, - весело отмахнулся расслабленный Том. - Вон спит себе на заднем дворе. У него стресс из-за перелета, пусть спит.
- Конечно, пусть спит, и ты поспи, тебе тоже надо отдохнуть, - я похлопала Тома по плечу и пошла к черной двери, чтобы найти страдающую собаку. К черту Билла - пусть злится сколько влезет, а я пойду поболтаю с собакой, она то хотя бы всегда мне рада. Бедняга Купер - хозяин мотается по миру, и упорно таскает его с собой.
- Да я потом, - вяло протянул Том, и, судя по звуку, широко зевнул.
Пес и правда спал на боку на крыльце около двери, спрятавшись в тени от слепящего солнца. Во сне у пса дергалась задняя лапа. Собаке, видимо, и правда было очень плохо.
Я чуть боязливо подошла к беспокойно спящему Куперу. Вообще, Купер - очень умный пес (по собачьим меркам), и никогда не кусал меня, не лаял без повода на незнакомцев и их питомцев. Но я патологически боялась более-менее крупных собак. Страх появился еще в глубоком детстве, в возрасте около пяти лет меня сильно укусила соседская овчарка. Сейчас я, конечно, понимаю, что сама виновата, что не стоило дергать ее за хвост и сильно обнимать за шею. Овчарка, похоже, восприняла мои проявления любви за атаку. И атаковала в ответ. Руку зашивали, все было не так уж серьезно, но с тех пор я не могла подойти к собакам без боязни.
Вот и Купера я всегда побаивалась, когда он игриво прыгал на меня, или бежал на меня. Я никогда не показывала этого страха Тому, не хотелось, чтобы он принял меня за трусиху.
Я прижала руку к теплому шерстяному, вздымающемуся от дыхания, боку. Пес и ухом не повел. Я пару раз легко погладила бок собаки, после чего тихо зашла обратно в дом. Пусть спит.
Том дремал на диване под звуки включенного телевизора, чуть приоткрыв рот. Я выключила телевизор, зашторила окна, и дом погрузился в полную тишину, нарушаемую лишь секундной стрелкой часов на кухне.
По хорошему, надо бы принести Тому хотя бы подушку, а то уснул он в такой позе, что после пробуждения не сможет двигать шеей. Придется нарушить покой обиженного Билла, который не выходил из спальни. Наверное, ждет, что я первая подойду.
Я поднялась на второй этаж и тихонечко приоткрыла дверь в спальню, заглядывая внутрь. Там тоже было темно, и я без опасения зашла в комнату.
Билл спал на животе, накрывшись легким одеялом, развалившись на кровати, как принц, свесив правую руку. Его неприкрытая бледная спина словно светилась во мраке комнаты.
Я присела на кровати, неосознанно протягивая руку, чтобы коснуться этой спины с россыпью маленьких родинок. Хотелось провести по ней рукой, поглаживая, расслабляя, снимая усталость. Билл ведь поэтому и раздражается на меня - из-за бесконечной усталости. И сегодня он раздражался из-за этого, ведь они почти сутки не спали, сразу после after-party полетели домой, ко мне.
Я должна быть терпеливее по отношению к своему парню, ведь я люблю его, действительно люблю, и не хочу, чтобы ему портили нервы еще и в его собственном доме. Это просто несправедливо.
Невесомо проведя рукой по спине спящего Билла, я вспомнила, зачем вообще сюда поднялась. Видите теперь, как на меня действует спящий Билл? Мои мысли разбегаются, и я напрочь забываю обо всем.
Том. Том, Том, Том. Спящий Том, подушка, да. Захватив мягкую подушку, я спустилась к спящему чеширскому коту. Который оказался совсем не спящим, как выяснилось, когда я попыталась перетащить его голову на подушку.
Том резко схватил меня за руку и дернул, отчего я вскрикнула и повалилась на диван. Том заржал, не открывая бесстыжих глаз, а я яростно зашептала:
- Ты совсем спятил, что ли? Я чуть Богу душу не отдала от страха! Вот и помогай после этого людям!
И швырнула подушку прямо в распухшее от усталости лицо, с которого не сходила довольная улыбка. Том без всякого труда поймал подушку и положил ее себе под голову, улегшись удобнее, и протянул, пододвинувшись:
- Вот что ты психуешь? Ложись рядом, поспи. К Биллу ты сегодня явно не полезешь.
- Ну спасибо, Биллозаменитель, - я улеглась на освобожденное место. - Почему ты не спишь? Я тебя разбудила?
- Нет, я немного дремал, но, как видишь, проснулся. И ты тут не причем.
- А в чем дело?
- Все в порядке, Лили. Я просто проснулся. Чего ты раскудахталась? - Том, наконец, приоткрыл темные глаза и посмотрел на меня лисьим взглядом.
Убью.
- Молчи лучше, не то я использую эту подушку так, как делали в средневековье мужья с неверными женами.
Том жалостливо простонал, пододвигаясь и укладывая свою тяжеленную голову мне на плечо, перекидывая через меня руку. Теперь я и двинуться не могла, замечательно.
- Том, у тебя сколько голова весит? Голова не должна быть такой тяжелой, все плечо отдавишь, блин, - поинтересовалась я у улыбающегося парня.
- Нормальная у меня голова. У меня мозг много весит, потому что я умный. Все, отстань, спи, - Том прижал мою голову к подушке.
- Ты будешь просто замечательным отцом, Том. У тебя потрясающий способ усыпить ребенка!
Том же только зевнул, явно желая ответить мне, но не имея на это никаких сил. Странно, он так захотел спать, когда я пришла. Я, похоже, навеваю на него такую скуку, что его моментально клонит в сон.
Я захихикала и прикрыла глаза, надеясь, что Билл не проснется раньше нас и не застанет нас, спящими почти в обнимку на одном диване.