6
***
– Кто-то ворует трупы, – протянул Чон, поднося кубок к губам. В мерцании огней от камина, его глубокие, налитые тьмой, глаза казались багряными. – Я бы подумал, что ты, но ты на диете, – философски заключил он.
Чим выразил своё мнение равнодушным взглядом и отрезал от сочного мяса кусок.
– Люди – вонючие и грязные существа, только ты можешь пить их кровь.
– Кровь сладкая, – блаженно улыбнулся Чон. – И я пью ни ради забавы, – мрачно добавил он.
– Знаю, – кивнул Чим. – Потому что никак не желаешь сдохнуть.
– Я не готов, – притворно вздохнул он. – Но суть не в этом. Кто-то... ворует... трупы. Свежие. Меня это волнует.
– Попахивает ритуалами, – флегматично заметил Чим, погружая в рот очередной кусок говядины. – Сивилу ты сожрал ещё три года назад, но кажется, последователи остались. Может, снова хотят возродить сущность Бога Сурта?
Чон подпёр щёку кулаком.
– Разберись.
– У тебя есть инквизиторы, – бесстрастно отозвался Чим. – Я не обязан гоняться за ведьмами, лишь «чистить» за тобой. Забыл?
Демон устало потёр глаза.
– Они будут год искать, пока у меня всё кладбище не перетаскают. К тому же... ты же не хочешь встретиться с собственным отцом?
Чим замер и шумно выдохнул через нос.
... под ногами сгущалась тьма.
– Сурт мне не отец.
– Но твой создатель, разве это не одно и то же? – парировал демон. – Если его возродят – на земле начнётся хаос. Ну хуже того, их которого мы бежали. Хочешь снова вернуться в Бездну?
– Хорошо, – произнёс Чим и продолжил есть. – Я займусь этим прямо сейчас, – быстро доел, взмахнул рукой и исчез в густом тумане...
На кладбище было тихо. Чим без труда вошёл за ворота незамеченным, потому что стража дремала. Неудивительно, что трупы продолжают воровать.
Опустился на корточки возле могилы, которую недавно откопали и принюхался. Никаких посторонних запахов не ощущалось. Пришлось пройтись по всем могилам, из которых своровали покойников.
... на кресте пронзительно каркнул ворон.
Чон оскалился, в темноте призрачно сверкнули его жёлтые глаза, спугивая шумную птицу.
Преступники хорошо постарались скрыть следы, но Чон всегда проявлял настойчивость. Он не поленился проверить за пределами кладбища, каждый куст и камень, пока не нашёл тонкий волос, зацепившейся за ветку. Человеческий чёрный волос пах ладаном и тонким ароматом разложения...
В поместье вернулся глубокой ночью и первым делом отправился в сад. Прижался ладонями к стеклу, ощущая, как в крови разливается тепло, даруя умиротворение.
Девчонка установила лампы, которые просила, поменяла грунт... Если сад в скором времени оживёт, это будет настоящим чудом...
Особняк встретил чистотой и свежестью.
Чим неприязненно поморщился и пошёл на мерзкий запах человеческой еды. В жаровне стоял горшок с белым месивом. Скривившись, выключил и захлопнул металлическую дверцу печи.
... девчонка спала, сидя за столом. Положила голову на руки и даже не шелохнулась от громкого звука. Её лицо казалось бледнее обычного. На руках виднелись свежие порезы и царапины.
Чим развернулся и направился к лестнице, с каждой секундой всё больше ощущая, как его раздражают перемены и чужое присутствие в его логове. Раздражает тепло и запахи...
Почти дошёл до дверей своей комнаты, как вдруг замер, задумавшись.
«Человек слаб, легко может заболеть...» – развернулся и, растворившись во тьме, оказался перед девчонкой. Снял свой камзол, накинул его ей на плечи и развёл в гостиной камин, чтобы тепло от него шло в кухню. И только оказавший в тёмной комнате, исписанной мёртвыми символами, за высокими резными дверями, смог выдохнуть.
Непроницаемая темнота успокаивала, помогала заснуть. Чим лёг на пол, прижавшись спиной к стене и подтянул к себе колени. Символы не позволяли тьме вырваться, пока он спит. Не позволяли ей завладеть разумом...
***
Проснулась на этот раз не от лютого холода, а оттого, что всё тело затекло. Особенно шея и руки. Я просто не чувствовала их, а когда мышцы одновременно пронзили тысячи игл, чуть не застонала.
Как я могла заснуть?
– Моя каша! – испуганно соскочила со стула, позабыв о том, что руки онемели и бросилась к печи жаровни. Она была холодной. Каша не пригорела.
Облегчённо выдохнула и вдруг замерла.
А кто тогда её выключил, если я уснула?
Покосилась на лестницу, ведущую на второй этаж и сглотнула. «Пёс» уже вернулся?
Повернулась, чтобы поставить чайник и заметила на плечах песчаного цвета камзол. Не мой... и в доме подозрительно тепло. Словно кто-то разжёг в гостиной камин...
На лестнице раздались шаги.
«Пёс» выглядел, как и всегда. Бесстрастный, равнодушный, опасный. По нему никогда не скажешь, устал он или нет, о чём думает.
– Эм... я сейчас схожу в уборную и накрою на стол. Позавтракаем?
«Пёс» остановился и едва заметно поморщился.
– Я схожу в сад, а потом... нам нужно в город. Тебе за платьем.
– А завтрак? – подозрительно спросила. – Или вы... совсем ничего, кроме мяса не едите?
– «Ты»... обращайся ко мне на «ты», так проще, – отозвался он, намереваясь пройти мимо.
– Попробуй хотя бы гуляш, – выкрикнула я вслед. – Там есть мясо, я полночи готовила.
– Я не просил об этом, – холодно отозвался этот «пёс».
– Знаю, – упрямо поджала губы. – Но составь мне компанию, пожалуйста. Я люблю тишину, но не настолько. От одиночества и с ума сойти можно.
Мне послышалось или «пёс» обречённо вздохнул? Как бы там не было, он вымыл руки и послушно сел за стол, с таким видом, словно готовится к сражению.
Подавила смешок и принялась разогревать гуляш.
– Попробуй, – произнесла я, ставя горшочек с гуляшом перед Чимином. – Можешь овощи не есть.
– Я и так не собирался, – безэмоционально произнёс он и настороженно понюхал исходящий от блюда аромат. – Слишком много специй, – констатировал сухо.
– Ладно, в другой раз добавлю меньше, – покладисто согласилась.
– Тебе не обязательно пытаться мне угодить, – произнёс он и, взяв в руку вилку, недоверчиво ковырнул кусочек мяса.
– Я лишь пытаюсь наладить подобие нормальных отношений, – сдержанно парировала я и начала есть кашу. – Я человек и испытываю чувства, потребность в общении. Если жить в постоянном напряжении, так и умереть недолго. Но я не собираюсь навязываться и быть назойливой.
– Надеюсь на это, – равнодушно отозвался мой почти муж и погрузил в рот кусочек гуляша.
Вот ведь... как можно быть таким невозмутимым, невыносимым и... не знаю. Смотришь в его янтарные хищные глаза и ощущаешь не только опасность, нечеловеческую силу, но и безумное притяжение. Некое очарование. Я постоянно покрываюсь мурашками в его присутствии и ощущаю, как часто замирает сердце.
– Мясо сочное, но совершенно потеряло свой вкус, – вынес вердикт «пёс» и отодвинул от себя горшочек.
Отложила вилку и вздохнула.
– Может, попробуешь кашу? Если ты постоянно ешь только мясо, то не можешь знать, какая на вкус другая еда, – заметила я, осторожно протягивая ко рту Чимина ложку с молочным рисом. – Давай, одну ложечку...
– Только не говори «за маму», – мрачно произнёс он, а я рассмеялась.
– Не знала, что ты умеешь шутить. Давай. Всего одну...
Чимин шумно втянул воздух носом и предельно аккуратно попробовал рис.
– Ну? – замирая, поинтересовалась я.
Он проглотил и вытер губы салфеткой.
– Ступай в сад, проверь цветы. Потом поедем в город, – поднялся из-за стола и направился к лестнице.
Вот... упрямая пси... упрямый какой! Ну ничего, от моей каши ещё никто так просто не уходил...
Быстро доела, убрала со стола, помыла посуду и отправилась включать лампы и поливать розы...
Розы медленно оживали. Уже заметен результат, хоть пока и вялый. Не скажу, что «пёс» совсем уж неправильно за ними ухаживал. Возможно погибло бы несколько сортов, но не все. Значит дело, и правда, в его чудовищной энергетике?
Переодевшись в прогулочное платье из плотного жаккарда и, нехотя, надев на голову бежевую шляпку с лентами, спустилась в гостиную.
Чимин сидел в кресле-качалке, отталкиваясь от пола одной ногой. Его глаза были прикрыты, а лицо казалось умиротворённым. На секунду я залюбовалась им. Красивый... Мужественный. Но стоило ему распахнуть веки, как всё наваждение развеялось.
– Пойдём, – произнёс он, не видя меня, но точно чувствуя, хотя я приблизилась бесшумно и стояла за его спиной.
– А... гм... вопрос с Ахмаром улажен? Он не побеспокоит мою семью?
– Улажен, – ровно произнёс «пёс» и направился к выходу. Мне оставалось лишь послушно последовать за ним...
Мы спустились к подножью холма, а в карете нас снова настигла тишина.
Вдохнула и решилась спросить:
– Когда церемония?
Чимин перевёл на меня равнодушный взгляд.
– Завтра. В Храме Святого Покровителя, в восемь утра.
– Но... – закусила губу, судорожно размышляя. – Но мы вернёмся в поместье только глубокой ночью. И чтобы успеть к восьми в Храм, нам придётся только переодеться и снова выдвигаться в путь.
– Поэтому мы не вернёмся в поместье, – бесстрастно произнёс он.
– Как? – удивилась я.
«Пёс» хмыкнул.
– Вот так. Останемся на ночь во дворце.
– Во дворце?! – изумлённо воскликнула я. – Но я...
– Тебя это волнует? – флегматично поинтересовался он.
– Не особо, – призналась я. – Но может я переночую в доме отца?
Чимин мотнул головой.
– Нет. Останемся во дворце.
– Что за упрямец... – шёпотом пробормотала я, отворачиваясь к окну.
– У меня прекрасный слух.
Так и подмывало язык показать. Подумаешь, слух у него... зато характер паршивый. «Пёс» криво усмехнулся, так словно прочел мысли по моему выражению лица. Ну и пускай.
Демонстративно достала из сумки блокнот с карандашом и стала рисовать на своего мужа карикатуру. Всё равно в дороге нечем заняться...
Чимин долго сидел, сохраняя бесстрастный равнодушный вид, но на очередном моём смешке, молча протянул руку и забрал мой блокнот.
– Эй! – возмутилась я и потянулась за своей вещью.
– Что тебя так забавляет? – не давая мне забрать блокнот, спросил он, поднимая руку высоко вверх, так, чтобы я не смогла достать.
– Ничего. Это личное!
– Личное? – скептически выгнул бровь, глядя на меня сверху-вниз.
... карета подскочила на кочке, и я полетела вперёд. Ударилась лбом о грудь «пса» и почувствовала, как на спину мне опустилась его ледяная рука, заставив вздрогнуть...
– Осторожнее, – ровно произнёс он, а я поспешила отстраниться и сесть на своё место.
– Отдай, пожалуйста... – тихо попросила я, глядя на свои пальцы, сжимающие подол платья.
– Не отдам, – равнодушно произнёс он и убрал блокнот за пазуху камзола.
– Но почему?! – изумилась я.
– Потому что рисуешь меня.
– Ну и ладно, – откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
И уснула, не заметив...