Будь моим.

ВЗГЛЯД ОГРОМНЫХ КАРИХ ГЛАЗ прикован к Хёнджину. Они такие большие, что в них можно потеряться.

- Хёнджин, - бормочет омега себе под нос и несколько раз моргает, будто пытается удостовериться, что альфа не плод его фантазий.

- Собственной персоной.

Первым его порывом было отказаться от заказа. И сделать это легче лёгкого: просто не принимать его - и всё. Кто-то другой наверняка находился недалеко от этой азиатской забегаловки и мог бы доставить омеге роллы. А затем Хван разозлился на себя. Неужели он настолько трус, что будет скрываться от какого-то малолетнего омежки? Нет и ещё раз нет.

- Всё в наличии? - вновь спрашивает Хван.

Феликс делает глубокий вдох:

- Ладно, сейчас проверю... Бутылочка воды, роллы, соус к ним... Не хватает лишь одного. - Он поднимает голову и смотрит альфе прямо в глаза.

И тут Хёнджин замечает. Ликс выглядит чуточку иначе. Глаза заплаканные, вид помятый, про волосы вообще молчит. Хёнджин испытывает мимолётный порыв спросить, всё ли у него хорошо и не нужна ли ему помощь. Но что-то в его взгляде альфу останавливает. Дерзкие, нахальные огоньки.

- Чего же? - в конце концов интересуется Хван, сообразив, что Ли выжидающе на него смотрит.

- Твоей совести, самодовольный болван!

Взгляд карих глаз пронзает насквозь. Феликс задирает подбородок и смотрит на него, как на нашкодившего котёнка. И неожиданно для себя Хёнджин начинает громко смеяться. Смех мелодией вытекает прямиком из альфих лёгких, расслабляя спину и уничтожая скованность в теле.

- Что смешного? Ты кинул меня! Назначил свидание и не пришёл! - строго отчитывает Хвана он. - А затем отправил эсэмэску со своим отфотошопленным прессом и думал, что я буду в восторге?

Чёрт бы побрал Чанбина, который, напившись однажды вечером, решил, что это будет смешно, и выслал эту глупую картинку рассылкой почти всем контактам альфы, пока сам Хван лежал в отключке на его старом диване. Придурок, будто им по десять лет. Чанбин взял Хёнджина снимок, добавил на него пресс Генри Кавилла и, видимо, решил, что этот шедевр должны увидеть все. Проснувшись утром, альфа получил столько сообщений, сколько не получал за всю жизнь. Про него вспомнили ВСЕ. Даже те, которым напоминать о себе вовсе не хотелось.

- Это был прикол от моего друга. Как видишь, у него отсутствуют не только навыки работы в фотошопе, но и чувство такта.

- Вы с ним, кажется, очень похожи, - заявляет омега с кислой улыбочкой. - Предупредить о том, что ты не придёшь на свидание - элементарные правила такта, невежа.

Даже не верится, что альфа хотел спросить, всё ли у Ли хорошо. У таких эгоистов, как этот, всё всегда зашибись. Хочется сказать:

«Я не пришёл на свидание, но ты явно не грустил и очень быстро нашёл мне замену».

Но Хёнджин не собирается опускаться до глупого выяснения отношений. Пусть думает, что альфа его кинул и что для Хвана их свидание ничего не значило.

- Хорошего вечера, Ликси, - Хёнджин откашливается и машет ему рукой на прощание.

- Стой! - почти визжит омега. - Ты... - Он запинается и неловко опускает взгляд в пол. Это что-то новенькое. - Ты сейчас занят? - Феликс смотрит куда угодно, но только не на альфу.

- Занят? - Не совсем понимает, что омеге от него надо.

- Да, Хёнджин, ты свободен?

Слышать своё имя из его уст непривычно. Ли будто дёргает альфу за невидимые ниточки, заставляя низ живота сжиматься.

- Хочешь взять меня в рабство? - Приподнимает бровь и улыбается, видя, как Ликс бесится.

- Чёрт, забудь. Хорошего вечера.

- Ой-ой, неужели ты теряешь сноровку? Сдаёшься так просто?

Феликс качает головой, но молчит. И Хван не сразу замечает слёзы, скопившиеся в уголках его глаз.

- Ликси, - альфа подходит ближе и заглядывает ему в лицо. - Что стряслось?

Говорит тихо, шёпотом, боясь отпугнуть, а сам не знает, что Хвану делать. Слишком резкая смена настроения. Эти горки то вверх, то вниз хуже всех самых страшных аттракционов. Слёз становится больше, они текут по щекам, падая омеге на шею. Он стирает их резкими движениями и всё ещё пытается подавить плач.

- Ш-ш-ш... - Хёнджин всё-таки притягивает Ликса ближе и обнимает. Он такой худенький, альфа мог бы трижды обхватить его талию. - Скажи, что случилось?

Хёнджин чувствует, как Ликса рука с бумажным пакетом движется по его спине. Другой ладонью он стирает слёзы и, почесав красный нос, поднимает на альфу глаза. Никогда бы не подумал, что подобная сцена покажется Хвану милой.

- Меня посадили на двухнедельный карантин. У подруги обнаружили ковид, а так как мы виделись вчера, службы добрались и до меня. У меня отрицательный тест, - поспешно выпаливает Ли, будто боится, что, услышав про вирус, Хёнджин убежит сломя голову.

- Значит, ты не заболел. Это же отличная новость!

- Угу, - угрюмо соглашается Ликс, - только вот... Я не знаю, как выдержу эти две недели. Апрель и май дались мне очень тяжело. - Он делает паузу и, шмыгнув носом, признаётся: - Мне страшно. Дома, кроме меня, никого нет.

Омеги глаза встречаются с Хвановыми. В них копится всё недосказанное: одиночество.

- Я могу побыть с тобой.

Абсолютно необдуманное решение, Хёнджин! Но слова уже сорвались с губ. Чёрт! Очередные рыцарские замашки, о которых он пожалеет.

- Ну, если хочешь, - неловко добавляет альфа и отводит взгляд. Чувствует, как Феликс молча изучает выражение его лица.

- Хочу, - тихо, почти шёпотом.

А затем Ликс сводит брови над переносицей и, отстранившись от него, воинственно заявляет:

- Но заруби себе на носу: никаких пошлостей! Тебе ничего не светит, окей?

- Ты имеешь в виду, что я даже не смогу погладить тебя по твоей грязной головушке? - Хёнджин делает вид, что глубоко оскорблён. - Боже, а я ведь так мечтал запустить свои шаловливые пальчики в этот рассадник перхоти.

- Отвратительно, - скривив свой аккуратненький носик, произносит омега.

Феликс переступает порог своей квартиры и жестом велит Хвану следовать за ним.

- Я бы попросил не быть столь строгим по отношению к себе, ведь ты переживаешь сейчас стресс.

В ту же секунду альфе в лицо летит миленькая декоративная подушка.

- Просто заткнись.

Хван уворачивается от снаряда.

- А ты иди в душ. Я всё понимаю, но ради моей компании тебе придётся смыть с себя всю тоску этого дня... а также запахи.

Феликс кладёт пакет с едой на журнальный столик перед телевизором.

- Ты такой джентльмен, у меня нет слов. Покорён твоим воспитанием, утонул в твоей чуткости, - иронично приподняв уголок губ, заявляет Ли. - Мне нужно минут пятнадцать.

Хван садится на диван и стягивает защитную маску с лица.

- Не уверен, что пятнадцати минут хватит, - бросает он и видит, как карие глаза полыхают недобрым огнём. - У меня полно времени, не торопись.

Не произнеся больше ни слова, Ликс фурией взлетает на второй этаж и громко хлопает дверью ванной. Весьма непредсказуемый вечер, как и сам Феликс. Откидывается на спинку дивана. Терпеливо ждёт хозяина квартиры, а пока взгляд падает на телефон, который омега положил рядом с пакетом еды. Звук отключён, но экран загорается. Хёнджину становится любопытно, и он берёт его в руки. Сообщения от Анабель. Это же та самая девчонка, которая облила его!

Она строчит сообщение за сообщением, на заблокированном экране он видит лишь часть текста.

«ОМГ! Сейчас разложила твои звёзды, и знаешь что?»
«Будь внимателен!»
«Рыбы!»
«Именно Рыбы»
«Счастье, любовь, гармония»
«Идеальная совместимость»

Хёнджин встречал в своей жизни очень недоверчивых, ревнивых женщин и омег, которые проверяли его местонахождение каждые пять минут и всё равно были уверены, что он им изменяет, когда они даже не состояли в отношениях. И представьте себе Хвана шок оттого, что подобные дамочки, имеющие очевидные проблемы с доверием... безоговорочно, без всякого сомнения доверяют гороскопу. Поистине уравнение, которое он никогда не решит. Кладёт телефон Феликса на место. Действительно никакой логики.

- Надеюсь, ты не съел мою еду, - доносится со второго этажа. - Я весь день не ел, и, если ты притронулся к моим роллам, тебе грозит смертная казнь!

- Я сам недавно поел, твоя еда со мной в безопасности.

Альфа смотрит, как на лестнице сначала появляются омеги ступни. Аккуратные, утончённые, с красивой щиколоткой. Такие ступни с радостью снял бы Тарантино. Крупным планом.

- Тогда ты будешь жить, - с ослепительной улыбкой произносит Ликс.

Мокрые длинные волосы закрывают всю его спину. На Ли кроп-топ и миниатюрные домашние шортики. Хёнджин отворачивается в другую сторону. Кажется, прийти сюда было большой ошибкой.

- Твой отец-прокурор точно не против, что я рассиживаюсь на диване с его несовершеннолетним сыном, омегой?

- Во-первых, уже скоро совершеннолетний, - поправляет он и, взяв телефон со стола, садится рядом. - Во-вторых, мы с тобой сейчас будем смотреть мультик!

- Люблю мультики, - честно признаёт альфа. - А какой именно будем смотреть?

- «Аватар». - Феликс читает сообщения от Анабель, и Хван отмечает нотки скептицизма у него в голосе. Возможно, гороскопы не омеги стихия.

- Значит, буду пересматривать! - подводит итог Хёнджин.

Ликс поднимает взгляд от экрана. Вид у него удивлённый.

- Что? Я только что сломал какой-то твой стереотип?

- Никогда бы не подумал, что ты смотришь подобное.

- Я полон сюрпризов.

- Только попробуй сболтнуть мне спойлер! - предупреждает Ли. - И, кстати, кто ты по гороскопу?

Омеги... Даже когда гороскопы не их стихия, они всё равно прочитают ваш. Самое смешное, что Хван Рыбы. Однако если идеальная совместимость - это про них двоих, то звёзды точно что-то напутали.

- Козерог, - врёт Хван.

- Понятно. - Ликс бросает телефон на диван и тянется к еде. - Не хочу показаться негостеприимным, но у меня дома шаром покати. Пусто. Поэтому ничего не предлагаю.

- Я знал, что ты не эталон гостеприимности.

- Хотя... Могу предложить тебе васаби, - довольный своей шуткой, хмыкает хозяин квартиры.

- От тебя я и не ждал чего-то сладкого.

Хёнджин сидит на сером диване, который мама купила в «ИКЕА» два года назад. Вокруг него декоративные пёстрые подушки от Dolce&Gabbana, которые Ликса бабушка подарила ей на Рождество, чтобы хоть как-то спасти эту серую, никчёмную скукоту (по её словам). Есть что-то сюрреалистическое в том, что он сидит на своеобразном яблоке раздора семьи и так сюда вписывается, словно всю жизнь просидел здесь рядом с омегой.

- А ты разве сладкоежка? - с усмешкой спрашивает Ликс.

- Я люблю разное, - неопределённо отвечает Хёнджин.

- Но что предпочитаешь больше? Sweet or Spicy? - омега проигрывает бровями.

Парень закатывает глаза:

- Для человека, который предупреждал меня о том, что мне ничего не светит, ты слишком часто говоришь о сексе.

Феликс театрально округляет глаза и несколько раз моргает, будто его фраза его оскорбляет.

- Я говорю всего лишь о еде.

Хёнджин обаятельно улыбается и медленно сокращает расстояние между ними.

- Ненавижу приторность.

- А что насчёт острого? - Ли ловит его дыхание на своей коже. Лицо Хёнджина слишком близко. Тёмные крапинки в карих глазах гипнотизируют.

- Люблю... но, понимаешь, тут должна быть идеальная комбинация. - Он делает паузу. - Не раздражающая слизистую оболочку рта. Так что...

Феликс, как конченый идиот, ждёт продолжения, не сразу поняв намёк. Раздражающая... Он продолжает сокращать расстояние до тех пор, пока его губы не касаются уха омеги.

- Угадай, что самое раздражающее находится в этой комнате? - Хёнджин опять замолкает. - И я не про васаби в твоей тарелке, Ликси.

Имя омеги. Тихим, завораживающим шёпотом... Его волшебный запах сводит Ли с ума. Феликс резко пересаживается на самый край дивана. Засранец! Как же он его бесит! Пробрался под самую кожу. Но омега знает: нельзя показывать свою уязвимость. Равнодушие - вот что злит альф больше всего и вместе с тем заводит.

- Так и знал: всего пара минут с тобой - и ты закидаешь меня комплиментами, - легкомысленно произносит Ликс.

- И всё? - Хван посматривает на него. - Ты способен на большее.

- То, что я не использую на тебе всю силу своего остроумия и обаяния, не значит, что я сдаюсь. Это лишь значит, что я тебя оберегаю.

Хёнджин прыскает со смеху:

- Какое невероятное добродушие!

- Вместо того чтобы ехидничать, оцени его по достоинству.

- Дай угадаю: тебе не составит труда разбить мне сердце?

Хвана глаза хоть и искрятся весельем, однако печаль слишком глубоко поселилась в их глубине. Её не спрятать ни за какими шутками. Раньше омега видел её не так отчётливо... Или же не замечал, не знает. Однако сейчас что-то ёкает в районе груди при виде его грустно-улыбчивых глаз.

- Что-то мне подсказывает, что оно уже разбито, - шёпотом слетает с губ.

От резкой смены настроения комната погружается в тягучее неприятное молчание, пронизывающее холодом всё вокруг.

- Прости, - наконец произносит Ликс, - не хотел лезть в душу. Просто настроение такое...

- Меланхоличное? - спрашивает Хван с печальной улыбкой.

- Скорее пропитанное одиночеством, - нехотя признаётся Ли. - Раньше мне казалось, что мне никто не нужен. Сам по себе и себе на уме.

- Это потому, что у тебя всё было, - говорит Хёнджин, будто понимает омегу лучше, чем он сам. - Ты всегда был окружён семьёй. У тебя всегда была их любовь.

Что-то в тоне его голоса заставляет Феликса задать вопрос:

- А ты не был окружён семьёй?

Его собеседник молчит. Довольно долго. В какой-то момент Ликс понимает, что он не ответит. Поэтому решает обойти острый угол и, улыбнувшись, говорит:

- Уверен, тебя тоже любят.

Хёнджин поднимает голову и смотрит Феликсу в глаза.

- Мой дедушка - моя единственная семья.

Голос Хвана хрипит, на глазах выступают слёзы. Хоть и говорят, что мужчины не плачут, но Ликс рос вместе с братом, который ревел больше него над «Королём Львом». А когда они смотрели «Мстители: Финал», Минхо вышел из зала с настолько покрасневшими глазами, что папа заставил его сдать тест на наркотики. Как бы иронично ни прозвучало, тест оказался отрицательным, а смерть Тони Старка брат омеги не пережил до сих пор. Ли знает, что парней точно так же трогают грустные моменты. Ликс делает вид, что не замечает слёз в уголках Хёнджина глаз, тем более что альфа делает глубокий вдох и опускает веки. Пряча чувства. Запирая эмоции на ключ.

- Мы с бабушкой тоже очень близки, - Ликс старается вести диалог легко и непринуждённо. - У нас были планы на эти летние каникулы. В итоге она уехала без меня.

- Думаю, она расстроилась не меньше тебя, - поддерживает разговор неожиданный гость.

Омега всё ждёт, когда он продолжит рассказывать про свою семью. Но Хёнджин молчит. Ощущение, что он и правда запер чувства и не желает отворять эту дверь. Лезть туда без стука Ли не будет. Разговоры по душам - не его сильная сторона, однако Ликсу хватит такта не выбивать дверь с ноги. Если захочет, расскажет сам.

- Моя бабушка... - Феликс начинает свой рассказ с улыбкой и беспечно машет рукой. - Она уже попивает «порнстар мартини» - коктейль с маракуйей и шампанским, лёжа на шезлонге, и посматривает на твоих ровесников в плавках. Этой женщине за семьдесят, она прекрасно знает, что у неё нет времени грустить и страдать.

- А у нас оно есть? - Хван задаёт этот вопрос со смешком, будто шутит. Но Ликс чувствует нотки искреннего любопытства.

Есть ли у нас время страдать и грустить? Омега зачем-то отворачивается к окну. Вечерний Сеул полон жизни. Несмотря на пандемию, все ограничения и страх, парализующий каждую частичку души, город живёт. Люди живут. Время движется вперёд. Почему? Потому что...

- Никто не знает, сколько ему отведено времени, - шепчет Ли себе под нос. Хёнджин улавливает его шёпот.

- По-твоему, было бы легче, если бы мы знали?

- По-моему, в этом заключается самое большое волшебство Вселенной. То самое, что заставляет людей жить полной жизнью. Порой совершать глупости, позабыв обо всех последствиях.

- Звучит так высокопарно, - Хёнджин поджимает губы. - Не думал, что ты склонен к подобной романтизации.

- Ты думал, я склонен лишь сводить тебя с ума? - посмеивается Феликс. - Боюсь, у меня много талантов.

- Скорее ты полон неожиданностей.

- Нет, я, как и ты... полон неожиданностей.

- Нет, я, как и ты... полон сюрпризов! А сюрпризы - это прекрасно.

- Кажется, ты не особый фанат.

- Не особый, но ведь это так глупо - не любить сюрпризы, хвататься за привычное и пытаться во что бы то ни стало заморозить мгновение.

- Это не глупо. Тебе просто так проще. Кто сказал, что перемены - к лучшему?

- Глупость заключается в том, что от нас ничего не зависит. Только идиот будет хвататься за мнимый контроль.

- А не идиот? - И вот опять: вопрос задан со смешком, но глаза... они действительно хотят услышать ответ.

- Не идиот позволит течению жизни унести себя, а по пути параллельно будет выискивать плюсы, возможности, не заботясь о вещах, которые ему неподвластны, - отвечает Ликс, глядя ему в лицо.

- Минутка философии от Ликси? - подтрунивает он.

- Возможно, ты в ней нуждался, - с улыбкой отвечает Ли.

- Быть может, я больше нуждаюсь в новом поцелуе? - тихо произносит Хёнджин.

Как только слова слетают с его губ, воздух между ними наэлектризовывается. Омега молчит, а альфа наклоняется к его губам. Феликсу отчего-то становится так страшно, будто, если Хван поцелует его сейчас, Ли больше никогда не сможет жить без этого чувства. И поэтому отстраняется.

- Не думаю, что это хорошая идея, - голос не слушается, хриплый нервный шёпот выдаёт всю гамму эмоций омеги.

- А как насчёт того, чтобы жить на полную катушку? - Тёмные глаза пронизывают насквозь.

Ликса взгляд опускается на красивую линию полных притягательных губ. Омега помнит, каково было его целовать. Помнит, как щетина слегка покалывала подбородок, помнит мягкость и нежность его губ. Чувствует напряжённый взгляд Хёнджина и знает, что Феликса желание поцеловать его так же сильно осязаемо, как их дыхание на лицах друг друга. С них слишком легко слетели маски в этот вечер.

Возможно, впервые в жизни омега показал себя, свои переживания, страхи и даже тайные желания. И впервые в жизни не думает на шаг вперёд. Не ставит стратегических целей. Впервые все чувства заполнили его - от тоски одиночества до страстного желания ощутить тепло губ Хвана на своих.

- Ты такой красивый. - Так просто, так спокойно и так щемит сердце от этих слов.

Хван наклоняется ближе и ласково приникает к губам. Не спеша, просто наслаждаясь процессом. Выбивая весь кислород из лёгких Ликса силой своей нежности. Альфы ладонь осторожно ложится омеге на шею, язык проникает в рот, переплетаясь с чужим в неспешном танце. Он такой тёплый и такой мягкий. Его запах и вкус пронизывают Ликса до кончиков пальцев.

Хёнджин неторопливо упивается каждой секундой их поцелуя, нежно поглаживает омегу подушечками пальцев и, обхватив его затылок, притягивает ближе. Он будто потерялся в этом моменте, словно весь мир вокруг перестал существовать. И Ликс потерял голову вместе с ним. Ли всего мало. Он обнимает Хвана за шею и, слегка прикусив его нижнюю губу, мгновенно облизывает её языком, примыкает к его губам, теряется в ощущениях, в его запахе и тепле.

А потом отстраняется, когда понимает, что Ликсу не хватает воздуха. Сердце колотится о грудную клетку, щёки полыхают, и ему почему-то стыдно смотреть Хвану в глаза. Впервые в жизни омегу так целовали. Нет. Впервые в жизни так целовал он сам.

- Ты придёшь завтра? - Хочется ударить себя за этот жалкий вопрос.

Ощущать себя незащищённым и полностью разоблачённым - страшно. Хёнджин, будто почувствовав его замешательство, страх, обнимает омегу и спрашивает:

- Карантин ведь две недели?

- Угу.

- Я буду приходить каждый день, - тихо обещает он Ликсу на ухо.

И омега ему верит. Впервые в жизни он разрешает себе поверить обещанию, данному парнем.

Хёнджин не видел его пять месяцев. За пять месяцев наша планета погрязла в депрессии, тревоге и неизвестности. Пандемия, экономический кризис, одиночество. Если оглянуться назад, приходит осознание. Хвана пять месяцев прошли как в тумане. Дни, похожие друг на друга. Они были полны стресса и страха. Альфа боялся за дедушку. Выхаживал его. Боялся за их финансы и устроился на первую попавшуюся работу. Позволил страху управлять собой.

Не потому, что у него не было другого выхода. А потому, что так проще. Найти работу курьером проще, чем попытаться сделать что-то другое. Утонуть в тревоге за деда проще, чем оставаться сильным. Хёнджину казалось, что он всё делает правильно, что он и есть та самая опора, на которую можно положиться. Но это не так. Как можно положиться на человека, который полностью потерял контроль над собственной жизнью? Как человек, погрязший в апатии, способен стать опорой?

- Знаешь... - задумчиво начинает Феликс.

Он вытягивает ноги перед собой, аккуратно опуская их на край журнального столика. Что-то такое домашнее есть в этом жесте, что-то такое настоящее проснулось в омеге этим вечером. - Я никогда не верю обещаниям альф. Но, кажется, сегодня мне хочется сделать исключение. Возможно, это временная потеря рассудка, как думаешь?

- Стараюсь меньше думать, - отзывается Хван.

- Не понял.

Хёнджин смотрит ему в глаза.

- За последние пять месяцев я впервые в моменте, - произносит альфа и шёпотом повторяет: - В моменте. Не хочу, чтобы моя голова портила этот миг, понимаешь?

Феликс ничего не отвечает, молча отправляет полную вилку еды в рот и начинает медленно жевать. Его щёки слегка надуваются от количества риса. Хёнджин не знает почему, но он готов умереть от умиления. Ли ловит его весёлый взгляд и хмуро бросает с полным ртом:

- Что? Я голодный.

- Я догадался, - хмыкнув, говорит Хван.

Омега закатывает глаза и полностью сосредотачивается на ужине, а Хёнджин ловит себя на мысли, что ему нравится на него смотреть. И тишина, в которую погрузилась комната, никак не мешает. Не чувствует необходимости заполнять её. Такое бывает нечасто.

- Кажется, наоборот, мир пытается сказать нам, - прерывает молчание Ли и откладывает пустую коробку из-под еды на столик, - чтобы мы больше времени пребывали в моменте и ценили его. А ты за эти пять месяцев впервые позволил себе жить в настоящем? Как же так? - Огромные карие глаза смотрят на альфу с любопытством. - Разве мы не хватались за каждую свободную минуту как за самое драгоценное, когда нас наконец выпустили после карантина? Разве мы не понимаем, что нас снова со стопроцентной вероятностью закроют? Наверно, я оплакиваю свой август, так как прекрасно понимаю, что это последние свободные деньки, которые у меня есть перед началом всех этих чёртовых ограничений.

- Ты пытаешься сказать, что момент никогда не был столь ценен, как сейчас, когда у нас его отняли?

- Именно! - подхватывает Феликс. - И что ты делал все эти пять месяцев? Неужели не было ни одного проблеска? Я имею в виду, мы все прошли через грусть, печаль, тоску, но от этого каждая встреча с друзьями стала фейерверком радости. Разве нет?

Хван молчит. У него не было ни одного фейерверка радости за последние пять месяцев... Да, он радовался, когда операция дедушки прошла хорошо, был счастлив, когда дедушка впервые встал, пусть он и может ходить только с костылями. Самое главное - он может, и Хёнджин радовался этому. Однако страх потери... страх одиночества... Страх разрушил каждую счастливую эмоцию за последние пять месяцев.

- Что такое? - спрашивает Ликс, внимательно изучая лицо альфы.

Минуту Хван молчит, но затем решается.

- В тот день, когда я не пришёл... - начинает он. Кажется важным сказать правду. - С моим дедушкой случился несчастный случай. - Хван замолкает, не в силах продолжать. Не может отделаться от мысли, насколько хрупка наша жизнь. Один несчастный случай может поставить точку в линии твоей судьбы...

- С ним сейчас всё хорошо? - тихо спрашивает Ликс.

В горле стоит ком, и Хёнджин кивает, опуская взгляд, и старается скрыть от него эмоции.

- Он моя единственная семья, - обретя наконец голос, признаёт альфа. В этом предложении скрывается вся его боль.

Хван знает, Ли услышал её. Тёплая ладонь ложится поверх руки. Мягкая кожа касается так нежно, в глазах собираются слёзы. Хочется сказать Феликсу, чтобы не жалел его. В то же время Хёнджин остро нуждается в этом. И до этой самой секунды не осознавал, до какой степени.

- Всё хорошо, - шепчет Ли. - Всё хорошо, - эхом успокаивающе повторяет.

Хван никогда не слышал его голос в такой тональности. Он никогда не был таким родным, как в эту секунду. Альфе хочется сказать, что он всё-таки пришёл в тот вечер. Пришёл к нему. Но увидел его с другим. Однако молчит. Не хочется быть мелочным, мнительным, обидчивым. Не хочется позволять гордыне брать верх над собой. Не в этот момент. Не тогда, когда омеги ладонь так ласково держит его. Но всё же Хвану нужно знать.

- У тебя сейчас есть кто-то? - Он задаёт этот вопрос открыто, прямо, без всяких уловок. Ему нужен ответ, чтобы знать, есть ли у этого мгновения будущее.

- Ты имеешь в виду, есть ли у меня парень? - У Ликса на губах появляется дразнящая улыбка. - Что, хочешь предложить мне быть твоим омегой?

Поддавшись порыву, Хван кладёт руку ему на шею и притягивает ближе.

- Хочу разделить с тобой момент, зная, что он всецело будет принадлежать мне, - наклоняется он ближе и шепчет Ликсу на ухо, а в нос ударяет его запах, сводя альфу с ума, - чтобы каждая твоя мысль, каждое твоё желание... каждый твой вздох и прикосновение принадлежали лишь мне.

Хван видит, как Феликса кожа покрывается мурашками, а дыхание сбивается.

- Приходи завтра, - просит он и оставляет едва уловимый поцелуй у альфы на щеке, - выполни своё обещание, и я... - Он запинается.

- И ты?

- Я подарю тебе мгновение. То самое, которое будет принадлежать лишь тебе. - Феликс смотрит Хёнджину в глаза, а у альфы возникает ощущение, что он тонет в них. Утопает. И Хвану это нравится.

- Надеюсь, под мгновением ты подразумеваешь поцелуй, - с улыбкой говорит Хван и видит, что и Ли губы подрагивают. В такой открытой, солнечной, настоящей улыбке. - Я обязательно вернусь и украду его у тебя.

- А сейчас уйди, - неожиданно просит Феликс и, видя Хвана замешательство, утвердительно кивает. - Да-да, уйди! Иначе...

- Иначе?

- Я совершу ошибку, - едва уловимый шёпот.

- Может, её стоит совершить?

- Нет, я не готов...

Видеть его уязвимость столь непривычно и одновременно столь соблазнительно!

- Не готов, - повторяет омега ещё раз тихим хриплым голосом. Хван щёлкает его по носу и встаёт с дивана.

- Тогда до завтра, чертовка, - прощается на ходу.

- До завтра, - летят ему в спину полные надежды и волнения слова.

Пять месяцев назад Хёнджин был уверен, что Ли Снежная королева. Видеть, как лёд в его грудной клетке тает - ни с чем не сравнимое удовольствие. Альфа выбегает из подъезда и сразу же набирает номер Бан Чана. Тот отвечает после первого гудка.

- Я надеюсь, что ты ищешь работу, - вместо приветствия выпаливает он. - В клубе аншлаг каждый божий вечер. Люди как с цепи сорвались. Мне катастрофически не хватает диджеев. Но я не звонил, - он запинается, - не хотел беспокоить. Чанбин рассказал про твоего дедушку... Чувак, мне очень жаль.

- Я ищу работу, приятель, и буду рад начать как можно скорее. И спасибо, - произносит младший.

- Возьмёшься за завтрашнюю пятницу? Есть что-нибудь интересненькое в портфеле?

Хван - самоучка. Занимается музыкой с тех пор, как в подростковом возрасте открыл для себя GarageBand на ноуте. Последние пять месяцев он ничего не играл... Но такое чувство, что если не сейчас, то никогда. У Хёнджина впереди вся ночь, чтобы подготовиться.

- Есть, - уверенно отвечает он и обещает: - Завтра твоё заведение будет в огне.

- Мне нравится твоя решительность, - посмеивается Чан.

- До завтра, дружище, - прощается Хёнджин.

А у самого за спиной словно вырастают крылья. Он примет все перемены, что готовит ему судьба. Вся его жизнь находится в руках. Достаёт наушники и решает прогуляться пешком. В ушах начинает играть «ON MY OWN» от Jay-Z & Kid Cudi.

Ряд фонарей прорезает темноту ночи уютной жёлтой подсветкой. Тёплый летний воздух окутывает, даря надежду, что всё будет хорошо. Альфа делает глубокий вдох и долгий выдох, выпуская остатки страха и неуверенности. С каждым новым вдохом его наполняют решительность и готовность. Он неустрашимый мазафакер!

Слова песни как никогда подходят этому вечеру:

In the zone, in this life, arms open wide.
В этом месте, в этой жизни широко распахнуты руки.
In the zone, let's go up!
В этом месте давай поднимемся!
Baby, yeah, we can go up.
Детка, да, мы можем подняться.
Feelin' just don't stop it now.
Чувствуй, просто не останавливайся.
Niggas tryna hate on us.
Ниггеры пытаются ненавидеть нас.
Ain't worry 'bout a thang.
Не волнуйся насчёт этого.
Since I'm strong enough.
Ведь я достаточно силён.
The feelin' just don't stop it now.
Это чувство просто не остановить.
Baby, yeah, we can go up.
Детка, да, мы можем подняться.
Baby, yeah, we can go up.
Детка, да, мы можем подняться.
I see the light in you, stay strong.
Я вижу свет в тебе, будь сильным.

Такими вечерами кажется, что тебе море по колено. Как же Хван скучал по этому ощущению.