часть 12
Феликс знал, что Хван это сделает. Чувствовал исходящее от него напряжение и знал, что свёл его с ума. В тот момент, когда он вышел из клуба, свет уличного фонаря осветил фигуру Хёнджина, и Ликс увидел его глаза. Он хотел видеть лишь омегу и испытал облегчение оттого, что он стоял здесь. На старинной брусчатке, уложенной ещё римлянами... на одной из самых древних дорог Сеула. Ликс впервые стоял и ждал парня. Ждал его. Да, именно его. В глубине тёмных глаз засияла радость. Хёнджин даже не пытался это скрыть. Феликс чертовски сильно нравится ему... Но надолго ли? Этот тревожный звоночек появляется в голове впервые, и что-то подсказывает ему: это оттого, что чувства взаимны. Надолго ли? Назойливая и неприятная мысль. Ли убегает от неё, не позволяя ей взять верх. Не сегодня. Все доводы рассудка, трезвость мышления, рациональность... Всё это не про сегодняшний вечер. Сегодня верх взяли страсть и ревность, а также азарт.
Кто кого? Кто выйдет победителем из этой игры? И игра ли это? Возможно, всё вышло за пределы глупых споров и желания что-то доказать. Эта партия оказалась куда глубже простой гордыни и самолюбия. И подтверждение тому - их поцелуй. Не бывает подобных поцелуев у людей, которые играют друг с другом. Не бывает столько противоречивых эмоций и такой уязвимости вперемешку с необузданным желанием у людей, которые относятся друг к другу поверхностно. Ли знает об этом не понаслышке.
Их поцелуи можно описать одним лишь словом: крышесносно. Его щетина приятно покалывает кожу, а вкус заполняет омеги рот. От него пахнет морским бризом и свободой. Ликс хочет раствориться в нём. Поцелуй нарастает, Феликсу не хочется выпускать его из объятий. Напротив, он всецело жаждет продолжения. Цепляется за Хвана всем своим желанием. Всей той страстью, что разгорелась за последние три часа.
- Стой-стой, - пытается притормозить омегу и посмеиваясь, шепчет он, но Ликс встаёт на носочки и продолжает захватывать его губы. Какие ощущения они дарят, с какой мягкостью он целует младшего в ответ - чёрт возьми, это самое прекрасное, что ему доводилось испытывать. Умопомрачительно. Чувственно. Соблазнительно.
- Ликси, - в коротких паузах Хёнджин пытается достучаться до его разума.
Но не сегодня. Не в этот вечер. Разум ушёл в отпуск и не собирается в ближайшее время выполнять свою работу.
- Хочу ещё, - отвечает Ли и смотрит ему в глаза. - Ещё...
У Хвана во взгляде буря.
- Не здесь, - хрипло шепчет альфа.
Видно, что ему трудно даются эти слова. Они оба понимают, что должно последовать дальше. Казалось, происходящее неизбежно шло именно к этому моменту.
- Поехали ко мне? - Едва слышные Ликса слова тонут в тишине ночи.
Взгляд Хёнджина сосредоточен и пристален. Феликс желает сказать ему, что уверен и что это именно то, чего он хочет. Однако слов нет. Лишь громкое прерывистое дыхание от прерванного поцелуя. Ли тихонько тянет его за рукав футболки и льнёт к его крепкой груди.
«Пойми меня без слов, пожалуйста. Я утопаю в твоём тепле, и мне хочется продолжения».
Хван молча берёт омегу за руку и ведёт в сторону припаркованного мотоцикла. От волнения у Ли шумит в ушах. Нежными касаниями Хёнджин откидывает его волосы за спину и надевает шлем на голову. Как только он застёгивает его, наклоняется и нежно целует в нос. Хёнджин не произносит ни слова. Они и не нужны. Ликс садится на байк и обнимает его. Альфа нежно поглаживает кисти его рук, а затем резко срывается с места. Ликс не опустил козырёк шлема, отчего ветер с силой бьёт в лицо. Но ему нравится это ощущение. Он парит. Рядом со старшим у него за спиной раскрываются крылья. Они летят по пустому спящему городу и довольно быстро подъезжают к дому Ли. Хван паркуется на свободном месте у подъезда и помогает другому слезть с мотоцикла.
- Я всё ещё могу просто поехать к себе, - тихо говорит Хёнджин.
Ликс снимает шлем и смотрит на него во все глаза. Хван ласковым движением убирает пряди с лба младшего.
- Всё хорошо, я позвоню тебе завтра и приду на просмотр «Аватара».
- Ты хочешь уйти? - Голос не слушается.
Он качает головой:
- Я хочу сделать так, как будет лучше для тебя, - признаётся альфа.
Тёмные глаза светятся теплотой. Ли молча берёт его за руку. «Я хочу утонуть в твоей нежности» - вот что Феликсу так отчаянно хочется ему сказать, но от волнения ни за что не получится. Они входят в подъезд, в лифт. Омега достаёт ключи от квартиры. Руки трясутся, и он знает, что Хван это видит. Младшему всё же удаётся открыть дверь, и они проходят в тёмный коридор. Ли тянет его дальше. Рука в руке они пересекают зал и ступают на лестницу. Ли ведёт его в свою комнату. Ту самую, на потолке которой висит огромный плакат Аарона Пайпера без майки. Ту самую, по периметру которой разбросаны вещи и где повсюду валяется косметика.
Феликс впускает его в свой мир с незаправленной постелью. Хёнджин останавливается в центре омеги владений и с любопытством оглядывается. Сам же Ли закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.
- Миленько, - с улыбкой произносит Хёнджин.
Такое ощущение, что у Феликса сейчас сердце выпрыгнет из груди. Но он делает громкий вдох и признаётся:
- Я впервые привожу сюда альфу.
Хёнджин резко поворачивает голову и пристально смотрит на него. От его взгляда омега готов растечься лужицей. Хван сглатывает, и у него в глазах вспыхивает что-то опасное, тёмное, отчего по всему телу бегут мурашки.
Ликс радуется двери за спиной, иначе бы рухнул на пол. Ему нужна хоть какая-то опора. Хёнджин медленно пересекает комнату, направляясь прямиком к омеге. С каждым его шагом у того перехватывает дыхание. Когда Хван нависает над ним, создаётся впечатление, будто из комнаты выветрился весь кислород.
Чёрт бы тебя побрал, мистер Н!
- Та девушка в клубе, - тихо шепчет Ликс, - она наверняка тоже звала тебя к себе.
Хёнджин поднимает ладонь и нежно гладит его по щеке.
- В этот вечер для меня никого не существовало... кроме тебя.
Комната погружается в тягучее молчание. Они смотрят друг другу в глаза и понимают недосказанное. Ли встаёт на носочки и целует его. Нежно, едва уловимо. А когда отстраняется, то видит, что Хвана глаза закрыты.
- Ты не впервые целуешь меня, - шепчет альфа. - Но впервые это ощущается так...
Он не договаривает, но ему и не надо. Хёнджин опускает руки Феликсу на живот и тянет край завязанной рубашки на себя. Узелок расплетается. Он медленным движением стягивает ткань с плеч младшего и нежно ведёт пальцем по ключице.
- Можно раздеть тебя? - произносит он хрипло, с придыханием, выбивая остатки кислорода из лёгких.
- Можно.
Ответ повисает в воздухе, предвкушая продолжение. Тёплые мужские ладони опускаются омеге на талию. Он приподнимает края футболки и аккуратно тянет вверх. Феликсу так нравятся его касания. Нравится, что он раздевает его не торопясь, наслаждаясь процессом. Футболка падает на пол, а Хвана глаза опускаются на грудь. У него на губах играет кривая самодовольная улыбка.
- Засранец, - прыснув со смеху, бросает Ли.
- Можешь называть меня как тебе угодно. Лишь позволь продолжить.
Хёнджин встаёт на колени перед Ликсом, и тот мгновенно перестаёт смеяться. Хван ведёт рукой от щиколотки до колена, медленно поднимаясь к бедру.
- Эту набедренную повязку я мечтал снять с тебя с тех пор, как увидел.
Альфа расстёгивает пуговицу и тянет за замок, а затем стягивает юбку-шорты по бёдрам, пока она не падает под ноги Ли. Омега переступает через неё, ступней отбрасывая к остальной кучке вещей.
- Наверное, я всё-таки умер и попал в чёртов рай, - произносит Хван, глядя на Феликса в трусиках.
- Раздевайся, - просит младший. - Мне тоже хочется получить свою часть этого шоу.
Альфа целует его в живот и поднимается.
- Часть шоу? - В его голосе искрится веселье. - Типа вот этого?
Хёнджин качает бёдрами, пританцовывая, снимает с себя майку, обнажая все кубики пресса. Красивый засранец...
- Ты мой супер-Майк? - смеётся омега.
А старший продолжает дурачиться и, расстегнув ремень, интересуется:
- У тебя найдутся чаевые, чтобы засунуть мне в трусы? - Последнее, словно он распевает на весь дом.
- Тише, придурок, - силясь не умереть со смеху, говорит Ли.
Хван будто решил добить и начинает петь во всё горло:
Sexbomb, sexbomb, aha, you're my sexbomb.
You can give it to me when I need to come along.
Sexbomb, sexbomb, you're my sexbomb
And, baby, you can turn me on,
И резко опускает джинсы вниз. Это выглядит сексуально. Круче всех стриптизов в Лас-Вегасе, на которые Ли мечтал однажды попасть. Но при этом так комично и смешно, что он не выдерживает и опускается на пол, давясь смехом. Альфы тёмные глаза так и сверкают. А улыбка светится. И он такой красивый. Накачанные ноги, идеальный торс. Феликс выиграл в чёртову лотерею. Белые боксёры обтягивают то, на что ему так любопытно взглянуть, а пока Ли краснеет, глядя на его возбуждение, но продолжает смеяться над Хвана дурачествами. Хёнджин продолжает кривляться и строить из себя стриптизёра. Смех лёгкой волной снимает напряжение и расслабляет грудную клетку младшего.
- Иди ко мне, - зовёт он, напевая мелодию песни.
У него отменный слух и хороший голос. Он выбирается из джинсов, а Ли выполняет его просьбу и подходит к нему.
- Sexbomb, sexbomb, aha, you're my sexbomb, - продолжает он и закручивает в танце. Улыбка, озаряющая его лицо, до чёртиков милая и непристойная одновременно. - And, baby, you can turn me on!
А затем Хёнджин будто чувствует, что у Феликса подрагивают коленки от прикосновений к его голому телу. Хван крепко обнимает того и, слегка наклонив назад, целует. Ли теряется в этом поцелуе. Его язык ласкает чужой. Его запах заполняет лёгкие. Его касания... По всему телу расползается жар.
- Ты такой... приятный на ощупь, - прерывая поцелуй, смущённо шепчет Хёнджин Феликсу на ухо. - Мне хочется трогать тебя везде.
С этими словами Хван приподнимает его над полом и несёт в постель.
- Надеюсь, на ней нет крошек, - со смешком произносит Ликс, когда альфа кладёт на смятое одеяло.
Мистер Н тихо посмеивается и смотрит на младшего сверху вниз. Глаза темнеют по мере того, как он изучает тело. Без слов Хёнджин подхватывает края трусиков и тянет их вниз. Ликс приподнимает ноги и смотрит, как трусики скользят по коленкам к щиколоткам, а затем летят на пол.
- Твоя очередь. - Омега опирается на локоть и цепляется за пояс его боксёров.
Хван не помогает. Лишь пристально смотрит, как Феликс снимает их с него. Его член подскакивает вверх, отчего на губах у омеги начинает играть улыбка.
- Да-да, этот приятель уже рвётся в бой, - усмехнувшись, отзывается Хёнджин.
Он красивый, гладкий, большой и возбуждённый ради того, чтобы подарить наслаждение. Ликс смотрит на него и, не выдержав, слегка целует головку. Между ними возрастает напряжение. Испугавшись собственного порыва, Ли откидывается на постель, ощущая, как его волосы расползаются по подушке. Хёнджин ласково гладит его по бедру.
- Посмотри на меня, - просит он, и омега, подняв голову, теряется в его глубоком взгляде. - Я представлял этот момент. Но не знал, что он будет так прекрасен.
От этих слов в Феликсе что-то ломается. Ощущение, что один из осколков его ледяного сердца просто-напросто раскрошился, освобождая орган от мороза.
- Иди ко мне, - шепчет Ли.
Хван ложится поверх младшего аккуратно, стараясь не раздавить своим телом. Но Ли обнимает его за плечи и тянет на себя.
- Я хочу почувствовать тебя всего.
Альфы грудь придавливает его. Руки упираются в подушку по сторонам. Ли попадает в лучшую клетку, какую можно себе представить. Ощущать тепло его тела, его силу, вес, теряться в запахе бриза и видеть неприкрытое горящее желание в этих прекрасных глазах - лучшее, что Ликсу доводилось испытывать. Омега притягивает его ближе и ближе, и они вновь целуются. Хван стонет, когда Ли слегка прикусывает его губу. Воздуха в лёгких не хватает. Хёнджин отстраняется, и Феликс чувствует горячее мужское дыхание у себя на виске.
- Чёртово сумасшествие, - хрипит Хёнджин. Ликс гладит его спину: тёплая кожа, такая мягкая под его пальцами. Хван ведёт дорожку из поцелуев вдоль линии подбородка до самой шеи и прижимается губами к пульсу.
- Я так сильно хочу тебя, Ликси.
Уязвимость. Слабость. Желание. Коктейль его чувств. Они сносят ураганом всё вокруг, лишая дара речи. Феликс приподнимает бёдра ему навстречу, встречаясь с его возбуждением, и трётся об него. Хёнджин тихо стонет в шею, и Ли усиливает трение. Он опускает руки омеге на ягодицы и с силой обхватывает их, а затем прижимается сильнее к телу. Руки Ликса дрожат от страсти и волнения, когда он касается его лица. Ведёт ладонью по густым тёмным волосам и сжимает их на затылке.
- Как давно ты начал представлять этот момент?
- С тех пор как увидел тебя.
- Что мы делали в твоих мечтах? - От волнения голос Ли звучит ниже обычного.
- Я делал это...
Хёнджин нежно ведёт пальцем по его ключицам, спускаясь к груди, и, глядя Феликсу в глаза, нежно берёт в рот сосок. Так аккуратно, так ласково играет с ним языком. Всё вокруг теряет очертания. Ликс выгибается ему навстречу. У него очень чувствительная грудь, и Хёнджин точно знает, как её ласкать. Его взгляд, пылающий и напряжённый, сводит с ума. Альфа ловит каждый стон и продолжает игру. Звук, который срывается с его губ, отзывается у омеги между ног. Он подаётся ему навстречу и трётся об его торс. В ответ Хван прикусывает сосок и выпускает его изо рта. А затем впивается своими губами в чужие. Его руки лихорадочно бродят по телу младшего. А губы со всей страстью целуют. У Феликса в голове не остаётся ничего, кроме желания.
- Ты сводишь меня с ума, - рычит Хёнджин в ухо. Покусывает шею. - Я хочу изучить твоё тело, - признаётся он и, глядя на Ли, вновь опускается ниже и ниже. В этот раз к бедру, где целует его внутреннюю сторону и ведёт языком вдоль. Феликс выгибается ему навстречу.
- Потом, сейчас иди сюда. - Ли обхватывает его за плечи и тянет на себя. - Хочу тебя внутри, - шепчет ему в шею и в порыве облизывает языком его кадык.
- Мне нужен презерватив, - нехотя отрываясь от омеги, говорит Хёнджин.
- У тебя есть с собой?
Альфа целует младшего в скулу и проводит по ней носом, будто хочет надышаться им.
- В бумажнике. Придётся оторваться от тебя.
Хёнджин приподнимается, и Ликс с наслаждением смотрит на его ягодицы. Чёрт, ему впервые хочется укусить альфу за зад. Он совсем сошёл с ума? Хёнджин возвращается с маленькой упаковкой в руках и, будто специально устраивая перед ним шоу, открывает его зубами. Ли сглатывает, глядя на то, как он натягивает презерватив на свой член. Он такой... Идеального размера. Хёнджин нежно обхватывает бедро и тянет Ликса на себя. Нежность в сочетании с альфы силой - лучшие прикосновения.
- Мечты сбываются, да? - шепчет он и аккуратно входит в анус омеги.
Феликс задерживает дыхание. Одно только трение при входе заставляет его ахнуть. Чувствует, как мышцы сжимаются вокруг него, а Хёнджин, поддавшись порыву, со стоном приникает лбом ко лбу Ли. Сумасшествие! Чистой воды сумасшествие. Вначале он пытается сдерживать себя и быть осторожнее. Но это не то, чего омега хочет. Он кусает Хвана за плечо и с силой прижимается к нему бедром. Хён ловит младшего взгляд и, не отводя глаз, ускоряет темп. Ликс отдаётся ощущениям, всецело теряя себя в его взгляде и толчках. Под теплотой Хван глаз у омеги в грудной клетке что-то расцветает для него, греясь о лучи его тепла и ласки. Феликс тянется к нему ладонью, и Хёнджин оставляет на ней едва ощутимые поцелуи. Нежность накатывает волной. Хочется, чтобы это никогда не кончалось. Омеге нужно чувствовать его всего. Он вновь кладёт руки альфе на плечи и с наслаждением тянет на себя, ощущая тепло его кожи и вес тела. Потом приподнимает таз, и он попадает в чувствительное место.
- Да, - шепчет Ли, зарываясь Хвану в шею. - Ещё...
Хёнджин кивает и проделывает это с ним ещё и ещё раз. А затем просовывает между ними руку и опускает её на член младшего, начиная медленно водить. Его нежные движения сводят омегу с ума окончательно. Чувствуя приближение оргазма, Ли обхватывает его предплечья, и через секунду громкий стон срывается с губ. Оргазм накрывает мощной волной и сотрясает всё тело. Хёнджин не останавливается, напротив, увеличивает темп, позволяя Феликсу насладиться этим потрясающим ощущением. Ли трясёт в его объятиях. И он не может не заметить Хвана довольную улыбку, когда он дарит Ликсу очередной поцелуй.
- Да, Ликси. - С этими словами Хёнджин обхватывает его за талию. Удерживая на месте, входит и выходит. Не скрывая своих стонов, всецело отдаваясь процессу.
И Феликсу так нравится смотреть, как их тела становятся одним целым. Как пот стекает по его крепкой груди. Как мышцы его живота сокращаются, а всё тело пронзает оргазм. Хвана пальцы с силой сжимают его кожу, подрагивая от мощи ощущений. И ему так льстит, что он - причина Хёнджина восторга. Он - то, что сделало с ним это. Такое невозможно сымитировать.
В этом невозможно соврать. Они идеально подошли друг другу. Как кусочки одного пазла. Когда каждое касание отзывается эмоцией. Когда каждый поцелуй как последний. Когда ты не можешь перестать дотрагиваться до человека, потому что тебе нужно всё больше и больше. Тебе нужен он весь. Хочется пробраться к нему под кожу. Только так люди могут полностью потеряться друг в друге. Всецело отдаться друг другу.
- Ты невероятный, - шепчет Хёнджин и нежно целует в губы. - Потрясающий. - Ещё один поцелуй. - Крышесносный.
Феликс улыбается и целует его в ответ. Ведёт руками по крепким плечам, наслаждаясь прикосновениями. Знал бы Хван, как сходятся их мысли. Ведь именно эти три слова весь сегодняшний вечер крутятся у омеги в голове. Невероятно. Потрясающе. Крышесносно.
***
«SOS».
Короткое сообщение, полученное поздней ночью от девушки мечты Хвана... в тот самый момент, когда он лежит в объятиях омеги. Коротко о том, как порой бывает жестока жизнь. Зря Хёнджин проснулся, зря услышал звук этого сообщения... Ведь он забыл. Окончательно забыл о сегодняшнем возвращении Йеджи в город. Какого чёрта он вообще открыл это сообщение? У неё на экране горят предательские две галочки. Трёт лоб, не имея ни малейшего понятия, что ей ответить.
«Соджу и Джек бессильны?» - строчит Хёнджин в ответ.
Мужское правило номер один гласит: «Когда не знаешь, что написать, можно глупо отшутиться». Не знает, какой гений внедрил в мужчин эту функцию в процессе эволюции, но в большинстве случаев юмор работает практически безотказно. Феликс перекатывается на бок, его голое тело льнёт к Хвану. Мягкий, тёплый... Такой красивый.
«Из нас двоих алкаш ты, я решаю свои проблемы иначе».
«Да, твоё решение - написать мне глубокой ночью», - в сердцах пишет он.
Хван не понимает, зачем написала ему Йеджи? Почему именно в этот чёртов вечер?!
«Будто ты спал...»
Спал. Спал как младенец после умопомрачительного секса. Но Хёнджин же не напишет ей подобное. Более того, ей не особо интересен его ответ. Про него она вспоминает исключительно в те моменты, когда надо отвлечься. Отвлечься от... Александра Монреаля. Чтоб его.
«Конечно, не спал. Конец лета и пятничный вечер. Сейчас спят только лохи».
Встав с постели, пишет в ответ. Хёнджин может отлично исполнить свою роль. Может отвлечь, развлечь и заставить улыбнуться. Ради Йеджи он может сделать что угодно.
«Не-а, лохи тусят во времена пандемии».
Какая же она зануда. Хван садится на пол у окна и обводит беглым взглядом тёмную комнату Феликса. Белый лунный свет слабо озаряет пространство. Ему нравится комната омеги. Уютный хаос. Как, собственно, и сам Ликс.
«Я имею право рисковать своей жизнью!» - пальцы сами печатают в телефоне какую-то ничего не значащую ерунду.
«Скажи это главврачу, у которого в больнице не хватает мест из-за наплыва больных. Всё из-за таких «правых», как ты».
Давай поведай Хвану, Йеджи, что скажут врачи. Ему, который бегал из одного госпиталя в другой с дедушкой, который еле ходит. Ах да, ведь ты об этом не знаешь. Когда ты в последний раз спрашивала у него, как его дела?.. Но Хёнджин никогда не напишет ей ничего подобного. Ведь желание быть её подушкой для слёз выше всякой гордости. Он прошёл все стадии принятия своих чувств к ней. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия и, наконец, то самое - принятие.
Хван влюбился в неё по уши в выпускном классе. Чувства порой бывают такими бессмысленными и глупыми. Ведь он застрял в тот же год во френдзоне и, стоит отметить, не пытался из неё выбраться. Зачем? Он ведь никогда не станет им. А ей никто не нужен... кроме него. Хоть Хёнджин и готов быть подушкой для слёз, и его гордыня смирилась с его ролью, но Хёнджин никогда не сможет стать запасным планом. Тем, кого выбирают от безысходности и боли. Это не ему. И как бы сильно Хван ни любил её... ему хочется невозможного - её взаимных чувств.
«Ты написала мне в два ночи, чтобы убить всё желание веселиться?» - продолжит он играть свою роль.
«Твоё желание веселиться не сможет убить даже пандемия, я меркну на её фоне».
Стерва. Как же сильно он скучает по ней!
«Йеджи, поверь мне на слово, благодаря своей сучьей натуре ты не меркнешь даже на фоне всемирного зла».
«Приму за комплимент, Хван».
«Всегда рад, ведьменёнок».
Этому прозвищу уже столько лет... В грудной клетке неприятно покалывает. Йеджи не меняется. У неё талант оставаться собой, несмотря на всё дерьмо, что происходит в мире.
«Как прошёл семейный ужин?» - спрашивает Хёнджин.
Она же не просто так ему пишет. Когда же начнётся та самая заезженная пластинка под названием «Александр Монреаль»?
«Даже не спрашивай...»
«Он не пришёл, да?»
На его месте Хван бы поступил именно так. Когда ты переспал со своей сводной сестрой, зная, что она по уши влюблена в тебя, а после оставил её со словами: «Это была ошибка», лучше не появляться рядом с ней до конца своих дней.
«Если бы... Он пришёл с девушкой».
Не выдержав, Хёнджин фыркает. Вот ведь придурок.
«Дата похорон уже назначена?» - строчит альфа.
Не собирается умничать и свысока спрашивать, почему столько лет спустя она вообще думает о нём и с чего вдруг его приход с девушкой её так злит.
Йеджи всё понимает без него, он не собирается учить её жизни. Всё, что Хван может - это заставить её улыбнуться. Его чёртова суперспособность.
«Если что, я отправлю венок! Попросим написать на ленточке: «Покойся с миром, тупая сучка!»» - вдогонку отправляет Хёнджин.
«Она выжила...»
«Что ж... Алекс прожил интересную жизнь. Хоть и не очень длинную...»
Закрывает глаза и представляет её широкую улыбку. Ряд белых зубов и звонкий смех. И глаза... Огромные, искрящиеся... Сердце трещит по швам.
«Он тоже выжил...»
«Значит, ты решила, что смерть слишком лёгкое для них наказание. Мне уже страшно, Йеджи. Стоит ли эвакуировать Сеул?»
«Я буду работать с ними».
Замирает и сверлит взглядом телефон. Он всё правильно прочитал?
«Неожиданно...»
«Сама от себя не ожидала. Они так выбесили меня!»
«И ты решила выбесить их в ответ. Что ж, твой удар пришёлся ниже пояса. У Алекса нервный тик начался, наверное, прямо там? Сразу после услышанного?»
«Алекс попытался сказать мне «нет»».
Еле сдерживает смешок. Алекс - баран, каких поискать. Сначала припёрся на встречу с другой девушкой, а потом попытался разрулить ситуацию, в которой сам и виноват. Как плохо надо знать Йеджи, чтобы не понимать: она обязательно что-то да выкинет.
«Такой взрослый и такой наивный!»
Такой тупица...
«Ага... Так что завтра у меня рабочий день!»
Уже завтра... Алекс и Йеджи в одном офисе. В прошлый раз это закончилось их близостью и её разбитым сердцем. Тем самым, которое Хвану так и не довелось собрать и излечить. Она удрала на три года в Англию. Всё из-за проклятого Монреаля.
«Иди спать, ты начинаешь работать с утра, ведь так?»
«Именно».
Немногословный ответ. Хвану кажется или она просит о поддержке?
«Я заеду за тобой после работы! Надо же мне тебя обнять и передать заразу, хотя сомневаюсь, что она имеет власть над тобой», - отправляет он, а сам смотрит на спящего Феликса...
Какой-то голосок в голове орёт о том, что это плохая идея. И чёрт бы Хвана побрал, но орёт он голосом Чанбина. Да, Чанбин на все сто процентов согласился бы с совестью. Это очень плохая идея.
«Ха-ха, как смешно. Увидимся через две недели, как только будем уверены, что ты ничего не подхватил! До этого никаких обнимашек!»
«Да что я могу подхватить! Во мне столько соджу. Антисептик и внутри, и снаружи, - врёт Хван. - Так что обнимашкам быть!»
«Я подумаю над этим...»
«Сладких снов, Джи».
Она ничего не отвечает. Но Хван слишком хорошо знает Йеджи. По её лицу сейчас блуждает глупая улыбка. Она написала ему, потому что ей нужна его поддержка. И каким он будет другом, если оставит её наедине со всеми этими терзаниями?
Феликс в очередной раз перекатывается со спины на живот, сбрасывая с себя одеяло, и его щека так умилительно расплющивается о подушку. Хёнджин засматривается на его тело. В лунных лучах он похож на фею. Молочная кожа переливается, словно фарфор. Длинные ноги кажутся бесконечными. Альфа поднимается с пола и подходит ближе к нему. Хвану никогда не было так хорошо в сексе с первого же раза. Никогда движения не казались настолько синхронными, а объятия настолько тёплыми. Он наклоняется над Ликсом, и нос улавливает сладкий пряный запах. Он вдыхает его полной грудью. Всё в нём будоражит кровь. На весах оказались две абсолютно противоположности.
Йеджи - что-то родное, привычное и вместе с тем недосягаемо желанное. Феликс - неизвестное, сумасбродное и вместе с тем дарящее радость здесь и сейчас. Сделать правильный выбор невозможно.
Хёнджин наклоняется над Феликсом и нежно целует его в лоб. Он мгновенно просыпается и слегка приоткрывает глаза.
- Мне нужно утром быть в одном месте, - шепчет альфа. - Не хотел уходить, не попрощавшись с тобой.
- Ты же позвонишь мне? - тихим, едва уловимым шёпотом спрашивает омега, и Хван слышит нотки уязвимости в его голосе.
- Конечно, - твёрдо произносит Хёнджин, словно даёт обещание, и ласково гладит его по длинным шёлковым волосам.
Хван искренне хочет выполнить это обещание. Но стоит сначала разобраться с Йеджи и его чувствами к ней. Он знает, так будет честнее и правильнее.
- Буду ждать. - Сонный и такой беззащитный омега льнёт к руке Хвана.
Хёнджин замирает на пару минут. Ждёт, когда он вновь погрузится в сон, и, как только его дыхание выравнивается, встаёт и начинает собирать разбросанные по полу вещи. Шестое чувство подсказывает альфе остаться. Не уходить. Но он не видел Йеджи три года. Ему нужна эта встреча. Нужно расставить все точки над «и». Хван нехотя выходит из комнаты Феликса, отчётливо осознавая, что, скорее всего, совершает ошибку. Гадкий осадок от собственного поступка тяжким грузом ложится на сердце. Однако он не останавливается.
Пожалеет ли он об этом? Время покажет.
***
Феликса будит отвратительно громкий и непрекращающийся стук. Он переворачивается на бок и, кое-как сев на постели, пытается понять, где он, что произошло и откуда до него доносится этот звук. В голове мелькает:
«Феликс, у меня для тебя две хорошие новости, готов их услышать? Первое: ты у себя в комнате. Второе: ты голый, а это значит, что ночка удалась на славу».
Если бы вы попросили его представить, как выглядит обладатель этого голоса, то это был бы Вин Дизель, смешно поигрывающий бровями.
«Не о том думаешь! - отчитывает он Феликса. - Ты голый, и у тебя был СЕКС!» - «ЧТО?! - восклицает Ли. - Точно. Секс. У меня был секс с МИСТЕРОМ Н».
И господи... ЭТО БЫЛ ЛУЧШИЙ СЕКС В ЕГО ЖИЗНИ. Омега хватает подушку и пищит в неё. Так сильно и так громко, что аж горло сводит. И опять этот стук. Дверь. Точно. Это стук в дверь! Он подпрыгивает на постели и, схватив шорты и футболку, на бегу натягивает их на себя. Боже, можно ему таблеточку мгновенного пробуждения? Так, чтобы открыть глаза, а голова сразу же работает на целый миллион процентов.
- Иду! - недовольно кричит Ликс, чуть не поскользнувшись на лестнице. - Зараза, - ругается он и подлетает к двери. - Что за пожар?! - кричит, открывая дверь нараспашку, и натыкается на Хана, который, скрестив на груди руки, строго смотрит на него и возмущённо спрашивает:
- Ты на карантине и даже не сообщил мне?!
- Ты же был на каникулах с мамой, - ошарашенно говорит Ли.
Хану не нужно приглашение; его лучший друг проходит в квартиру. Карие глаза продолжают строго буравить Феликса.
- Я приехал. Но почему подобные новости я узнаю от Лили, а не от тебя?
- От Лили? - восклицает Ли, даже не пытаясь скрыть своё удивление. - Она-то откуда знает?
Лили - сводная сестра Джисона, с которой он старается общаться как можно реже.
- Ей сказала Анабель. Я встретился с Сухо, чтобы передать ему вещи, которые он оставил у меня. - Хан запинается. - Не хочу, чтобы хоть что-то напоминало о нём. Но не суть. Как ты мог не рассказать мне? Я захожу к Сухо, натыкаюсь там на Лили. И тут она спрашивает меня, как себя чувствует Феликс!
- Не хотел тебя беспокоить, - честно признаётся омега. - Потому что знаю, насколько для тебя были важны каникулы с мамой.
- Да, важны. Но я вернулся вчера, а ты ничего не рассказал!
- Ты уверен, что сейчас сердишься на меня, а не из-за встречи с Сухо и Лили?
Хан резким движением убирает прядь волос со лба и, строго приподняв палец, продолжает его отчитывать:
- Я видел их каждый день в школе и пережил это. А вот то, что моему другу плохо и он даже не пишет об этом, очень-очень обидно. Ну и да, тот факт, что эту новость я услышал от Лили, никак не помог ситуации, а лишь усугубил её.
- Всё хорошо. - Ликс крепко обнимает друга и гладит по спине. - Ты больше не будешь так часто их видеть.
- Проблема вообще не в них. Я что, тот самый друг, который вечно выливает свои проблемы на друзей - и на этом всё? Ты так помог мне пережить этот разрыв с Сухо. Неужели я не могу быть такой же поддержкой для тебя?
Добрый, милый, невероятный Хан. Который всегда ищет проблему в себе и находит... даже когда её нет.
- Чаги~я, я вчера нарушил свой карантин и сходил на самое крышесносное свидание в своей жизни! Прости, я совсем забыл, что ты приезжаешь, - неловко улыбается Ликс.
Джисон меняется в лице. Его глаза смешно округляются, а губы застывают в безмолвном «О!».
- И просто заруби себе на носу: ты единственный человек на планете, на которого я могу положиться. Мой самый лучший друг! - Феликс щёлкает его по носу.
Джисон хватает Ли за руку и тянет на диван. По дороге Хан скидывает кроссовки и оставляет их прямо в центре комнаты.
- Мне нужны все детали твоего свидания! - требует он. - Кто? Где? КАК ты нарушил карантин? И чем всё закончилось?
Феликс прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать рвущийся наружу смешок.
- Не вздумай утаивать от меня детали! - предупреждает лучший друг.
Хан выглядит так комично, когда из милого одуванчика превращается в строгого, требовательного детектива.
- Никогда не догадаешься, кто это был! - всё-таки хохочет Ликс.
- Еджун? Или тот турецкий красавчик из кафе, как его... Джан? Нет... твой сосед Анри, да? - Джисон перечисляет парней, загибая пальцы.
- Нет и ещё раз нет, - с хитрой улыбкой отвечает друг.
- Ну, судя по твоему настроению, всё прошло успешно, - хмыкнув, говорит он. - Это был Чонин, тот третьекурсник? Он выглядел как парень, который знает, как это делается, - поигрывает бровями Хан, чем смешит Ликса ещё сильнее.
- И как же выглядят парни, которые знают, как это делается?
- Ну знаешь, от него буквально исходил этот вайб: «Я подарю тебе лучшую ночь». - Он сгибает руки в локтях, шутливо демонстрируя бицепсы.
Феликс смеётся в голос и качает головой:
- Не он.
- НЕ ОН? Тогда кто?
- Сказал же! Никогда не догадаешься.
- Я сейчас придушу тебя вот этой вот подушкой, если ты не сообщишь мне имя этого альфы. - Хан хватает подушку и, сузив глаза, бросает на Ли свирепый взгляд.
- Ладно-ладно. - Омега шутливо поднимает руки: сигнал капитуляции. - Мистер Н!
Реакция Хана его удивляет. Ликс был уверен, что он подскочит на диване и заорёт на весь дом что-то вроде:
- «Хёнджин?! ТОТ САМЫЙ, КОТОРОГО ТЫ ПРОКЛЯЛ ВСЕМИ ВОЗМОЖНЫМИ СПОСОБАМИ? КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?»
Но вместо этого он опускает взгляд в пол и уточняет:
- Тот, кого на вечеринке облила Анабель?
- Да, - коротко отзывается Ликс и пытается понять, что так резко испортило другу настроение.
- Ты тогда вроде как сам дал ему мой номер... - напоминает тот.
- И как всё прошло? У вас было?.. - Хан смотрит куда угодно, но только не на омегу. Атмосфера в комнате меняется. Будто дементор в одну секунду высосал всё тепло и радость.
- Хани, что не так?
- У вас далеко зашёл вчерашний вечер? - вместо ответа вновь уточняет он.
- Да, - закипая, выпаливает Ли. - А теперь можешь мне сказать, почему у тебя такое выражение лица, будто я объявил, что съел котёнка на завтрак?!
Он прикрывает глаза рукой и громко вздыхает.
- Феликс, - друг произносит его имя серьёзным, взрослым тоном, от которого уже не по себе.
- Начало этого разговора мне не нравится. Скажи уже, что случилось!
- Я видел его сегодня, - говорит он и наконец смотрит Феликсу в глаза. - И он был с другой девушкой.
Как только эти слова слетают с его губ, у Ли в груди что-то с треском ломается. Отвратительное ощущение. Хочется отогнать его от себя как можно скорее.
- Ты уверен, что это был он?
Хан молча кивает.
- Когда ты говоришь, что видел его... - Феликс запинается. - Он целовался с ней? - Голос сипит, Ли обхватывает пальцами горло. Липкое, мерзкое чувство продолжает разливаться по венам.
- Я вышел из метро и пошёл по дорожке в сторону твоего дома, а на террасе... - Джисон делает громкий вздох и нервно кусает губу. - Он держал её за руку, и они о чём-то шептались...
- Они просто держались за руки? - уточняет Ликс и чувствует, как тело расслабляется от услышанных слов.
Ведь если они просто держались за руки, то ничего страшного в этом нет. Много с кем можно держаться за руки. Может, это его родственница? Качает головой, пытаясь прогнать зарождающуюся надежду. Именно она сделала из стольких женщин и омег идиоток, слепых к любому проявлению правды.
- Ликси, - Хан смотрит ему прямо в глаза, - они держались за руки, словно парочка. Причём я уверен, что бывший парень этой девушки тоже сидел там. Позади них обедал блондин, у которого был такой вид, будто он сейчас открутит голову Хёнджину.
- Он говорил мне, что у него нет девушки... - растерянно произносит Ликс.
- Я знаю, каково это, - шепчет Джисон, - но лучше узнать всё в начале отношений, чем спустя несколько месяцев.
В глазах Хана собираются слёзы. Он пытается удержать их, но ничего не получается.
- Прости, я знаю, что мы сейчас не обо мне говорим, и поверь, я вовсе не хочу смещать фокус...
У Хана такой виноватый вид. Хочется обнять его и сказать:
«Детка, тебе разбили сердце. И сделал это твой самый родной человек. Конечно, тебе больно и будет больно ещё какое-то время. Это нормально. И как бы я тебя ни предупреждал, ты с отчаянием влюблённого дурочкá хватался за эти отношения. Но ты сильный и обязательно вновь будешь счастлив. С другим человеком. Который не обманет...»
Вся эта речь проносится у Феликса в голове, однако губы не раскрываются. У него нет сил на воодушевляющие беседы.
«Хёнджин... Ты сам спрашивал, есть ли у меня парень. Ты говорил, что хочешь, чтобы мгновения со мной принадлежали лишь тебе. Ты...»
- Он бы меня так не обманул... - уверенно произносит Ликс. - Должно быть какое-то объяснение.
Друг моргает, и маленькие капельки слёз стекают по его щекам. Весь его взгляд говорит:
«Я знаю, так проще. Но от правды не убежать».
- Ликси... - тихо шепчет он.
- Нет, ты не понимаешь, тут всё иначе, - срывается с губ Ли, и он сразу же прикрывает их ладонью. Они смотрят друг на друга в молчании. - Он не такой, - еле слышно говорит Феликс.
Хани смотрит на него широко раскрытыми глазами. Видно, что он шокирован поведением друга, ведь тот не из тех, кто будет искать оправдание парню. Ликс из тех, кто при малейшей ошибке разрывает связь.
- Хорошо, возможно, я что-то не так понял, - тихо говорит Хан. - Но тебе нужно будет спросить его об этом, ладно?
Феликс не встречается с ним взглядом. Ведь в глазах отчётливо будет виден страх. Ему страшно напрямую спрашивать Хвана об этом. Впервые в жизни ему боязно услышать правду. Ли готов вырвать из груди собственное сердце. Бесит, как болезненно оно сжимается только от одной мысли, что у альфы есть другая. Бесит, насколько легко Хвану сделать больно Ликсу. Нет-нет.
- Ему нет смысла меня обманывать.
Омега сводит брови на переносице. Но ведь это правда. Где чёртова логика? Зачем ему Ли обманывать? Чтобы переспать с ним? Слишком долго Хёнджин терпел его издевательства ради этого. Игра не стоила свеч... Или же стоила? Омегу впервые так отвратительно использовали? В горле встаёт ком. Он трясёт головой:
- Нет, он не мог меня обмануть.
- Хорошо-хорошо, - откликается Джисон и успокаивающе гладит друга по голове. - Тебе лучше знать.
Ли слышит растерянность в его голосе. Он не знает, что правильнее сказать и сделать в подобной ситуации. А Ликс знает, каково это, поскольку испытал те же ощущения, когда этой весной пытался достучаться до Хана и объяснить, что с его парнем что-то не так.
- Мне очень жаль, что я расстроил тебя, - грустно бормочет второй омега.
Его слова срабатывают отрезвляюще. Нет. Ликс не позволит ни одному альфе на этом свете вызывать в нём такие эмоции. Вся его жизнь под его контролем. Только его. Точка. Ли выпрямляет спину и находит в себе силы улыбнуться.
- Спасибо, что рассказал, и вообще не бери в голову. Мы с ним просто развлеклись, и на этом всё.
Хан коротко кивает, пусть и похоже, что Феликса слова не особенно его убедили.
- Просто спроси его напрямую. Ты всегда поймёшь, врут тебе или нет. Лучше знать правду, чем жить иллюзией.
- Да вообще плевать, пусть что хочет, то и делает. Чтобы я убивался по альфе! - Ликс старается принять как можно более легкомысленный вид.
Но Хани не идиот. Он видел шок в глазах друга всего минуту назад.
- Я всегда рядом, - прямо говорит друг и, обнимая Ликса вновь, повторяет: - Просто спроси напрямую.
И Ли благодарен ему за то, что Хан не пытается вывести его на чистую воду. «Просто спроси напрямую». Его слова эхом отдаются в голове. Это, к сожалению, совсем непросто. Это чертовски сложно. И унизительно... Ликс поступит иначе. Если кто-то думает, что может видеться с кем-то, кроме Ли... То этот кто-то очень сильно ошибается...
Очень. СИЛЬНО...