20. "Когда мир рушится"
" Алина "
Я не могла оторвать взгляд от двери. Только что её захлопнули прямо перед моим носом, оставив меня наедине с адской болью.
Какие-то мгновения я чувствовала лишь пустоту, словно шок парализовал всё тело.
Затем меня охватил холодный пот, как будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды.
После того как нейроны завершили передачу информации, и в мой мозг пришло осознание, я в отчаянии заорала во весь голос и, потеряв силы, скатилась на пол.
Меня охватила страшная боль, такое ощущение, будто я вот-вот умру от неё, что моё сердце просто не выдержит.
В этот момент больше всего мне хотелось заглушить душевную боль физической. Я начала с яростью и отчаянием колотить ламинат руками, пока не почувствовала, как боль от ударов немного заглушает боль в душе.
Через мгновение я повалилась на холодный пол, и слёзы хлынули из глаз.
В моей голове мелькнула мысль — напиться таблеток, чтобы всё это прекратилось.
Я не могла понять, за что он так со мной поступил, и боль от этой несправедливости заполнила каждую клеточку тела...
Мне казалось, что я схожу с ума — эта боль была невыносимой. Я взяла телефон и, дрожа, набрала номер единственного человека в Москве, которому могла доверить всё.
— Катюшь, ты мне нужна, прямо сейчас...
Подруга, услышав мой охрипший от рыданий голос, не стала задавать лишних вопросов и коротко ответила:
— Буду через 10 минут.
Даже раньше обещанного времени , в мою квартиру постучали. Я продолжала лежать на полу, не в силах подняться.
Дверь была открыта — я так и не закрыла её после ухода Макса.
Катя вошла и растерянно огляделась. Через секунду её взгляд остановился на мне, лежащей на полу, и она быстро подбежала, цокая каблуками.
— О Боже... Аля! Что случилось? — с тревогой в голосе воскликнула она.
Катя начала мягко гладить меня, пытаться поднять и обнять.
Я не сопротивлялась. Когда я села, выровнявшись с ней по высоте, я крепко обняла её и разрыдалась.
Она продолжала успокаивать меня, ласково поглаживая по спине и волосам.
— Тише... Чшшш... Всё будет хорошо...
Я ревела, пока не исчерпались все силы, а потом, с пустыми глазами, посмотрела на неё и начала рассказывать всё с самого начала.
Она молча слушала, иногда удивленно округляя глаза, иногда кивала, но не перебивала.
Когда я закончила, она обняла меня. Мы просидели так несколько минут в тишине.
Эту тишину нарушил её звонкий голос:
— Хочешь выпить?
Не отрываясь от её плеча, я замотала головой в знак согласия.
— Вино или что-то покрепче?
— Мне нужно набухаться... — едва слышно произнесла я.
Она быстро набрала номер такси и бесцеремонно сказала водителю привезти две бутылки текилы и несколько лаймов по моему адресу.
Я отстранилась от неё и посмотрела ей в лицо:
— А что, так можно было? — произнесла я, цитируя известный мем.
— А то... — с широкой улыбкой ответила она.
Она помогла мне подняться с пола и, командным тоном, приказала умыться. При этом она заранее предупредила, что у меня есть всего две минуты, и если я не выйду, она вломится и надерёт мне зад.
Таксист, видимо, очень рассчитывал на чаевые или стремился получить звёздочку в рейтинге приложения, потому что привёз наш заказ буквально за 15 минут.
Вот мы сидим с ней напротив друг друга. Я с опухшими, красными глазами, а она — с безупречным макияжем. Между нами стоят две высокие рюмки, дольки лайма и соль.
Она медленно поднимает рюмку с прозрачной жидкостью и, смотря мне прямо в глаза, уверенно говорит:
— За самую прекрасную девушку в этом мире! — она протягивает руку ко мне.
Я, не раздумывая, громко чокаюсь с ней, звук стекла отдаётся в тишине.
— За нас!
Опрокинув рюмку залпом, я почувствовала, как сначала крепкий алкоголь обжёг моё горло, затем жжение распространилось по желудку, и приятный дурман ударил в голову.
— Уфф, наливай! — с энтузиазмом произнесла я, громко ставя рюмку на стол.
Катя быстрым движением снова наполнила наши рюмки.
— Погнали...
Молниеносно соединив наши рюмки, мы опрокинули их залпом.
Спустя некоторое время мы уже плохо разговаривали, но, слушая на полную громкость песни Григория Лепса, пытались подпевать.
Решив, что всё-таки утром пойдём на учёбу, мы завалились спать прямо в одежде. Обняв подругу, я смогла крепко уснуть и хотя бы на какое-то время забыть о Максе.
Ранним утром голова дико раскалывалась. Сдержав боль, я собрала всю волю в кулак и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Когда я увидела свое отражение в зеркале, ужаснулась.
Кожа под глазами вздулась, лицо было опухшим, а глаза — красные от лопнувших капилляров.
«Моё когда-то смазливое личико превратилось в лицо сорокалетней бомжихи-алкоголички».
К тому времени проснулась Катя и, зевая, зашла в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Я взглянула на неё через зеркало, и она отступила назад.
— Детка, ты ужасно выглядишь... — обеспокоенно произнесла она.
— Я никуда не пойду! — решительно заявила я.
— Так... так... успокойся, — она подошла сзади и обняла меня за плечи. — Сделай холодный компресс на лицо, я быстро сбегаю в аптеку.
— В аптеку?
— Да, доверься мне. Пока завари чай с лимоном, — она подмигнула, закинула мятную жвачку в рот и вышла из квартиры.
— Холодный компресс? Что она имела в виду? — бубня себе под нос, я пошла включать электрочайник.
Я оторвала кусок бумажного полотенца, намочила его холодной водой, приклав к лицу. Закрыла глаза, и постаралась расслабиться, погружаясь в тишину.
Через пять минут послышался звук цокающих каблучков.
— У тебя что, сапоги скороходы? — иронично пошутила я, сквозь влажную салфетку на лице.
— Вот... давай, быстро...
Я лениво сняла свой "компресс" и взглянула на белую таблетку, которую держала подруга.
— Что это?
— Чудо-средство. Снимет отечность лица.
Я послушно взяла таблетку и запила её стаканом воды. Катя начала что-то искать в сумочке, а затем достала белый флакон и протянула мне.
— Закапай в глаза, это снимет раздражение и покраснение...
Она сделала такой вид, будто что-то вспоминает.
— По две капли, три раза в день.
Я кивнула и направилась в ванную.
— А чай где? — расстроенно крикнула она мне в спину.
— Забыла... — честно призналась я.
Сделав все необходимые манипуляции, моё лицо действительно начало приходить в норму.
Пока я была в ванной, подруга успела приготовить зелёный чай с лимоном и мёдом и бутерброды с ветчиной.
— Я кофе пью по утрам, — жалобно произнесла я.
— Малышка, побереги своё сердечко, — тыкая указательным пальцем в область, где у меня находится сердце, сказала она. — Тем более в зелёном чае кофеина больше, чем в самом кофе, — она засмеялась.
Мы быстро позавтракали, Катя помогла мне накраситься и скрыть остатки покраснения.
— А теперь иди и одевай свой самый лучший, самый сексуальный наряд! Пусть он локти кусает! — с улыбкой дала установку Катя.
Немного порывшись в шкафу, я выбрала чёрную водолазку, короткие кожаные шорты с высокой посадкой, капроновые колготки и сапоги чуть выше колен. Волосы собрала в высокий конский хвост.
Добавила несколько акцентов: серьги-кольца, несколько тонких браслетов и ремень с пряжкой в золотом цвете.
— Вай... львица, тигрица! — восхищённо воскликнула подруга.
У порога она схватила меня за плечи, заглянула в глаза и, словно оценивая ситуацию, добавила:
— Не позволяй эмоциям взять верх! Веди себя с Артёмом, как будто ничего не произошло, а на Макса даже не обращай внимания.
— Да! — решительно согласилась я.
Мы спустились на улицу, сели в такси, которое уже ожидало нас, и, натянув свои «маски», направились в университет.