Говорящие с духами

Вика шла с работы, а вместе с ней шёл противный дождь.
—Чёрт, как я могла забыть зонт?—думала она про себя,—может, я и правда дура с куриными мозгами?
«Дура с куриными мозгами»,—так назвал ее гость, которому она принесла не тот заказ. Ей тогда хотелось высказать ему всё: то, что, кроме него в зале ещё тридцать человек, что она работает в две смены, ведь её девушку уволили за фото в инстаграме, где они целуются, что здесь с ней обращаются, как с вещью, что она получила высшее образование не для того, чтобы ей отказывали из-за злополучной фотографии и отсутствия опыта, но всё, что она ответила—это: «Извините пожалуйста, Ваш заказ за наш счёт».
Сейчас она шла под дождём уставшая и разбитая. Вика открыла дверь старой квартиры и тут же почувствовала запах свежеприготовленной лазаньи.
—Ань, я дома.
Из кухни вышла рыжеволосая девушка.
—Привет,—они поцеловались,—как твой день?
—Отвратительно...
—Я знаю, что тебе поможет. Тёплый душ. Иди в ванную, а потом приходи на ужин.
Когда Вика вышла из ванной в домашней одежде, Аня сидела за кухонным столом у ноутбука.
—Я почти нашла работу, зарплата, правда, небольшая, но я не могу больше сидеть на твоей шее.
—А я больше не могу так жить! Я ненавижу эту работу и этот город! Ненавижу, что мы даже за руки взяться не можем! Я устала!
—Так давай уедем.
—Уедем?
—Да, уедем в какую-нибудь деревню, купим дом, будем выращивать цветы и печь пирожные...
Вика с минуту смотрела в окно на унылый серый город и сказала:
—А давай! Давай попробуем жить в удовольствие.
—Вот это настрой!
Аня закрыла вкладку «Работа в...» и написала в поисковой строке «Жильё в сельской местности недорого»
Аня и Вика искали весь вечер и, наконец, нашли приемлемый вариант.
—Смотри, Вик, тут и сад есть, двести километров от города.
—Ого, всего сто тысяч за дом с садом? Тут какой-то подвох...
—Съездим и посмотрим, мы ничего не теряем.
—А у нас хватит денег?
—У меня есть, даже побольше.
—Отлично.
В выходные Аня и Вика сели в электричку и поехали. Вика взяла Аню за руку и положила голову ей на плечо.
—Вам не стыдно? Тут дети вообще-то! Извращенцы...
—Как я устала...
—Не переживай, Вик, думай о хорошем, мы скоро приедем.
—Станция «Николаевка»,—раздался хрипловатый голос.
Двери электрички открылись, девушки вышли, и она, трясясь, поехала дальше. На станции девушек встретил мужчина.
—Здравствуйте.
—Здравствуйте, Вы Александр Григорьевич?
—Можно просто Александр, пойдёмте, я отвезу вас к дому.
Девушки последовали за Александром и сели в его машину.
—Село тут красивое, люди приветливые...
И правда, Аня и Вика смотрели в окно и видели симпатичные домики.
—... и дом хороший.
—А почему такая цена?
—А...—Александр замялся,—ну, надо срочно продать, тут брат мой жил.
—Понятно.
Девушки переглянулись с недоверием.
—Ну, вот и приехали.
Машина остановилась у красивого двухэтажного дома из бруса, за домом был сад, правда, пустой, но большой и ухоженный, спереди дома была терраса.
Девушки осматривали дом около часа, внутри была  красивая мебель, даже шторы на окнах.
—Ну как вам дом?
—Потрясающе! А мебель входит в стоимость?
—Да, безусловно! Ну что?
—Одну минуту.
Девушки отошли в сторону.
—Ань, что-то точно не так.
—Я тоже так думала, но, сама посмотри, дом классный.
Они вернулись и сказали, что покупают дом. Девушки тысячу раз проверили документы, и, не обнаружив ошибок, приняли решение купить дом.
Они приехали в свою старую съёмную квартиру поздно вечером.
—Аня! Я так счастлива! У нас есть дом, да ещё и такой классный.
—И не говори, а с ценой-то как повезло, там одной мебели на бОльшую сумму, кому скажи—не поверят.
—И не говори.
—Иди ко мне, наша жизнь меняется...
Девушки нежно поцеловались.
Через пару дней, когда все формальности были соблюдены, девушки переехали в свой новый дом.
—Вик, давай с соседями познакомимся, а то мы тут никого не знаем.
—Давай. Может быть, испечём пирожных и угостим их?
—Отличная идея, любимая.
Девушки напекли пирожных и отправились к соседям, они постучали в дверь аккуратного домика с висящими на нём цветочными горшками, дверь им открыла пожилая женщина в платке и юбке.
—Здравствуйте, мы Вика и Аня, ваши соседи.
—Проходите, внученьки,—женщина провела их в дом, в котором пахло чем-то печёным. На подоконниках лежали кружевные салфетки, на кровати нежился толстый серый кот.
—Это Вам,—Вика дала женщине пирожное.
—Ой, спасибо, красота какая. Меня Антониной Степановной зовут.
—Очень приятно!
—Я вас раньше не видала, недавно к нам приехали?
—Да, мы в том доме живём,—Аня показала рукой в сторону дома.
—Не уж то в проклятом доме?
—В проклятом?
—Да, называют у нас его так, потому, что, как только дом строить начали, чертовщина там начала происходить.
—Чертовщина? В каком смысле?
Антонина Степановна села на стул и пригласила сесть девушек.
—Дело в том, что раньше там кладбище старое было, потом новое построили, а это забросили. Приехал к нам однажды богатый мужик с женой и захотел дом построить, ему участок с кладбищем понравился, и он захотел его снести. Его священник наш отговаривал, мол, грешно это, над мёртвыми издеваться, да не послушал он, кладбище снесли и начали дом строить. Да, вот только, с самого начала строительства чертовщина-то и начала происходить: то стройматериалы пропадут, то кошку дохлую подкинут, а, однажды, строитель один прямо в доме-то и удавился. Жена перепугалась не на шутку, и давай мужа отговаривать, не хотела она в этом доме жить, но он и её не послушал...А потом нашли этого мужика мёртвым, без рук и ног, глаза выколоты...Ой, ужас то был! Даже полиция побоялась в дом входить,
приехали потом какие-то люди в чёрной форме, всё с приборами каким-то ходили, дом осматривали, нас спрашивали, ничего не нашли и уехали, с тех пор дом пустовал, пока вы не появились.
—Какой ужас...
—Поговаривают, что там души покойников обитают, но никто ничего не видел. Вы девочки хорошие, уезжайте оттуда подобру-поздорову. 
Девушки вышли из дома, они раздали все пирожные и со всеми пообщались, но ничего нового не услышали, все советовали уезжать поскорее.
—Вот ужас...Я не хочу уезжать, Вик,—говорила Аня, когда девушки вернулись домой.
—Я тоже, поэтому, надо найти решение.
Девушки долго сидели в Интернете в поисках решения проблемы, но все советы сводились к тому, что из дома надо бежать. Тут Вика нашла другой совет.
—Ань, смотри, тут написано, что для того, чтобы узнать, есть ли где-то приведения, нужно провести спиритический сеанс. Для него нужны свечи и святая вода, чтобы защитить себя от призраков.
—Тут есть церковь, там и достанем всё это.
—Точно, но это завтра,—Вика зевнула и легла на кровать, они с Аней уснули в обнимку.
Утром, когда девушки собрались пойти в церковь, они обнаружили на пороге дома мертвую птицу.
—Да уж,—сказала Аня, убирая птицу с крыльца,—нужно поторопиться.
Девушки вошли в церковь, купили свечи и набрали святой воды, там они встретили местного священника, добродушного мужчину лет пятидесяти, они рассказали ему о своём намерении.
—Вот как. Обычно в доме никто не задерживался, а вы, вон, упорные какие.
—Нам нравится этот дом и деревня, мы хотим там жить,—сказала ему Вика.
—Благослови вас Господь!
Девушки попрощались со священником и пошли домой, днём они готовились к проведению сеанса, а, когда наступил вечер, они сели на пол, расставили свечи и взялись за руки. Вика начала говорить:
—Неупокоенные  души, взываю к вам, отзовитесь, неупокоенные души, взываю к вам, отзовитесь, неупокоенные души, взываю к вам, отзовитесь.
Послышался грохот, Аня крепче взяла девушку за руку.
—Неупокоенные души, отзовитесь, неупокоенные души, отзовитесь!
—Мы здесь!—раздался замогильный голос, наполнивший комнату.
Девушки продолжили.
—Покажитесь нам, покажитесь нам, покажитесь нам!
Комната начала заполняться призрачными фигурами мужчин женщин и детей, их было около десяти.
—Поговорите с нами мы не желаем зла.
—Почему мы должны верить вам?! Убирайтесь, это наш дом!
—Тише ты, старый дурень!—раздался второй голос, женский,—ишь, разбушевался!
—Ох, не мешай мне, Настасья! Не нужны мне тут гости незваные!
—Настасья Семёновна, Иван Иванович, не ссорьтесь! У нас же гости,—прозвучал голос, принадлежавший маленькой девочке, она робко влетела в комнату,—привет, я Тоня!
—Здравствуй, Тоня, я Вика, а это Аня,—девушка пыталась бороться с дрожью в голосе,—давайте познакомимся.
Все призраки встали вокруг девушек, некоторые из них смотрели с недоверием, некоторые—с любопытством.

—Что ж, пожалуй я начну,—сказала слегка печальным голосом старушка, стоящая посередине,—коль уж я на этом кладбище самый старый «посетитель» . Зовут меня Галина Аркадьевна, но называют все бабой Галей, я не против, «Галина Аркадьевна» слишком уж официально, будто я важная персона какая-то,—старушка по-доброму улыбнулась и продолжила,—жила я здесь с самого рождения, здесь росла, здесь школу окончила, здесь и замуж вышла, любила я его...—она посмотрела куда-то вдаль,—да, вот, только свадьбу сыграли, как война началась, на фронт он пошёл, а я тут осталась. Нам тогда было-то лет по восемнадцать...Я всё ждала, надеялась, да не дождалась...не вернулся...Горевала я тогда, но жить надо было, я и в поле работала, и воду носила, что было, то и ели, слава богу, что бои здесь не шли. Деревня наша тогда маленькая была, ни врача, ни даже медсестры не было, а какие были, так те тоже на фронт ушли, а у меня бабка травницей была, все травы лечебные знала и меня научила кой-чему, так я и стала травы собирать и другим помогать, и стали ко мне люди приходить с болезнями своими, война кончилась, а я так травницей и осталась, всё меня отпускать не хотели, а я и не против, детей-то у меня не было, а так, хоть, люди в дом приходили, так и жила всю жизнь в этой деревне, тут и умерла,—старушка закончила свой рассказ.
—Зря Вы так,—Вика посмотрела на неё,—Вы действительно очень важным человеком были, Вы людям помогали.
Аня и призраки закивали в знак согласия.
Следующим начал мужчина, который первым заговорил с девушками,(к этому времени он уже не злился и не пугал их).
—Ну, моё имя вы слышали, Иван я, а это,—он показал на круглолицую женщину в юбке,—жена моя, Настасья. Я трактористом был, а Настасья дояркой, мы люди были простые, деревенские. Поехали однажды в город, молоко да творог продать и столкнулись с грузовиком, алкаш какой-то по встречной ехал...Настенька (первый раз он назвал жену именно так, ласково, и посмотрел на неё так же, что заставило его лицо принять выражение боли и какой-то глубокой печали, которую девушки не ожидали увидеть на лице этого, как показалось им сначала, грубоватого и сварливого человека), сразу погибла, а я потом, в больнице.
Все молчали с минуту.
—Вы, уж, извините, что мы без предупреждения к вам...,—начала было Аня, но Иван Иванович её прервал:
—Не стоит, вы не виноваты, это вы меня извините. погорячился, вы, видно, другие совсем, не то, что этот мужик, что кладбище снёс...
—Можно я теперь?—спросила девочка лет восьми,—я Тоня, я тут самая младшая и рада вас видеть! Рассказывать мне особо нечего, я совсем немного прожила. Купались на речке с друзьями, меня в водоворот затянуло и я утонула...
Вика и Аня слушали короткий рассказ Тони с содроганием, им было очень жаль её, ведь её жизнь оборвалась так рано, но девочка, казалось, не была печальной или расстроенной.
—Вы не подумайте, я не грущу, мы тут все, как одна семья, а теперь ещё и вы появились. Вы только не подумайте, мы не злые.
—Мы и не думаем, Тоня, а наоборот считаем, что вы замечательные.
Девушки в эту ночь выслушали множество духов, там был и старый самогонщик Степаныч, любивший рассказывать анекдоты, и пожилая учительница, Дарья Сергеевна, которая эти самые анекдоты Степаныча на дух не переносила. Множество мужчин и женщин, и у каждого своя история. С этого дня они стали жить вместе.
Однажды, когда Аня возвращалась из местного магазина, она увидела у дороги раненого пса, пёс скулил от боли и поначалу не отел подпускать девушку к себе, но Ане удалось к нему подойти. У пса была порезана лапа, он с трудом мог встать. Почти волоча его га руках, Аня принесла пса домой. Они с Викой занесли его в гостиную, животное продолжало жалобно скулить.
—Бедный, я его у дороги нашла, уверена, что он бродячий. Чем бы ему помочь?
—Я знаю, кто может ему помочь!
Вика позвала Галину Аркадьевну.
—Галина Аркадьевна, подскажите, чем кровь можно остановить?
—Кровь остановить? Подорожником можно, а что у вас случилось?
Вика вышла на улицу за подорожником, а Аня рассказала про пса.
—Надо же, у нас целая свора собак, так они на людей страх нагоняли, никому не давались, а этот вам даже принести себя в дом дал. Чудеса!
Вика принесла подорожник, она растёрла его и приложила к порезанной лапе пса, кровь остановилась, тогда Аня принесла из аптечки бинт, и они перемотали собаке лапу. Пёс пожил у них, а потом убежал, видимо, к своим. Через несколько дней у дома девушек было уже три собаки, которых они покормили. Собак становилось всё больше, пока у дома Вики и Ани не собралась вся свора, девушки приручили собак, которых все боялись. После этого в деревне начали поговаривать, что девушки—ведьмы. Их уверенность в этом начала расти, когда Вика стала интересоваться у Галины Аркадьевны лекарственными травами и собирать их рано утром, а Аня кормить собак, к которым они и подходить боялись.
Однажды, Вика пошла к Антонине Степановне, чтобы попросить немного сахара, и застала её лежащей в кровати.
—Антонина Степановна, как вы себя чувствуете?
—Плохо, Внученька, кашель замучал,—сказала она хриплым голосом.
—Это дело поправимое, подождите, я скоро вернусь.
Вернувшись домой, Вика сделала отвар из чабреца и мяты и отнесла его Антонине Степановне.
—Выпейте на ночь, должно полегчать.
На следующий день Антонина Степановна принесла Вике и Ане пирог с вареньем и поблагодарила их.
—Мне и правда лучше стало, спасибо вам!
—Это Вике спасибо,—Аня с любовью посмотрела на свою девушку.
—Вы и собак приручили, и меня травами вылечили, и в доме этом спокойно живёте, вы, чай, не ведьмы?—Женщина улыбнулась,—ну ладно, работа у меня есть, спасибо вам еще раз!
Антонина Степановна ушла.
—Вик, а ведь мы правда стали местными ведьмами,—она улыбнулась.
—Знаешь, это даже хорошо, к ведьма всегда относились предвзято, с недоверием, как и к нам и к таким, как мы. Если я не могла изменить отношение моих родственников, друзей, начальства к тому, что я лесбиянка, может быть, мы сможем развенчать хотя бы этот стереотип? Сделать слово «ведьма» обозначением той, кто помогает людям и животным, а не той, кого стоит проклинать и бояться. Может быть, у нас получится здесь? Мы всегда хотели начать новую жизнь, так, вот она.
—Ты права, любимая, ты самый замечательный человек, которого я встречала.
Девушки смотрели друг на друга с любовью, которую не могла уничтожить не одна сида в мире, они, наконец, нашли дом.
Теперь, узнав, что они помогли Антонине Степановне, к девушкам стали приходить люди со всей деревни, и Вика всех принимала.
—Рану обработайте отваром ромашки. Нет, спирта там нет, опять Вы за своё, Валентин Петрович!
—От кашля пейте настой мать-и-мачехи, а вечером заварите чабрец.
—Перед сном вдыхайте лаванду, поможет от бессонницы и отвар золототысячника пить не забывайте.
Люди приходили почти каждый день, особенно часто посещали дом девушек, который, отчасти, превратился в уютную лавку травницы, священник и его жена, у которых было двое беспокойных детей, которые очень любили играть с теперь уже прирученными и добрыми собаками.
—Всегда к вам зайти приятно,—говорила добрая жена священника,—к любящим людям всегда ходить приятно.
Вика смутилась:
—К любящим?
—А что я, думаете, не вижу, как вы смотрите друг на друга?
Девушки молчали.
—А чего тут стесняться?—совершенно серьезно говорил священник,—Господь всех любит, а тем, кто людям  да прочим тварям живым помогает—особенно. Только вот, венчать вас как-нибудь надо.
Вика и Аня рассмеялись.
—Да, да, обязательно надо, я придумаю способ.
Священник с женой и детьми ушли.
—Мы правда нашли дом!
И это была чистая правда, девушкам впервые за очень долгое время нравилась их жизнь, жизнь в которой нет вечной борьбы и косых взглядов, прекрасная жизнь. Да, порой девушки по ночам просыпались от грохота в подвале, где заставляли Степаныча, пытавшегося собрать самогонный аппарат или их будила Тоня, боящаяся грозы, но им это даже нравилось, нравилось слушать старые анекдоты Степаныча, читать Тоне сказки и петь колыбельные, слушать рассказы Галины Аркадьевны и истории Настасьи, нравилось кормить и играть с собаками, нравилось лечить людей, нравилось быть самими собой. Они верили, что твой дом там, где твое сердце и были совершенно правы.

Конец.