Фишка

2014 год. Москва.

Что для вас счастье? Когда ты сыт, у тебя есть крыша над головой, и все твои близкие здоровы. Для многих именно это счастье.  Для меня же счастье – это свобода. Но что делать, когда все разваливается прямо на твоих глазах? Что делать, когда твоя свобода становится роскошью, за которую приходится дорого платить?

***

Я была растеряна. Сидя в нашей квартире в Москве, я ожидала отца. Он должен был прийти еще полчаса назад, но его все еще не было. Беспокойство разливалось по моим венам, и я наматывала круги по квартире, желая скоротать время. Его не было со вчерашнего дня, пока я была на грани того, чтобы позвонить в милицию. Черт возьми, где его носило?

Телефонный звонок вывел меня из размышлений, и я метнулась к трубке. Голос на том конце был незнакомым для меня, от чего дрожь прошлась по телу.

- Алия Руслановна? – басистый голос послышался в трубке.

- Да, это я. Что-то произошло? – обеспокоенно спросила я. Мое нутро подсказывало мне что все совершенно не так просто.

- Валеев Руслан Игнатович ваш отец?

- Да, - дрожь в моем голосе выдала меня с потрохами. Я медленно прислонилась к стене, желая не услышать плохих вестей.

- Приноси свои соболезнования, но вы должны приехать на опознание тела.

- В каком смысле? – мне казалось, что мой мозг перестал работать. Какое тело? Какое опознание? Что нес этот мужчина. – А вы, собственно говоря, кто?

- Я вам из морга звоню девушка, судмедэксперт я, - он был недоволен. – Ваш отец скончался, нужно приехать и сказать он это или нет.

И тут мое сердце, казалось, остановилось. Отец. Папа. Он не мог оставить меня просто так. Мне не хотелось в это верить. Мужчина что-то еще болтал по телефону, пока я медленно оседала по стене к полу.

Не могло же все так получится, верно?

***

Похороны были назначены спустя два дня. Стоять тут и смотреть на сочувствующие лица других мне было тяжело. Я по факту осталась одна, и еле-еле набрала на гроб отца. Все остальное оплатили его друзья, пока я осталась совершенно без денег в свои девятнадцать лет. Мне в принципе тяжело далось это осознание. Мы стояли около нашего подъезда, пока его друзья прощались с ним. Я стояла поодаль от всех. Не могла поверить, что он смог вот так оставить меня.

Отец был бледен. Его кожа была серовато-зеленой, с каким-то странным оттенком. Костюм был новый, который мы покупали ему на его юбилей в этом году. От осознания того, что он сейчас в этом костюме в гробу, мне стало дурно. Мне в принципе было плохо стоять тут, слышать плачь людей, и как мне говорили ободряющие слова.

Мужчины помогли занести гроб в небольшой заказной автобус, пока я на негнущихся ногах зашла в него.

- Алия ты держись, - незнакомая для меня женщина сидела рядом со мной и приобнимала меня. – Твой отец всегда делал для тебя все самое лучшее, и то, что он так рано ушел от нас, трагедия для всех.

- Спасибо вам, я не знаю, как жить дальше, - на выдохе произнесла я.

- Ты держишься бодрячком, это главное. Все мы рано или поздно умрем, - ее слова звучали странно, но почему-то именно они помогли мне не разревется на месте.

Я вообще плакала лишь в тот день, когда увидела его в морге. Остальное время я держалась. Мне было не с кем делить свою боль. От чего было тяжело даже дышать. Особенно, когда я приходила в пустую квартиру, где для меня веяло холодом. Казалось, это было мое проклятье.

До кладбища мы доехали быстро, и друзья оцта вытащили его гроб и понесли к месту, где уже копали могилу. Я, казалось, чувствовала запах смерти, будто она шла за мной по пятам, желая скорее наступить мне на пятки. Отца погрузили в могилу и начали закапывать. Слышались всхлипы, какое-то бормотание, пока я словно в вакууме смотрела на все это. Не могла плакать, говорить, даже двигаться. Просто стеклянными глазами смотрела на все это.

Когда отца до конца закопали неожиданно для всех пошел дождь. Да с такой силой, что все сразу стали искать укрытие, пока я молча смотрела на крест, на котором была его фотография. Так на кладбище не осталось никого кроме меня. Дождь лил нещадно, большими каплями ударяя по голове и скатываясь вниз по лицу. Словно это были мои слезы, которые никак не могли вылиться из глаз. Подойдя ближе, я присела на корточки, касаясь подушечками пальцев его фотографии.

- Папа, - шепот слетел с губ, пока из моих глаз не полились слезы. Я упала на колени, пачкая платье в свежей и мокрой земле, плача навзрыд. – Зачем ты ушел? Как ты мог меня так оставить?!

Слова лились словно из водопада, я высказывала свой гнев, недовольство, агрессию, и одновременно плакала. От дождя волосы прилипли к лицу, как и платье, от чего было мерзко. Мое сердце, как и душа болели, и я не могла справится с такой утратой в лице своего единственного отца. Самого любимого на планете, который все делал для меня.

Поняв, что капли не попадают на мое лицо, я подняла голову вверх, замечая неизвестного мужчину в костюме. Был август и из-за дождя сейчас было душно, но ему казалось все ни по чем. Вытерев слезы, я попыталась встать, но не смогла. У меня просто не было сил. Мужчина заметил это, и подал мне руку, на которую я с опаской посмотрела.

- Алия Руслановна? – его низкий голос коснулся моих ушей, и я лишь кивнула, все же принимая его руку. Осмотрев его костюм, я поняла, что он был слишком дорогим. – Соболезную вам, но вам следует пройти со мной.

- Кто вы? – я не узнала собственный голос. Он был таким уставшим и хриплым, словно сейчас сломается.

- Один из людей, которым должен ваш отец, - огорошил меня новостями он. Кому мог быть должен мой отец? – Вам следует пройти со мной.

***

От лица Константина.

Поправив свой пиджак, я вошел в темный кабинет отца, где никогда на моей памяти не открывались шторы. Ведь отец обожал темноту. Он сидел за кожаным креслом, и курил сигару, из-за чего плотный дым окутывал кабинет. Кашлянув, я вошел внутрь.

- Заходи.

- Тебе нельзя курить папа, - раздраженно сказал я. Этот упрямый мужчина никогда никого не слушает.

- Мне и так осталось два понедельника, какая разница? – он хотел усмехнуться, но лишь сильнее закашлял. Я хотел подойти к нему, но он остановил меня рукой.

- Еще есть шансы, что мы тебя вылечим, прекрати нагнетать, - противился я.

- У меня рак, последняя стадия, ты и вправду думаешь, что я вылечусь? – его голос сквозил сарказмом, от чего я закатил глаза.

- Зачем ты меня вызывал?

- Моя смерть скоро, и все мы это знаем, - начал он издалека, и я уже предвкушал что он скажет. – Ты приемник, это тоже известно всем, но у меня есть условие.

- Какое к черту условие? Как будто у тебя есть выбор папа, - фыркнул я, садясь на против него на кресло. Сигарета уже была зажата между зубами, и я чиркнул зажигалкой, чтобы подкурить.

- Тебе уже двадцать семь, но ни жены, ни тем более детей у тебя нет, - проворчал отец. – Поэтому ты получишь наследство и бизнес только тогда, когда женишься. Иначе все перейдет в благотворительность и тебе достанется ничего. Даже этот дом.

Я оторопел от такого заявления. Какие дети? Какая блядь жена?

- Ты знаешь, что я работаю не покладая рук, какая к черту жена?

- Такая, - в тон мне ответил папа. Он отложил сигару, чтобы прокашляться. – Ты обязан жениться, хочешь ты этого или нет. Если хочешь наследство, то сделаешь как я велю.

- И какой у меня срок?

- Начиная с сегодняшнего дня, и после моей смерти месяц, - отец все же усмехнулся, пока я затушил бычок в пепельницу, и вылетел из кабинета.

Внутри меня было полно негодования, злости и разочарования в отце. На старость лет он совершенно точно сошел с ума. Я вылетел из дома, вставая под дождем, желая прийти в себя. Холодные капли касались моего горячего лица, пока я словно пылал. Его эти заскоки портили мне жизнь, и он блядь знал это. Совершенно точно. Все, итак, плясали под его дудку, пока он делал что хотел. Я бы никогда не позволил, этому наследству оказаться в каком-то гребанном фонде. Я слишком много потратил сил и времени на это.

Телефон зазвенел, и я без раздумий взял трубку, слыша голос своего помощника.

- Слушаю, - раздраженно сказал я. Опять какие-то проблемы.

- Мы нашли практически всех должников.

- Отлично, время как раз собирать долги, - с неким удовлетворением ответил я.