Морта

Запах старого кофе, влажной одежды и бумаги висел в воздухе 43-го отдела. Где-то скрипел вентилятор. В углу монотонно жужжал старый принтер. Антон сидел в первом ряду бывшего актового зала на одной из длинных деревянных скамеек. Левую ногу он вытянул вперёд: сквозь порванную ткань брюк просвечивал бинт. Беглый осмотр дежурного врача подтвердил: не перелом, но сильный ушиб.

— Как твоя нога, сержант? — раздался голос у него за спиной, — можешь ехать домой, ты сегодня хорошо поработал,

Антон обернулся и увидел майора Константина. Тот не успел ни принять душ, ни переодеться: только скинул куртку. Сальные и грязные седые волосы были зачёсаны назад, а на белой рубашке виднелись мокрые пятна от дождя.

— Спасибо, майор, всё хорошо. Если не возражаете, я хочу посмотреть.

— Твоё право. Я попрошу начальство оформить тебе больничный на две недели.

— Одной будет достаточно.

— Как знаешь, — похлопал по плечу Константин и отошёл.

Сегодня в участке было необычно тихо. Лишние глаза и уши отправили по домам, остались только те, кто участвовал в операции. Они расположились на принесённых из тренировочного зала скамейках. Один из присутствующих открыл пачку чипсов, издавая громкий хруст в тишине.

— Убери это, — строго, но тихо сказал Константин сержанту Артуру Трусову, — мы начинаем.

Комната допроса выглядела как из дешёвого сериала: стол, два стула и большое одностороннее зеркало в стене. Константин вошёл бесшумно, осторожно придерживая металлическую дверь. Высокий, широкоплечий, с потёртой кобурой на боку и тяжёлым взглядом, он напоминал старого волка.

Она сидела, развалившись на стуле, с опущенной головой. Лицо закрывали длинные волосы цвета ржавой меди. Когда на стол с грохотом упали толстые папки, она даже не вздрогнула.

Майор отодвинул стул и, кряхтя, плюхнулся на него. Повисла тишина.

— Ты там жива? — ответа не последовало. — Меня зовут Константин. Приятно познакомиться. Нормально себя чувствуешь?

Тишина прервалась едва слышным всхлипом. Она подняла испуганные тёмно-зелёные глаза из-под прямой чёлки, прилипшей ко лбу. Константин замер, ожидая подставы. Но она выглядела так беспомощно — словно щенок, выброшенный под дождь.

— Сколько тебе лет, дитя? — мягко спросил он.

— Семнадцать.

— Понятно. Если я сниму с тебя наручники, ты будешь хорошо себя вести?

— Да.

— Сержант Трусов, снимите с подозреваемой наручники!

В комнату допроса вошёл долговязый парень, неспеша подошёл к девушке и начал снимать наручники, борясь с желанием зевнуть.

— Что-нибудь ещё? — лениво спросил он, когда её руки были освобождены. Ответа не последовало, он лишь увидел на лице Константина застывшую улыбку и блеск в глазах.

Девушка медленно откинулась на спинку стула, её лицо исказилось в безумной ухмылке. Она развела руки в стороны, затем поднесла два пальца правой руки к виску. Константин смотрел на неё не отрывая взгляда.

С диким хохотом она вмазала по пятой точке сержанта.

— Упс, — произнесла она с наигранной невинностью.

— Ах ты, сука! — вскрикнул он, подскочив. Схватил её за запястья и начал защёлкивать наручники обратно.

Константин смотрел на эту сцену с нескрываемым удовольствием.

— Артур, прекрати! — наконец сказал он, пытаясь не засмеяться.

— Её нельзя оставлять без наручников! Она нападёт на вас!

— Лучше бы ты так за свою задницу беспокоился. Выйди.

Бурча под нос маты, Артур Трусов поспешно удалился из комнаты допроса, чуть не наткнувшись на Антона, наблюдавшего за происходящим через зеркало.

— А ты чего лыбишься, новенький?

— Ты ещё легко отделался, — улыбнулся он.

Антон снова повернулся к стеклу. По ту сторону Константин уже раскрыл одну из толстенных папок.

— Тебя зовут Кира Рубан, верно? — спросил он ровным голосом.

— Морта, — оскалилась она, подавшись вперёд.

— Морта?

— Да.

— Ну что же. Адвокат скоро будет, а пока мы просто...

— Не нужно.

— Что? Точно? — он оторвал взгляд от папки и слегка наклонил голову, изучая её.

До этого никто в его практике не отказывался от адвоката. Особенно — по делам с наркоторговлей.

— Что же, допустим, — он облизнул палец и перелистнул страницу, — Почему ты стала заниматься противозаконной деятельностью?

— Мне было ску-у-учно, — протянула она, откинувшись на спинку стула и устало глядя в потолок.

— А сейчас тебе весело? — опять поднял на неё глаза Константин.

Морта пожала плечами и перевела взгляд на единственную стену без зеркал.

— И как давно ты работаешь?

— Может месяц, может год, может десять, — тихо пропела она с отрешенным взглядом.

— Ты не можешь работать десять лет, отвечай нормально.

Морта замолчала. Константин предположил, что она подводила расчёты в голове, шевеля губами и бормоча что-то под нос. Спустя несколько минут она перевела взгляд на него:

— Я хочу суши.

За спиной Антона послышались смешки и шёпот сослуживцев.

— Как твоя задница, Артур, всё ещё болит?! — со смехом спросил младший сержант и попытался хлопнуть его по пятой точке, но Артур ловко увернулся и чуть было не ответил ему пощёчиной.

В спецотряде возраст сослуживцев варьировался от двадцати двух до пятидесяти шести лет, но сегодня все вели себя словно школьники. Самым младшим среди них был Антон. Он стоял чуть в стороне, готовый в любой момент вмешаться и разнять назревающую драку.

— Ты не получишь суши.

— Тогда я замолчу, и вам придётся меня убить.

Её голос звучал беззаботно, но глаза не смеялись. В них скользила холодная, отстранённая оценка.

— Мы не будем тебя убивать, и ты не получишь суши, пока всё мне не расскажешь. Знаешь, что тебя ждёт? От трёх до пятнадцати лет лишения свободы. Всё зависит лишь от того, будешь ли ты сотрудничать.

— Только если я совершеннолетняя, — тихо фыркнула она.

Константин показательно взглянул на часы.

— Через час у тебя день рождения.

— У вас классные часы, — бросила она с почти детской непосредственностью, словно весь разговор был не более чем забавной игрой.

— Благодарю, Кира — встал со стула Константин, собирая папки. — В камеру её.