Морта

Антон услышал, как железная дверь, через которую он заходил с остальными, распахнулась.

— Опоздавшие, занимайте свои места, — спокойно произнесла матушка Надья.

— Извините, матушка Надья, мы проспали, — раздался молодой женский голос.

— Ничего страшного, — кивнула она, указывая на два свободных стула. На лице появилась вежливая улыбка, но в глазах не промелькнуло ни капли тепла.

Все собравшиеся в кругу посмотрели на новоприбывших. Антону, сидевшему спиной к двери, пришлось развернуться.

Они сели на стулья, тяжело дыша и поправляя одежду: светловолосая девушка слева натягивала рукава, пряча костяшки пальцев, а Морта одергивала длинную юбку. Она даже не посмотрела в его сторону.

Когда Антон перевёл взгляд на матушку Надью, он заметил, что та смотрит вверх — на Яна, стоявшего на небольшом внутреннем балконе второго этажа. Она сделала короткий знак рукой, Ян кивнул и исчез за дверью.

— Ну, что же, когда все в сборе, — внезапно Антон встретился с ней взглядами, — начнём знакомство. Ведь семья должна знать друг о друге всё.

Отведя от него холодный взгляд, она положила руку на плечо парню, который сидел напротив Антона, отчего тот дёрнулся:

— Начнём с тебя. Представься и расскажи нам о себе.

Как и ожидалось, здесь собрались люди с непростым прошлым: кто-то боролся с зависимостью, кто-то прошёл через предательство или потерю близких. Большинство рассказывали о себе коротко, стараясь не вдаваться в подробности. Но слушали их внимательно — с глазами, полными понимания.

После каждого рассказа матушка Надья просила рассказчика встать и обнимала крепко, долго, будто пыталась вытянуть из него всю боль. Некоторые возвращались на место с покрасневшими от слёз глазами. Очередь приближалась к Антону.

Антон краем глаза наблюдал за Мортой: она шепталась с подружкой, то пряча улыбку, то закатывая глаза — и ни единого взгляда в его сторону.

Сквозь ткань он почувствовал холодное прикосновение к плечу. За спиной стояла матушка Надья.
— Твоя очередь, мой мальчик.

От неожиданности мысли спутались. Антон резко встал и окинул всех взглядом. Встретившись взглядом с Мортой, он вспомнил, что вставать было не обязательно. Но никто ничего не сказал.

Антон решил, что позже подумает, что за воздействие на него оказывает эта женщина. Сейчас был самый важный этап. И начало получилось удачным. Матушка Надья словно вытащила наружу того тревожного, одинокого мальчика. А он неплохо подходил под образ идеального последователя Фонда Монакая.


— Меня зовут Антон. Я из детдома.
Мать бросила меня, когда мне было два. Почему — не знаю. Наверное, никогда не узнаю. Но до сих пор каждый день думаю об этом.
Отца я тоже не знал. Родственников не было.

Он старался не встречаться взглядом ни с кем и всё это время смотрел в пол — или на чёрные остроносые туфли матушки Надьи, блестевшие, как полированные клыки.

— В детдоме быстро понял: если не будешь бороться, тебя сломают. Или ты сломаешься сам. Я старался хорошо учиться, заниматься спортом, поступил в университет, — продолжил он. — Но в какой-то момент... подсел на ставки. Сначала казалось, что это безобидно. Потом втянулся.

Антон на мгновение замолчал, словно сам пытался понять, где именно всё пошло не так.

— Однажды выиграл по-крупному. Решил, что теперь всё получится. И вогнал себя в долги в пять раз больше, чем выиграл. Продал квартиру, что мне дали как выпускнику, расплатился с долгами и... потом были скамейки в парках и на вокзалах. Подработки. Ночи без сна. Меня отчислили. Я вернулся домой. Ни с чем. И меня встретил старый друг. Вот я здесь...

— Ты хочешь измениться, Антон? — неожиданно перебила матушка Надья.

— Конечно.

— Ты готов оставить зависимости, забыть прошлое и стать частью семьи Фонда Монакая? Сражаться со Злом?

— Готов.

Матушка Надья кивнула и перешла к следующему участнику.

Антон сел обратно, чувствуя на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он заметил Яна — тот всё так же стоял на балконе, облокотившись на перила, и смотрел на него.

«К этой легенде не придерёшься, — убеждал себя Антон. — Мы всё отработали, проверили каждую деталь, подготовили документы, договорились с нужными людьми... Кто бы они ни были, они не могущественнее Константина».

Очередь медленно приближалась к Морте. На её лице не было ни тени волнения — лишь спокойная улыбка и вежливые аплодисменты каждому «заинтересованному во спасении мира».

— Представься, пожалуйста.

— Меня зовут Майя. На самом деле я уже немного связана узами с Фондом Монакая, — проговорила она, бросив короткий взгляд на Морту. — Я пришла поддержать мою новую подругу Киру.

— Я буду рада, если ты покинешь комнату, Майя, и дашь подруге проявить самостоятельность. Пожалуйста, поблагодарите Майю аплодисментами за помощь.

Майя кивнула и нерешительно обернулась на Морту, словно хотела что-то сказать, но передумала. Она встала, отодвинув стул со скрипом, и под звуки хлопков торопливо вышла, прикрывая за собой дверь.

— Кира, расскажи, пожалуйста, о себе.

Круг замолчал. Морта оглядела всех и лениво встала со стула:

— На самом деле Майя не просто привела меня сюда, — сказала Морта. — Она буквально спасла меня от тюрьмы...

«Что она несёт?» — мелькнуло в голове Антона.

Морта говорила спокойно, почти отстранённо. Было видно, что речь она не готовила и не особо собиралась вдаваться в подробности. Остальная часть выступления была вполне безобидной — о непростом детстве, поисках пути, знакомстве с Майей. Ничего подозрительного.

Под конец Антон так и не понял, кто она и откуда взялась. Но по глазам присутствующих было видно: Морта справилась — все купились.

— Кира, думаю, благодаря твоей доброй душе Зло до сих пор не овладело тобой, — с мягкой улыбкой сказала матушка Надья и обняла её.

И только тут Антон понял: его никто не обнял.
Он почувствовал, как внутри медленно стягивается тревога: возможно, они что-то заподозрили.

***

Антон стоял один под навесом учебного класса и наблюдал, как Морта с Майей знакомятся с остальными — уже принятыми, «заинтересованными». Видя скопление людей, к ним подходили и избранные — постоянные жители поселения, чтобы тоже поприветствовать новеньких.

Не имея даже доступа к материалам операции, Морта уже пыталась её сорвать. Антон надеялся только на одно: что Константин сам поймёт — она не годится для такого дела, и позволит завершить всё в одиночку. Как бывший детдомовец, Антон с детства привык полагаться лишь на себя.

Грянул гром, в небе сверкнула молния — и тут же хлынул весенний ливень. Вместо того чтобы спрятаться под навесом, избранные и заинтересованные взялись за руки и закружились в хороводах. Младший брат Ян, пробираясь сквозь толпу, ворвался в хоровод Морты и Майи.
— Иногда можно позволить себе окунуться в беззаботное детство, — послышался голос за спиной.
Антон вздрогнул.
Матушка Надья стояла рядом, положив холодную руку ему на плечо. — Теперь у тебя есть семья, Антон. Ты не один.

На секунду он почти поверил этим словам — почти.