Люциферов писарь

Фотограф бежал, спускаясь с горы, ощущая, как ветер холодит лицо. По мере того, как он углублялся в город, на его пути стали попадаться первые сферы, лежащие прямо на улицах. Их было множество, и с каждым шагом становилось всё больше.

Они больше не ждали своих кругов ада и мучений. Просто спокойно и безмятежно ушли в вечность, прожив свою счастливую жизнь на земле.

Лимб становился ощутимо холоднее. Горнило, некогда пылающее в самом сердце этого мира, угасло навсегда.

Антон торопился и улыбаясь во весь рот, едва ли не подпрыгивая от радости. Выбежав на центральную улицу, он перепрыгивал и обходил безмолвные Сферы одну за другой, их становилось очень много. И на повороте, писарь повел себя неосторожно, а его опорная нога предательски поехала вперед туловища. Акробат из него был никакой, поэтому всей своей массой, фотограф, не вписавшись за угол, неуклюже упал. По улице пронесся треск разбитого стекла. Он влетел в несколько Сфер разбил их и вставая уперся руками прямо в разбитые мелкие осколки. Боль резко прошла по ладони, и он зашипел, поворачивая ее к себе.

С кривой и измученной миной, стал вытаскивать глубоко засевшее стекло. Но очень быстро остановился и замер с непонимание смотря нап ладонь. Никакой крови. Совсем. Просто порезы, как на шее, когда птица вырвала осколок.

Антон зажмурился, помотал головой и всмотрелся пристальнее. Свежии раны начинали медлено, едва заметно, затягиваться. Он ошарашенно вскрикнул.

— Как?! — начал глубоко дышать и пытаться сообразить.

От прошлой улыбки не осталось и следа. В голове начали закрадываться вопросы.

Как же так получается? Он все еще бессмертен? А что Бальмонт? Неужели?...

Демон.

Баал.

Вдруг, где-то в глубине сознания писаря, мелькнула картина из сна в фотостудии.

...Перед глазами бескрайний туман. Густой, алый, будто воздух насыщен не влагой, а кровью и гнилью. Тягучий, пропитывающий лёгкие страхом и безнадежностью. Люди бегут. Движения замедлены, словно их держит сама смерть. Они оборачиваются, в надежде, что преследования не будет. В их взглядах паника и обречённость...

Вот что он задумал на самом деле. Всё провернул так точно, словно знал наверняка, а не надеялся на слепую удачу. Он говорил, что видения хаотичны и спонтанны. Демон врал.

Почему в Зале Судьбы не удалось почувствовать свою душу так же, как в первый раз?

И как он... Его лицо побледнело.

Ужас начал сжимать его изнутри, когда пазл начал собираться.

Ему срочно нужно было найти Сешат. Только она могла подтвердить его догадку.

На площади царило ликование. Люди, впервые за все время их существования, наконец, обрели свободу. Воздух был наполнен радостными криками, смехом и облегчёнными вздохами.

Антон увидел Деметру и Сешат. Девушки радостно общались, визжа от счастья, а младшая сестра, не сдерживая эмоций, запрыгивала на старшую, сжимая её в объятиях. Их звонкий смех сливался с шумом толпы, создавая мелодию торжества. Рядом стоял Бальмонт — довольно улыбаясь, он с интересом наблюдал за всеобщей радостью.

Цербер сидел, опустив голову, и грустно подвывал, горюя по Люциферу. Однако даже в его скорбном вое слышалась странная нота облегчения, словно он тоже ощущал перемены, которые несли надежду. Имира больше не было. Ничего, что могло бы подчинить волю и продиктовать судьбу, навязав свои правила.

Толпа гудела, сновала по всей площади, люди жали друг другу руки, обнимались, смеялись и выглядели по-настоящему счастливыми.

Антон подбежал к девушкам, но не успел ничего сказать — его тут же затянули в бурю радостных объятий. Сешат визжала от восторга, хлопая в ладоши.

— Мы сделали это! Бальмонт сделал! Ты сделал! Вы мои герои!

Деметра тепло улыбалась ему и нежно поцеловав в щеку. Бальмонт был гораздо сдержаннее, и, хоть и не скупился на улыбку, в глазницах его играли хитрые огоньки.

Антон сжал челюсти и внимательно посмотрел на демона.

— Бальмонт... А где твои очки? — осторожно спросил он, как бы случайно.

Бальмонт резко поднял на него взгляд.

— Баал.

Писарь убрал руки в карманы и сжал кулаки.

— Ах, да, конечно... — быстро поправился скупщик, заставляя себя улыбнуться.

Он старался не выдать напряжение в голосе. Протянув руку для рукопожатия, сказал с нарочитой радостью:

— Прости, что не верил тебе. Мы обязаны тебе всем.

Баал крепко сжал его ладонь и тонко улыбнулся.

— Рад слышать, Тотмес. — сделав паузу добавил. — Очки мне больше не нужны, нет смысла их носить.

Сешат, наконец, немного успокоившись, посмотрела на них и сказала.

— Давайте уходить отсюда. Становится холодно, а нам ещё нужно помочь людям выбраться. — она кивнула в сторону толпы.

Бальмонт склонил голову на бок.

— А надо ли? — Он вздохнул и провёл рукой по лицу, стирая усталость.

Видя замешательство сестер, спешно добавил:

— Это займёт время. Я буду отправлять их по несколько человек за раз.

Развернулся, шагнул в сторону людей и громко скомандовал, чтобы они не разбегались и собрались ближе к нему.

— Пойдём поможем?! — предложила Сешат, оглядывая площадь.

Деметра с радостью закивала, но в этот момент Антон резко схватил их за руки и отдёрнул в сторону.

Они непонимающе и вопросительно посмотрели на него.

— Ты чего? — спросила старшая сестра удивленно сводя брови.

Антон не ответил. Он посмотрел прямо в глаза Сешат, а голос прозвучал напряжённо и серьезно.

— Что ты загадала?

Девушка заморгала, слегка опешив от неожиданного вопроса.

— Эм... — протянула слегка замявшись.

— Что ты загадала, когда мы заключили сделку? — спросил он ровно, но настойчиво.

— Ну... — она явно растерялась. — Я не хотела, чтобы после разрушения шара вы с Бальмонтом составили компанию Имиру. Я загадала, чтобы ваши Души из Спектра переместились в осколок. Желание не нарушало правил этой тюрьмы... Вас просто перевели в другую темницу.

Она звонко засмеялась, как будто ничего особенного не произошло, и подмигнула Антону.

Но он не смеялся. В груди что-то оборвалось. Сердце сбилось с ритма. Колени чуть не подкосились. Самые худшие подозрения подтвердились. Фотограф потупил взгляд.

Старшая сестра воскликнула.

— Ну ты даёшь, сестрёнка! Изобретательно! — восхитилась Деметра, чуть подталкивая ее в плечико.

Но Антон тут же прикрыл ей рот.

— Тссс. — прижал палец к губам и жестом указал не привлекать внимания.

Он вскинул взгляд на Баала, который, щелкая пальцами, продолжал отправлять жителей Лимба в мир людей.

Писарь сжал зубы и тихо проговорил.

— Нам нужно найти этот осколок. И чтобы он не заметил. Никаких подозрений.

— В смысле? Зачем нам теперь эта стекляшка? — нахмурилась Сешат, всматриваясь в его лицо друга.

Антон перевёл взгляд на неё.

Голос его был глух и твёрд.

— Потому что больше нет ни правил, ни догматов, которые могли бы его сдерживать. — наклоном головы, осторожно указал на Баала. — Больше нет полотна. Нет Имира. Нет Люцифера и Архидемонов.

Намеренно выдержал паузу, затем продолжил.

— Теперь мы с ним. Я — бессмертный, но обычный человек.

Прижал ладонь к груди, будто пытаясь доказать искренность своих слов и кинул взгляд на Бальмонта.

— И он. — глаза писаря блеснули тревогой. — Бессмертный, но демон с ужасающей силой.

Деметра моргнула и подняла плечи, пытаясь понять.

— И?...

Антон сжал кулаки и подошел к ним чуть ближе, чтобы наклониться.

— Все эти годы меня мучили видения. — Его голос прозвучал отстраненно, словно слова давались с трудом.

Сешат напряглась.

— Я видел не только ад, демонов, но и... наш мир, земной.

Глубоко вздохнул.

— Я видел мир поглощённой огнём и муками. — Антон выдохнул сквозь стиснутые зубы и вытер ладонью лоб, на котором выступили капли пота.

— Что? — обе девушки переглянулись, обменявшись тревожными взглядами.

Писарь нервно сглотнул.

— В этих видениях меня называли всадником Апокалипсиса. Меня боялись.

Резко повернулся к Баалу.

— Он избавился от Имира. От всех, кто ему мешал, и теперь у него развязаны руки. Он попытается подчинить человечество. Но, конечно, многие не согласятся, и наш мир превратится в кровавую кашу.

Сешат испуганно покачала головой, будто всеми силами старалась не верить в его слова.

— Но зачем, Тот? — Она прижала ладонь к груди, пытаясь замедлить бешеный ритм сердца.

Антон медленно выдохнул.

— Чтобы стать тем, кем он всегда хотел.

Он тихо, почти шёпотом, но угрожающе произнёс:

— Богом.

Деметра побледнела, а голос ее дрогнул.

— Но как он все спланировал? И если это видения, то что делать? Это же будущее! Оно неизбежно... — она вскинула голову, пристально вглядываясь в его лицо, пыталась разгадать тайну.

Антон покачал головой.

— Уже нет. Полотна больше не существует. Наши судьбы в наших руках и не продиктованы заранее. Никаких предначертаний и неизбежности больше нет.

Он взглянул на Баала.

— Мы должны найти этот осколок. Пока он занят.

Сешат неуверенно и едва заметно кивнула.

— Ты хочешь уничтожить осколок и убить его? — посмотрела ему прямо в глаза, и голос её дрогнул, будто сердце не хотело верить своим словам.

Антон, не отводя взгляда, твердо ответил:

— Да. Если понадобится.

— А если он передумает? Вдруг он действительно не сделает этого? Ты сам сказал, что теперь все в наших руках. Значит будущее, которое ты видел может не произойти.

Антон покачал головой, выражение его лица было суровым и задумчивым. Он слишком хорошо знал Бальмонта.

— Я не знаю. Но мы не можем рисковать. Бессмертных не должно быть. Уж точно не такого, как он.

Сешат вздохнула, осознавая, что своим желанием сделала только хуже. Но все это было предрешено. Надо было отправляться на поиски, пока еще был шанс.

— Хорошо. Но где его искать?

Антон нахмурился, вспоминая произошедшее.

— На меня напала птица и сорвала кулон с цепочкой, а значит, он должен быть у её хозяина.

Он замер, осматриваясь по сторонам и спросил.

— Где то, что осталось от Люцифера?

— Имир сбросил его тело в овраг. Как мы его найдем? Там же сплошной туман. — вспомнила Сешат глядя куда-то вдаль, за периметр города.

Услышав имя своего хозяина Цербер жалобно взвыл, всматриваясь в лица людей шестью грустными глазами. Деметра подскочила к нему, нежно взяла центральную голову пса в ладони и провела пальцами по его шерсти.

— Ты поможешь нам, собака? Униюхаешь хозяина?

Пёс уверенно гавкнул и тут же сорвался с места, бросившись в сторону, которую Бог швырнул Архидемона.

Антон кивнул.

— Идите за ним.

Сёстры переглянулись, но без лишних вопросов поспешили следом за собакой, которая быстро скрылась за домами.

— Деметра... — тихо сказал он, отдергивая девушку за рукав плаща и слегка сжимая её ладонь, словно пытаясь передать уверенность.

Она остановилась и опустошенно посмотрела на него.

— Когда разобьем осколок, и если Бальмонт даст нам понять, что задумал – убей его. — Он подошел ближе, склонив голову набок, будто оценивая её реакцию с решимостью.

Слова прозвучали жестко и бескомпромиссно.

— Нужна уверенная рука. Не моя. Я боюсь, что не справлюсь. Попробую отвлекать его.

Деметра внимательно посмотрела на него, а затем утвердительно кивнула и едва слышно сказала.

— Я поняла, хорошо. — Она сжала кулаки, и ногти болезненно впились в ладони, но девушка даже не почувствовала этого.

Сёстры скрылось за домами, а Антон направился обратно к Бальмонту, помогая организовать людей и выстраивать их в ряд.

Толпа потихоньку редела. Многие пытались успеть захватить из своих домов хоть какие-то вещи, понимая, что больше никогда сюда не вернутся.

Настала очередь Айсун с ее детьми. Они подошли и вежливо поклонились.

— Спасибо вам! Вы герои! — воскликнула она, а малыши радостно подхватили её слова.

Антон улыбнулся, но на душе было тяжело.

— И вы тоже. Рад был разделять с вами жизнь в этом городе. Может, ещё увидимся.

Женщина тепло улыбнулась.

— Передадите от нас Деметре и Сешат слова благодарности? — Она посмотрел на Антона, и в ее взгляде было больше просьбы, чем в словах.

— Тёте госпоже Люциферову писарю! — вскрикнул Тимур, и подтолкнул брата, который лишь глупо улыбался, держа в руках мягкую игрушку.

— Обязательно передам. — подмигнул он им.

Они улыбнулись, и через секунду исчезли в ярком свете.

На всякий случай Антон спросил у Баала:

— Куда ты их отправляешь?

Демон едва взглянул на него.

— По домам. Туда, откуда когда-то попали сюда. — уставшим и раздраженным голосом сказал он.

Очередь людей приближалась к концу, а в воздух становился холодным. Из рта шел пар. Лимб постепенно окутывал ледяной туман.

Внезапно вдалеке раздался лай Цербера. Антон осторожно отступил, следя за Баалом. Демон не обратил внимания на его уход.

Писарь бросился к ним.

— Нашли? — запыхавшись, спросил он, подбегая к девушкам.

Деметра, потирая руки друг о друга в попытке согреться, кивнула и достала из кармана плаща осколок. Камень был заляпан слюнями пса, но всё ещё излучал мягкий белоснежно-сапфировый свет. Антон взглянул на него и набрав воздух в грудь, изо всех сил размахнулся. Послышался глухой звон стекла, разбитого об брусчатку. Небольшие частицы разлетелись по сторонам, а более мелкие в пыль, освободив Души из своей тюрьмы.

Они обменялись опечаленными взглядами.

Всё кончено.

Бессмертных в этом мире не осталось.

Втроем направились к оставшимся и начали дожидаться очереди. Через несколько минут Деметра, Сешат и Антон остались последними. Цербер крутился рядом и грустно смотрел своими глазами.

— Можно его тоже? — попросила Деметра, переводя глаза с собаки на демона.

— Валяйте, мне все равно. — щелкнул он пальцами, и Цербер исчез в ярком свете. — Все? — злобно буркнул он, уставившись на троицу.

— Да, спасибо! — стараясь изобразить искреннюю улыбку поблагодарила девушка.

— Замечательно... Подойдите ближе.

Их окутал свет.

Лимб остался позади, как и все прошлое, связанное с ними.

Они стояли посередине уже знакомого помещения. Где-то гудел генератор. Зал встретил их молчанием и безразличием.

Антон осмотрел помещение и сделал небольшой шаг по направлению к Бальмонту.

— Что же! Еще раз спасибо! — улыбнулся ему писарь, но демон лишь отмахнулся и выпрямив плечи облокотился на стол, внимательно изучая их, будто видя в первый раз.

Фотограф нервно сглотнул, Деметра скинула плащ Айсун и встала за демоном ставя сумочку на стол. Сешат любознательно озиралась по сторонам водя по залу глазами. Где-то сверху гавкал Цербер, бегая и изучая новое место.

— Что теперь? — спросил Антон у всех, но ответил только Баал.

— Мне придется вам кое-что сказать. Неизбежность. Я так долго ждал этого момента. — уставше вздохнул он, поправляя рукав костюма.

Сделал паузу.

— Всегда был не на своем месте. А теперь наконец-то там, где нужно. Ни Имира, ни Люцифера, ни догматов, ни Архидемонов. — наслаждаясь этими словами улыбнулся уголком рта, а пламя в глазах ярко полыхнуло.

— Дааа. — стараясь не выдать испуг, потянул Антон. — Мы молодцы. Ты молодец, Бальмонт...

— Баал. — грубо рявкнул демон и добавил. — Бальмонт в прошлом, остался там, в вечной и холодной тьме.

— О чем ты? — осознавая правоту Антона, спросила горестно Сешат.

— Я ведь могу лучшей версией своего отца. Ведь так?

Вопрос, на который никто не хотел отвечать. Они промолчали и он обвел их глазами.

— Я ведь все еще бессмертен. — иронично хохотнул он, оценивая их реакцию.

Троица понимала, что нужно было ему подыгрывать, чтобы он не заподозрил и не набросился на них, прежде, чем они смогут что-то предпринять.

— Объясни, пожалуйста. — попросила его Деметра медленно и бесшумно расстегивая свою сумочку.

— Сешат, расскажи им. — попросил он растерянную девушку и улыбкой посмотрел на нее. — Расскажи, что ты загадала.

Она померкла и рассказала про свое желание.

— Что? И что этим хочешь сказать? Я тогда тоже все еще бессмертен? — выплыл Тотмес подыгрывая.

— Да, к сожалению. — кивнул демон злобно кривясь. — Как вы думаете, что меня может ждать в вашем мире? Снова ходить в очках, скрываясь? Но от кого? Зачем? Ведь мне ничего не угрожает, и я теперь единственный в своем роде. Понимаете?

— Я понял, Баал. Или Бальмонт, не важно. — улыбнулся скупо Антон. — Ты все знал? С самого начала?

Демон усмехнулся с явным удовлетворением, его губы изогнулись в хищной улыбке, а в глазах заплясали искры лукавого веселья.

— Он все знал. Его видения не просто спонтанны, как у меня. Он знает будущее. — начал объяснять Деметре и Сешат Антон.

Чуть сместился влево, чтобы отвести периферическое зрение демона вбок.

— Как давно? Когда встретил Деметру? Одиннадцать лет назад?

— Нет. Ребенком. Уже тогда, когда смотрительницы надевали на меня повязку. Знал, но ждал. Ждал этого момента. — оскалившись всеми зубами улыбнулся демон. — Раньше было никак, терпение – горькое, но его плод сладок.

— Ясно. Все знал наперед? — Антон прищурился, сложил руки на груди и медленно покачал головой, словно читая в глазах собеседника всё, что тот пытался скрыть.

— Тебе не нужны были мои чернила, тебе не нужен был пергамент. Тебе нужны были мы. Ты знал, что Сешат окрепнет и освободит сестру. Знал, что после этого я услышу о Зале Судьбы. Знал, что рано или поздно доберусь туда и стану бессмертным. Что вынужден буду стать скупщиком. Что, не умерев от рук Деметры вступлю в твою игру.

Демон получал удовольствия от того, что Антон восстанавливал всю его цепочку действий в и вкушал каждое слово.

— А я еще спрашивал себя, откуда ты знаешь так подробно про полотно и зал? Ведь демонам туда вход заказан. Ты никак не мог знать всех тонкостей. Беспроигрышные ходы. Знал, что я уроню шар и от него отлетит кусок, ждал за дверью в тот момент. Знал, что спячу осколок в шкатулку. Что Сешат его себе не оставит и попросит передать сестре. Что Деметра станет твоим оружием и покончив со скупщиками проложит путь обратно. Знал, что Сешат должна умереть. Что она загадает перенести твою Душу из шара в осколок, доверяя тебе. Ведь ты был всегда добр с ней, расположив к себе.

Бальмонт уже откровенно посмеивался и довольно поглаживал себя по выбритой голове.

— И что я придумаю план, и принесу Спектр тебе на блюдечке. И что его теперь можно будет уничтожить, спровоцировав Бога. Что я последую твоему плану, и в Зале Судьбы обесцвечу его Душу, а он уничтожит ее собственными руками. Но наверняка знать не мог, видят ли твой отец ведения? Ты же его спросил, да? Перестраховался? — с презрением и ненавистью смотрел на демона Антон.

Баал сделал короткий кивок, ожидая продолжения.

— И когда ты напал на меня после архива... Тоже знал, что я почувствую неладное и не отдам тебе осколок. Но он тебе и не нужен был. Тебе наоборот было необходимо, чтобы я его упустил и он остался в Лимбе на века. Ведь там больше никого не останется, после завершения твоего плана. Идеальное хранилище для бесценной вещи — Души.

Демон кивнул, а в глазах вспыхнули яркие и довольные огоньки.

В зале стояла тишина.

— Все так, Тотмес. Все так. И теперь, я стану Богом для людей. А если они будут сопротивляться, то, ну... Я думаю вы понимаете.

— Но Бальмонт!... — вскрикнула Сешат не веря услышанному.

— Баал! — взревел он, но видя ее страх немного утих.

— Баал, девочка. Запомни, как и все вы.

Он встал со стола и размял шею.

— Все же я не могу отрицать того, что вы многое сделали для меня. Хоть и не знали.

Обвел их взглядом, поправляя рукав.

— И ко всему прочему, Тотмес — бессмертный. Деметра — с тысячами лет в запасе. А Сешат сбежавшая из ада, как и когда-то ее сестра, может шляться по земле вечно.

— Разве? — недоверчиво переспросила она. — Догматов больше нет. Прошлые правил больше не действуют.

— Догматов нет. Но то, что произошло — не изменится. Если гвоздь забить молотком в доску, а молоток сломать, то гвоздь никуда не денется.

Сешат фыркнула с презрением буря его глазами.

Он сложил руки и продолжил.

— Вы можете быть полезны. Поэтому я вам предлагаю помочь мне и присоединиться. Зачем следовать за заведомо проигравшими? Вы станете моим оружием, а я во главе. Четыре всадника апокалипсиса. И весь мир будет мой. И немного ваш. Поможете снизить количества жертв, убеждая непокорных.

— Это безумие... Ты же не думаешь, что мы на это согласимся? — холодно произнесла Деметра, опуская руку в сумочку и подбирая подходящий для нападения момент.

— Это ваше право. Теперь судьба исключительно в ваших руках.

Сделал шаг вперед.

— Но если вы откажетесь, то я больше не предложу.

Оскалил зубы и едко улыбнулся.

— А если посмеете мне помешать, то вас ждет печальная судьба.

Глянул на писаря, оценивая его реакцию и предупреждая.

— А тебя брошу в самое одинокое и темное подземелье, где ты будешь гнить вечно.

Антон сжал в гневе кулак.

Деметра достала кинжал и молниеносно выхватив его из ножен, как хищный зверь, бросилась в спину демону.

Баал успел заметить ее краем глаза и в невероятной реакции, выбив оружее, отбросил девушку через весь стол одним лишь толчком.

Кинжал упал рядом с Антоном.

Подхватив его, он кинулся к Баалу.

Но демон и здесь сориентировался.

Схватил правой рукой его за шею, с силой сдавливая ее.

Левой, перехватив удар, выхватил клинок из рук писаря.

Сешат в отчаянии попыталась помочь, но тот легонько откинул ее ногой на стоящий позади диван.

Этого было достаточно, чтобы обезвредить нападавшую.

— Какого черта вы делает! — в гневе взревел он, показывая звериный оскал.

— Я бессмертен! И теперь могу вам навредить, стереть в порошок! — посмотрел он на сестер и медленно перевел взгляд на ненавистного ему писаря.

— Ты все же кретин. Если ты так хочешь...

С этими словами воткнул лезвия кинжала куда-то Антону в бок.

— Я с радостью буду тебя убивать...

Вынул и с силой погрузил в его тело еще раз.

— А когда ты будешь воскрешаться, то буду убивать вновь.

Прыснул слюной.

— И вновь!

Сделал паузу.

— Наслаждаясь твоими мучениями.

Холодное лезвие становилось теплым.

Гравировка "Незнакомец" покрывалась кровь.

Антон не мог дышать, демон перекрыл ему кислород.

Лишь чувствовал, как жизнь спешно покидает его тело.

Как уходят силы и глаза хотят закрыться в вечном сне.

Бальмонт продолжал улыбаться, будто питаясь его болью и отчаяньем.

Кровь, собравшаяся в глотке, под давлением выдоха все же нашла лазейку и вырывалась наружу.

Он кашлянул алыми и крупными каплями прям в лицо Баала.

Того передернуло. Хватка немного ослабла.

— Что?...

Непонимающе произнес демон.

Его голос дрогнул.

— Кровь?

В ужасе открыл рот.

— Откуда? — голос стал тихим.

Видя его страх, Антон воспользовался последним выбросом адреналина.

Вынув кинжал из себя направил его в грудь Баала.

Но не ударил.

Сил уже не было.

Лишь навалился на него всем телом.

Обмяк в руках придерживающегося его врага.

Через несколько мгновений ноги Бальмонта подкосились.

Они упали на пол.

Антон, перевернувшись на спину взглянул затуманенным взглядом на лежавшего рядом демона.

Нож торчал из плеча, удар не был смертельным, но выбил его из колеи и сильно ослабил.

Бальмонт вскрикнул, в несвойственным ему марене, пытаясь дотронуться до кинжала.

Впервые в жизни, он почувствовал боль, увидел свою кровь.

Впервые в жизни, он был смертен.

Огни в зрачках хаотично и истерично бегали.

Он боялся. Боялся как никогда.

Взгляд Антона угасал.

Все стало медленным и вязким.

Отдаленно слышались крики Сешат и Деметры, которая подскочила к нему со слезами на глазах и взяла его ослабшую кисть.

Писарь смог лишь хрипло выдавить из себя:

— Закончи... Убей его...

Слезы девушки падали на его руку, которую она крепко сжимала, не желая отпускать.

Сешат упала рядом на колени и обняла.

Деметра изменилась в лице. Было заметно, как невероятная и безграничная ярость наполнила ее изнутри.

Она встала и уверенным шагом направилась к Бальмонту, который лишь вытянул перед ней руку, словно моля о пощаде, не способный сопротивляться и дрожа, как опавший лист.

Глаза закрылись.

Остаток сил подошел к концу.

Он знал, что они справились, не переживал.

Улыбнулся.

Вдох. Последний.

Выдох. Последний.

Конец.