Паркурщик

Именно сегодня, двадцать пятого мая, решили проводить расследование. Полиция обнаруживает скотч с отпечатком пальца в мусорном ведре дома у погибшего, так и взрослые люди узнали, что их обвели вокруг пальца. Все, кто замешан в деле, задают вопрос: "Кто и зачем?"

В школе Чонгук берёт младшего за руку, демонстрируя начало отношений. Проходящие омеги перешёптываются, одаряя пару презирающимм взглядами. Альфа обнимает своего истинного, защищая от плохих слов о нём в тёплом плене объятий. Чимин в мыслях об убийстве, он даже не слушает выводы в их сторону, но не противится тёплой ладони на талии.

«А всё-таки хорошо иметь альфу... », — парень млеет от исходящего тепла от бока ко всему телу.

Вообще, Пак думал не показывать их отношения публично, но, похоже, так думал только он. Чонгука и так всё устраивает. Главное, чтобы было всё хорошо с Чимином и не было проблем с полицией, хотя с последним они всё равно разберутся.

Альфа ничего не говорил о семье и их отношениях с ним, о его проблемах, которые явно были, что настораживало омегу. После школы он осмеливается спросить напрямую:

— Чонгук-а... — растерялся Чим, ведь получилось позвать слишком жалобно.

— Что такое? Что-то случилось? — парень останавливается и смотрит в глаза младшему.

— Да. Ты мне не рассказываешь о своих проблемах, а я хочу помогать тебе хоть с чем-то. 

— Но...

— Если ты альфа, это не значит, что тебе вообще не нужна помощь, — выдаёт омега от прилива уверенности, пользуясь растерянностью старшего.

— Я не хочу тебя втягивать в это. Дела с полицией — это серьёзные вещи, явно не для омег.

— Но я же смог вытащить тебя! Сам, без чьей-либо помощи! — Чимин топает ножкой и выходит слишком мило, будто он просит конфетку, которую отнял чужой дядя. Чон обнимает паренька, потому что не может сдерживаться.

— Чимин-и, со мной всё будет хорошо, — как предначертанный, Пак чувствует отступившие феромоны, что означает неуверенность.

— Всё равно втяни меня туда, или я обижусь, — у Гука мысли поехали от запаха ванили под собой, и он послушно втягивает младшего в поцелуй, понимая сказанное по-своему. — А ещё в полицейское дело, — омега слегка щёлкает паркурщика по носу.

— При одном условии, — парень ловит вопросительный взгляд. — Ты не будешь вмешиваться физически. Если хочешь, можешь подсказать что-нибудь. Я не хотел тебе рассказывать, ведь было бы похоже, будто альфа жалуется на свои проблемы омеге. Мне было бы неудобно.

— Ничего не обещаю, — Чим хитро улыбается.

— Это для твоего же блага, как ты не понимаешь..? — вздыхает альфа.

— Все так говорят. Я не хочу быть обузой для тебя, хочу быть хоть немного, но полезным. Смысла нет в отношениях, если это только поцелуи и милые комплименты: понимать тут должен ты. 

— Я хотел тебя защищать, а ты сам нагоняешь на себя всякую фигню. Хорошо, если ты хочешь, я всё расскажу тебе. Рано или поздно это открылось бы. Давай встретимся в четыре в парке?

— Давай...

До дома Чимина школьники шли, болтая на разные пустяковые темы, например, как делают круглые конфеты с жидкой начинкой или почему шерсть у животных всегда растёт в одном направлении, а не в разные стороны.

Попрощавшись с объятиями, Пак пошёл домой, а Чон развернулся в сторону пути к своему дому.

16:00

Чим присел на скамейку возле стойки с мороженым, как особый намёк. Он ждёт, когда издалека подойдёт знакомая фигура в красной толстовке. Не прошло и минуты, как Чонгук уже рядом. 

— Хочешь мороженое? — угадывая мысли младшего, поддевает Чон. — Тебе какое?

— М-м... Если есть, то с ванилью.

Альфа отходит на пару метров и возвращается с двумя рожками. Себе он взял фисташковое.

— Я тебя слушаю, — поторапливает Пак, благодарно улыбаясь.

— В общем, полиция узнала, что это был не я. Отпечаток пальца на скотче найден в мусорном ведре. Его мог использовать кто угодно, но я не думаю, что это мои враги. У меня их, в принципе, и нет. В школе меня все знают как популярного тик-токера, никто не против общения со мной. Ты это и так знаешь. Но у родителей есть конкуренция. Мама с папой — владельцы южнокорейских центров по сборке и починке BMW. У них много конкурентов, ведь это бизнес. Может, кто-то хотел занять их делами с полицией и волнением о сыночке, пока сами перекупают нужные детали или подписывают полезные сделки, вырываясь вперёд. 

— А ты не думал, что это мог быть мой враг?

— Нет-нет-нет, наши отношения начались только вчера, кто мог знать о них до этого? 

— Друг, вообще-то, тоже дорогой человек, особенно для меня.

— Об этом я не думал. Думаешь, это кто-то из твоих ненавистников?

— Чанёль?

— Нет. Точно нет. Ему это не надо. Вы расстались и всё. Он, кстати, сказал что все твои минусы перекрывают огромные плюсы, хотя, я в тебе минусов не вижу. Только проблемы с восприятием безопасности.

— Кто-то из прислуги школьников? Возможно. В школе до твоего перевода я был изгоем. Меня часто избивали после распавшегося титула "жених"... Я чувствовал себя игрушкой, но не чувствовал вражды. Им было просто весело издеваться надо мной. У меня до сих пор несколько синяков осталось, — младший переводит взгляд на Гука и замечает напряжённые скулы и грозный взгляд вникуда, а мороженое чуть не упало, пока младший не привёл его в чувства. — Но вместе с тобой всё стало хорошо. Особенно после драки с Чанёлем.

— Не было никакой драки. Соревнование в паркуре. Он продул.

— И хорошо, что не было драки. Продолжай про семью...

— Ну... Папа из богатой семьи, а отец из трущоб. Он поднялся благодаря своему омеге и до сих пор воглавляет бизнес не без его помощи. Когда отец напрягается, папа всегда делает ему массаж шеи и плеч, это выглядит так по-домашнему... — мимолётно намекает Чон, но Пак воспринял это как обычное повествование. — К слову, они до сих пор не знают, что их сын топчет кроссовками заброшки и крыши небоскрёбов. Как-то так...

— Понятненько. А что с полицией?

— Они могут звонить мне в любой момент, потому что я и подозреваемый, и человек, который может дать показания... Я даже не знаю, как ты можешь помочь. Кстати, может, пройдёмся?

— Давай, — Чимин встаёт со скамейки, доедая мороженое. — Какое твоё любимое блюдо?

— Обожаю шашлык. А ты?

— У меня их много... Например, креветки или суши. Хотя, суши все любят.

— Мне не нравится с авокадо, — Чон сморщил лицо, на что Пак улыбнулся. — Когда твой день рождения?

— Тринадцатого октября.

— Мой — первое сентября.

— Соотношение весов и девы — 92 процента в любви, — застенчиво улыбается омега ещё шире.

— Откуда ты знаешь? — смеётся Чонгук, заражая смехом и младшего.

— Я... Не знаю. Просто запомнил когда-то с каждым знаком зодиака.

— Всё сходится, — Гук улыбается, хотя не верит в эти гадания, потому что те на каждом сайте разные. — И, кстати... Как ты узнал, что убил не я?

— Мы с тобой переписывались, дурачок!

— Я мог писать, одновременно делая что-либо. Об этом ты не думал?

— Ну... — мешкается омега от неудовлетворённости альфы ответом. — Я доверяю тебе, — в ответ собеседник многозначительно хмыкает.

— Спасибо, что ли. 

— Чонгук, ты же понимаешь, что если тебя подставили, то кто-то желает тебе зла, а значит ты не в безопасности? 

— Я стараюсь быть осторожным. Но теперь нужно следить и за тобой.

— Об этом я не думал, прости, — парнишка опускает голову, понимая, что даже так стал обузой.

— Не расстраивайся! У меня полно времени и денег, чтобы ухаживать за тобой, — альфа обнимает поникшего парня за плечи.

— Я не хочу доставлять тебе неудобства, прости, — Пак поднимает молящий о прощении взгляд, но не видит в глазах напротив ничего, кроме лёгкой улыбчивости.

— Сейчас мне очень даже удобно, — паркурщик коротко чмокает мимолётно подставленные губки, вводя младшего в краску. — Ты не должен извиняться.

— Но я чувствую вину... И что мне делать, если ты не принимаешь извинения?

— Я не хочу отвергать твои слова, просто возьми их обратно и представь, что ничего не было. Я же говорил тебе забывать о совести рядом со мной, Чимин-а.

— Это... Непривычно(?), — омега вопросительно смотрит на парня.

— Значит, надо привыкнуть — всё просто.

— Только на словах, — вздыхает Чим и тянет за руку Чона на скамейку, а затем уютно устраивает голову на плече паркурщика. — Всё же будет хорошо? — пришла очередь Чонгука делать вздох.

— Я постараюсь обеспечить нам безопасность. Погуляем ещё, или ты просто хотел поговорить? — спрашивает старший, видя разнастроенность собеседника.

— Я не знаю... Мне ещё уроки делать. Я, наверное, пойду. Если ты не против (?)— растерялся омега, не зная, как мягко отказать, но альфа всё понял. — Я, правда, хотел ещё прогуляться. Но в наушниках... Поэтому, думаю, тебе неинтересно будет со мной.

— Я же сказал, что постараюсь оберегать тебя. Если хочется побыть одному — скажи прямо, я пойму.

— Божечки, я не знаю, что выбрать. Я, как бы, и не против поболтать, но и плейлист хочу переслушать. Наверное, я погуляю один, — пищит младший, виновато смотря исподлобья на школьника.

— Хорошо, но будь осторожен, — улыбается Гук как ни в чём не бывало и на прощание обнимает парня.

Чимин долго ходит по городу. Начинает темнеть. Оказавшись рядом с неким сквером, Пак открывает мобильную карту в телефоне.

Вечер. Тусклый свет горящих фонарей. Паника резко охватывает тело беззащитного человека дрожью. В наушниках ничего не слышно, но выдернуть их школьник не успел, как ему завязывают рот и отключают ударом по голове, отдающимся эхом в сознании.

Чонгук ночью напишет своему парню, но ему не ответят. На следующий день и в школе омега не появтся.

Кто бы мог подумать, что наушники и одиночнство настолько опасны...