Дом на скалах
Море хмуро, с усилием, будто на него давит само небо - набухшее и темное - билось о высокий берег. Тяжелые волны накатывали на камни и разлетались брызгами и пеной.
День в этих местах заканчивается рано, к тому же в осеннюю пору. Об этом предупреждали в деревне, но путники лишь рассмеялись. Им не впервой ночевать под открытым небом.
Кони шли медленно, в горку. Один из молодых людей - правивший экипажем - озабоченно поглядывал на беснующуюся внизу стихию, кутался в плащ и придерживал шляпу, что, повинуясь потокам воздуха, то и дело норовила унестись прочь. Его спутник дремал в экипаже, уронив голову на грудь. Эти двое – друзья, Леон и Гарольд. Вместе они отправились навстречу приключениям, отдались юношескому порыву познавать и мчаться вперед без оглядки, устремиться в будущее. С того дня, когда друзья покинули родину прошел год, многое было пережито, они преодолели много преград. Но недавно Гарольд получил известие о смерти своего отца. Леон решил не продолжать путешествие в одиночку, и теперь они возвращались домой.
Леон, утомленный скучной поездкой, поначалу не придал значения темнеющему впереди пятну, что виднелось на следующем повороте, но когда экипаж приблизился, оно приобрело очертания опрокинутой кареты. Леон притормозил, Гарольд проснулся и выглянул наружу.
Из-за корпуса показались две девушки: хозяйка в длинном дорожном платье и шляпке и горничная в строгом черном. У знатной дамы, молодой, высокой, шедшей первой, на лице застыло отчаяние, глаза были припухшие и красные. Горничная, сохранявшая полнейшее спокойствие, поддерживала госпожу под локоть.
- Какое счастье, - со слезами в голосе произнесла девушка, - какое счастье, что вы нам встретились!
- Добрый вечер! – откликнулся Леон. – Вижу, вы в беде.
- О да, мы ехали быстро, - поспешно продолжила она, - наш Дарен не справился с лошадьми, так что выпал с козел, а повозка опрокинулась! Я так перепугалась, а Эри до сих пор молчит: от ужаса и слова не может выговорить! А бедный Дарен! Он ведь разбился! – и она всхлипнула, отворачиваясь от обрыва.
- Опасно ехать по такой темноте, да быстро! Позвольте помочь вам, мисс...
- Меня зовут Белла, а ее – Эри.
- Я Гарольд, со мной мой друг, Леон. Мы сейчас посмотрим, чем можно помочь бедным девушкам.
Обойдя карету, Леон вынес вердикт: починить невозможно. Предложено было спихнуть обломки в море, чтобы очистить проезд, и отправиться дальше на экипаже, которым бдительно и ювелирно управлял мастер Леон.
Белла удрученно кивнула.
- Уже ночь, - заметил Гарольд. – Нужно найти место для ночлега, костер развести, обогреться.
- Было бы замечательно, - воскликнула Белла.
- Если бы здесь таковой был, - отметила Эри.
Действительно, место такое, что справа обрыв, слева – крутой подъем, почти отвесный, не залезть.
- Что ж, поедем дальше, может, найдется уголок по гостеприимнее! – оптимистично сказал Леон.
- В камнях души нет, - отрезала Эри. – Придется долго ехать, чтобы найти пристанище.
- Ничего!
- Леон прав, не стоит отчаиваться, - Белла положила руку на плечо спутнице, та тут же затихла, стала похожа на тень: отстранилась и замерла.
- А где же лошади? – осведомился Гарольд.
- Как только почувствовали свободу, сбежали от нас, - развела руками Белла.
- Ясно.
Обломки поддались напору, и вскоре путники отправились дальше. Дорога немного расширилась, Леон все повторял, что он прав и вскоре они найдут удобное место для привала. Эри, не разделявшая радости, устроилась рядом с ним, так как в экипаже места не осталось: там уложили вещи девушек, а так же устроилась Белла в своем неудобным платье. Именно Эри заметила фигуру, что стояла на краю обрыва, тут же дернула Леона.
- Притормози-ка!
Она спрыгнула с подножки, когда экипаж только начал замедляться, и кинулась к ней.
- Стойте! Остановитесь, пожалуйста, не прыгайте!
- Милая девушка, я вовсе не собиралась прыгнуть. Я слушаю волны, - отвечали Эри тихо.
- Не стойте так близко к обрыву, это очень опасно!
- Не беспокойтесь, милая девушка, все хорошо.
Гарольд, поддерживающий Беллу, и Леон тоже подошли.
- Кто вы? – спросила Белла, затаив дыхание.
- Мое имя Сильвана, я живу недалеко, зарабатываю продажей своих работ. А вы, путники, куда направляетесь? Уже поздно, можете остаться у меня.
- Будем признательны!
- Ничего-ничего, - тихо отвечала Сильвана.
Ее голос почти заглушали плеск волн и вой ветра. Двигалась Сильвана плавно, медленно, будто ей не было холодно от солоноватых брызг, колющих кожу, будто не пугала надвигающаяся огромная туча, будто все идет так, как и должно.
- Два вороных коня, что промчались здесь, не вам ли принадлежат? – не оглядываясь спросила Сильвана.
- Да, это наши! – воскликнула Белла.
- Что ж, они накормлены и напоены, милая девушка, не беспокойтесь.
- О, спасибо, вы очень добры. Дарен, надеюсь, счастлив: наверняка видит это с небес! Понимаете, он разбился на скалах сегодня.
- Правда? – она остановилась. – Не упокоеные души – худшая из напастей - нельзя его так оставлять. Вернусь за ним как только провожу вас к дому. Стоит поторопиться.
- Тогда, садитесь в экипаж, - предложил Гарольд, - будет в разы быстрее.
Сильвана кивнула. Гарольд помог ей усесться рядом с Беллой.
Лица провожатой путники не могли разглядеть в полутьме, хотя судя по всему она была молода. Белла прошептала Эри еще когда они садились:
- Странная она.
- Зря вы так говорите, - резко ответила горничная.
- Неужели заступаешься? - удивилась Белла. – Впрочем, неудивительно.
Ехали недолго, вскоре дорога вывела к широкой площадке, уходившей вглубь скал, будто из них вытащили уголок. Камни заросли мхом, выделявшимся более темными пятнами. Посредине стоял дом, походивший больше на церковь.
- Когда-то здесь была молельня, - произнесла Сильвана, - но ее перестроили мои предки и остались жить. Так было из поколения в поколение.
- Довольно интересная архитектура, - задумчиво произнес Гарольд.
- Мы на месте! – выкрикнул Леон. – Где остановиться?
- Оставьте экипаж под навесом справа, рядом со стойлом.
Сильвана вошла в дом первой, зажгла свечи. Через считанные секунды на столе в гостиной, занимавшей почти весь первый этаж, возникли тарелки, чайник и большой чан с едой, еще теплой.
- Угощайтесь, пожалуйста, - пригласила она. – Я вернусь за вашим Дареном.
- Но как же непогода? – Леон занес в холл последние коробки с вещами, какие будут необходимы.
- Мертвому уже никак не поможешь, - заметила Эри, снимая перчатки.
- Угощайтесь, пожалуйста, - еще раз повторила Сильвана, вышла и закрыла за собой дверь.
- Там молнии сверкают на полнеба! – восторженно сказал Леон.
- Чему вы так рады? – Белла покосилась на окно. – Скорее, Эри, принеси мне горячего чая и что там у нее поесть! Я умираю! Гарольд, будьте любезны, подайте шаль, что лежит поверх коробок. Здесь холодно, не лучше, чем на улице! Эри, огонь! Хороша же хозяйка!
- Госпожа, хватит, прошу, - сказала Эри, подавая приборы и придвигая ей стул.
- И снова скажешь, я не права?
- Огня бы и вправду, - заметил Леон вдруг. – Поленница под навесом, сейчас принесу.
- Не нам жаловаться, мисс Белла, - сказал Гарольд. – Мы гости нежданные. К тому же, посмотрите, как красиво.
Гарольд с самого порога осматривал гостиную с восхищением. Пусть и перестроенное, здание не утеряло черт церкви: сохранились окно-роза над входом, готические высокие окна, которые изнутри были закрыты шкафами и занавешены тяжелыми полотнами грязного цвета; в простенках остались постаменты, на которых когда-то возвышались статуи, а на карнизах — стертые временем лепные орнаменты. Прохаживаясь туда-сюда, молодой человек что-то бормотал себе под нос. От интерьера Гарольд перешел к содержимому шкафов, которое его немало поразило: маленькие статуэтки, которые в этих местах редкость, так как сделаны из уникального и ценного дерева, что произрастало лишь в заморских жарких краях; золотые монеты, которыми уже многие годы никто не расплачивался; оружие, богато и вычурно украшенное камнями и серебряными изящно изогнутыми линиями; часы с треснутым стеклом на цепочке. Последний предмет вызвал особенное удивление и восторг.
- Только посмотри, Леон! - с горящими глазами Гарольд обернулся к другу. - Видишь эти часы, не узнаешь ли?
- Нет, - тут же отрезал тот, даже не глядя и не думая подойти. - И не пытайся надоедать нам своей нудной речью о ценностях культуры и прочей ерунде.
- Это искусство иного рода, - азартно заявил Гарольд. - Часы из коллекции самого императора, что захватил весь мир тысячу лет назад. И как только они здесь оказались?
- Подделка, я думаю, - надменно ответила Белла. - В такой-то ничтожной и убогой церквушке...иначе и быть не может!
Гарольд, впрочем, не ждал, что ему ответят или что его выслушают. Скорее наоборот, присутствие посторонних ему мешало полностью погрузиться в изучение.
- Хотите еще чего-нибудь? - робко спросила Эри.
- Нет, лучше найди комнату для меня и отнеси туда мои вещи, - распорядилась Белла. - И не смей мне говорить, будто это как-то нарушает приличия!
- Со стороны хозяйки было неосмотрительно позволить нам находиться в ее доме, если она понимала, что мы можем и имеем право, в конце концов, разместиться так, как нам будет угодно.
- Леон прав, - поддержала Белла. - Иди.
- Хорошо.
Грянул гром. Поежившись, Леон подбросил дров в очаг.
- Совсем близко, - сказал он. - Действительно, пора бы и отдохнуть.
- И вам не страшно здесь? Я ужасно боюсь спать в грозу, поэтому Эри всегда рядом со мной в такие ночи, - жалобно произнесла Белла, хотя по ее виду нельзя было сказать, что она дрожит или как-то иначе проявляет свой страх перед непогодой.
- Мне - ничуть, - бодро ответил Леон. - Мы с Гарольдом немало бурь переждали в открытом поле.
- Мне это и нравится в вас! Была бы и я немного смелее, тоже отправилась бы в дальнее путешествие.
- Сейчас разве вы не путешествуете, позвольте узнать?
- Сейчас мы с Эри переправляемся через горы, чтобы отдохнуть в райском уголке: вы ведь знаете городок, что выстроили вокруг порта? Вот туда-то мы и направляемся.
- Однако вы движетесь в другую сторону, не к столичному тракту, а от него, - заметил Гарольд, отвлекшийся от побрякушек за пыльным стеклом.
- Прежде мы с Дареном ехали из провинции в столицу, где живет мой отец, по дороге остановились в одном из монастырей, - пояснила Белла. - Там встретили Эри и мне стало так ее жаль, что я решила забрать ее в качестве горничной. Теперь мне необходимо ее воспитывать, чтобы после не стыдно было вывести ее в свет рядом с собой, так что я и приняла решение приостановить наше маленькое путешествие.
- И все же вы довольно смелы, раз в одиночку отправились в столицу. Не преуменьшайте своих достоинств, мисс Белла, - намеренно восхищенно сказал Леон.
- Что вы, - смущенно отозвалась та.
Снова грянул гром. Комната осветилась бледным холодным светом расцветшей на небе молнии, хотя окна и были закрыты шторами. Тут раздался скрип и вошла Эри, держа в руках зажженную свечу.
- Я осмотрела все комнату, что были незаперты, - оправдывающимся тоном сказала она. - Но все они или чем-то завалены или настолько малы, что в них даже кресло не втиснется.
- Так есть и запертые? - удивленно отозвалась Белла. - Зачем это? - и она рассмеялась. - Только подумайте: старый домишко- в котором полно золота в гостиной - с запертыми комнатами, где навалом ветоши и сломанных статуй, и мы в нем.
- Позвольте, но что именно вас так смешит? - с раздражением спросил Гарольд. - У каждого есть что утаивать.
- Двери настолько старые, что замки продавливают расщепленные доски, но заперты! - Белла все смеялась. - Было бы что утаивать!
Следующий удар грома совпал с моментом, когда в комнату из распахнутой входной двери ворвался ветер, затушил свечи и заставил огонь в очаге прижаться к углям. На пороге стояла Сильвана, поддерживая тяжело на нее навалившегося кучера Дарена.
- Он жив, - только и сказала хозяйка, как хлынул ливень.
Мелкие капли оставили мокрые темные пятна на полу, на ее одеже, прежде чем та успела войти и подоспевший Гарольд, бывший ближе всех, не закрыл за ней дверь.
- Жив? - всполошилась Белла, счастливо улыбнувшись. Она тут же оказалась рядом со стулом, на котором устроили пострадавшего. - Но как же так? Он упал с такой высоты...да и как вы его нашли?
- Ваш Дарен настоящий счастливец, - заявил Леон, осматривая спасенного, бывшего без сознания.
- Он действительно легко отделался, - кивнула Сильвана, - но я бы не сказала, что ему повезло. Он может остаться калекой.
- Но все же он счастливец: вы нашли его, смогли дотащить сюда. Как вам это удалось.? - возбужденно спрашивал Гарольд.
- У каждого есть что утаивать, - ответила Сильвана с улыбкой.
Гарольд вздрогнул.
- Что случилось? - обеспокоенно сказала Сильвана, наконец поднимая голову и оборачиваясь к нему.
Тогда, при свете заново зажженных Эри свечей, все смогли заметить ее белые глаза. Сильвана была слепа.
- Так что случилось, дорогой гость?
- Вы же не видите, как вы...?
- Надеюсь, вам понравилось угощение, - не слушая его сказала хозяйка. - Впрочем, я должна принести свои извинения за беспорядок. Понимаете, в одиночку все не прибрать, а гости у мня большая редкость, потому комнаты пустуют, и все затягивает пылью.
Говоря все это, она обошла стол, взяла из шкафа подсвечник с еще одной свечой, зажгла ее от очага.
- Идем, я провожу вас в ваши комнаты.
Переглянувшись, все четверо двинулись за ней.
- Позже, если вас все устроит, я принесу ваши вещи.
- Не нужно, с этим справится Эри, - сказала Белла.
- Она такая же гостья, как и вы. Хозяйка я и должна сама заниматься этим, милая девушка.
По узкой лесенке они поднялись на второй этаж. Сойдя с лестницы, они оказались на площадке, над которой был свод крыши. Всего было восемь дверей. Открыв первую, Сильвана отошла в сторону.
- Для дорогого гостя, который вел лошадей. Простите, я не знаю ваших имен.
- Ничего, это лишнее. Меня все устраивает, но вещей у меня нет, так что я сразу лягу спать.
- Как вам угодно, - тихо согласилась хозяйка, открывая следующую дверь. - Для милой девушки...
- Мы будем в одной комнате, - вскрикнула Белла. - И никак иначе.
- В таком случае, хорошо, что там как раз две кровати, - кивнула хозяйка. От ее голоса и взгляда у Беллы похолодели пальцы, а по спине побежали мурашки. Эри робко взяла госпожу под локоть и они вместе скрылись в комнате.
- И последняя, для вас, дорогой гость. Ваши вещи будут через минуту.
Гарольд хмуро кивнул и попросил еще принести воды.
Неясно, как так вышло, но ровно через минуту, как шаги Сильваны удалились по лестнице, они возобновились и в каждой из комнат услышали стук и сообщение, что вещи оставлены на тумбочке рядом с дверью. Хотя каждый из гостей точно помнил, что никаких тумбочек и в помине не было, они просто не уместились бы на площадке! Однако факт оставался фактом: поклажа аккуратно была уложена на хлипкие тумбочки. При этом показалось, что и лестница, и площадка стали просторнее, а крыша поднялась повыше.
Дождь стучал по стеклу, волны метались и разбивались о камни. Ветер тоскливо свистел, забиваясь в щели деревянных окон. Сильвана, сидя внизу у стола, перебирала в пальцах гладкие разноцветные камушки и напевала мотив какой-то старой лиричной песни. Дарена, все еще бывшего без сознания она устроила в своей комнате.
- Сон — лучшее время. Человек беззащитен не только перед врагом, но и перед самим собой. Если немного вмешаться в мирное течение его сна, можно заставить его повиноваться чужой воле или излечить от душевных мучений. Однако моя роль в том, чтобы поставить перед ним зеркало и заставить покаяться в грехах, - поднявшись, она свободно вдохнула свежий влажный воздух, в котором был привкус соли.
- Чувства, что обуревают маленького человека, стоит немного заглянуть за ширму, которую они мастерски выдают за свое лицо — они так хороши. Как посланник справедливости в бренном мире я вытащу их суть на волю.
Пол больше не скрипел под ее ногами, сама она выпрямилась во весь рост.
* * *
Леон уснул сразу, как лег. Уснул он крепко и не слышал, как вскрикнула Белла, как хозяйка принесла вещи и пожелала им хорошо отдохнуть. Во сне он видел рощу и бесконечное цветущее поле, по которому он гулял вместе с Гарольдом. Это тот день, когда они решили ехать. Светит ласково солнце, на поле, что простирается до самого горизонта и пестрит яркими красками, лежат легкие тени. Они плывут и меняют форму, копируя белые ватные облака, среди которых парят птицы. Не надоедливые глупые чайки, а благородные гордые орлы, высматривающие зоркими глазами мышь. Гарольд снова болтает что-то об искусстве и мечтательно смотрит вдаль. Леон не слушает его, он ждет момент, ради которого они и сидят здесь с самого утра. Гарольд не знает, да и незачем ему, пусть думает, что это обыкновенная прогулка. Но для Леона она имела большое значение: ему хотелось увидеть Риону, девушку, что частенько бывала на поле и писала картины. Леону она нравилась, но Риона кроме живописи ничем не интересовалась, жила лишь своим творчеством и вдохновением. Она приехала из города одна, жила в доме с местной старухой, которой помогала по хозяйству, когда ее покидала муза. Самостоятельная, красивая, таинственная - будто не человек вовсе. Риона не желала знать Леона, однако это не помогло избавиться от его настойчивого внимания. Тогда она перестала выходить из дому, писать картины, стала болеть и собралась уехать на родину. Как только пошли такие слухи, Леон передал ей записку, где просил встретиться в последний раз на том месте, где они и познакомились. Риона, видимо, ободрившись и решив, что тот намерен извиниться, согласилась. Назначенный день настал.
Леон увидел ее первым: девушка шла между редкими деревьями в рощице. Бросив Гарольду, что он ненадолго, юноша бросился вперед, путаясь в высокой траве, сбивая лепестки с бутонов, не замечая ничего вокруг, зажав в кармане нож. Риона услышала его приближение, обернулась, выжидая. Она даже не успела удивиться, как резким ударом Леон полоснул по ее шее острым лезвием.
Леон пришел в себя, когда Риона уже умерла.
Гарольд удивился, увидев друга в запачканной кровью одежде, но спрашивать не стал. Ему и так было ясно, что на душе у Леона. Лицо того было заклеймено грубым безумием с самого начала затворничества Рионы.
- Едем завтра рано утром? Мне так наскучило это место, - тихо сказал Леон и снова сел рядом с Гарольдом.
- Да, как скажешь, - согласился тот, не отводя взгляд от ручейка, бежавшего у самых ног, у него были свои мысли.
- Вот оно как! - раздалось вдруг.
Леон вздрогнул и посмотрел перед собой. Напротив него, вперив в него взгляд белых глаз сидела Сильвана.
- Теперь понятно, - Сильвана поднялась на ноги и подала руку Леону. - Пойдем со мной?
- Куда?
- Секрет, - улыбнувшись ответила Сильвана, не дожидаясь ответа, схватила его за запястье и с силой, не свойственной человеку, заставила приподняться и шагнуть вперед.
Леон оказался ногой в ручье и холод от воды мгновенно пополз от стопы вверх.
- Что? - он огляделся.
От широкого простора ничего не осталось: вокруг была земля. Задрав голову кверху, Леон увидел далеко наверху кусок серого неба. Он будто угодил в только что вырытый колодец. И только понял это, как на него упал ком земли, потом еще и были они размером с валун. Или он стал маленьким?
- Юноша, - послышался сверху тихий голос Сильваны, тут же заполнивший все пространство вокруг, - ты ведь хочешь жить? Убийцы, как правило, любят свою жизнь.
- Что происходит? Конечно, я хочу жить!
- Тогда скажи, почему ты убил меня? - напротив земляная стена зашевелилась и оттуда показалась рука, точнее то, что от нее осталось: кости, на которых висели куски плоти и корни трав. - Почему? Почему ты больше заслужил жить, чем я?
Леон узнал ее голос. Он никогда не забывал его.
- Риона? Ты умерла... Умерла потому, что я так решил! Ты меня не ценила и оскорбляла своей холодностью, от этого мне до сих пор больно... И ты делала это намеренно!
- Так ты не винишь себя, так ты не каешься? - снова голос Сильваны наполнил земляную гробницу.
При этом рука Рионы снова исчезла, а из стены раздался вой.
- Тогда прости меня, и прощай.
Леон понял вдруг, что начинает задыхаться, а ноги постепенно уходили в холодную воду. Сверху больше не было неба, наступила беспроглядная тьма.
* * *
Белла долго не ложилась, все сидела на своей кровати, накинув на плечи одеяло. Эри тоже не спала, ждала пока позволит госпожа. На столике между кроватями горела свеча. Ее пламя трепетало на сквозняке, что пробивался через незаметные узкие щели. Наконец, она потухла. Тогда только с неохотой Белла расплела волосы и позволила Эри тоже готовиться ко сну.
Белла задремала нескоро. Сначала она видела лишь темноту перед собой, но вскоре в ней проступили очертания. Это был огромный подземный зал, где собралось множество людей в одинаковых плащах с капюшонами. На ней самой был точно такой же. Вдруг один из присутствующих обернулся к ней, на его неузнаваемом лице было беспокойство, он приблизился. Тогда только Белла поняла, что сидит на холодной каменной лавке.
- Что с вами? - спросил подошедший, черты которого внезапно исказились и перед Беллой объявилась Сильвана. - Милая девушка, что же вы сидите, когда обряд проводится?
- Я немного устала, - подрагивая ответила она. - А что это за обряд?
- Как же, не знаете? - удивилась та, скидывая капюшон и принимая прежний облик незнакомца. - Вспоминайте, вспоминайте, милая девушка.
Темное подземелье вмиг сменилось просторной застекленной верандой, низкий потолок исчез, открывая взору чистое небо. Был вечер и своим светом все вокруг заливал густой красный закат. Белла в синем платье сидела за столом, перед ней стояла чашка, наполненная чаем. Напротив нее стояло пустое плетеное кресло.
Тут, несмотря на спокойствие, разлитое повсюду, ее сердце пропустило удар и понеслось в ускоренном темпе. Она вспомнила этот уютный уголок и как трепетали травы и цветы перед верандой, и чем все закончилось.
Раздался тихий стук. Она обернулась и ощутила, будто летит в пропасть. На пороге, приоткрыв одну из створок дверей стоял Рэн. Белла вскочила, готовая броситься к нему, но запнулась о подол, оттолкнула стол, и, когда подняла голову, снова увидела подземелье и людей, заунывно читавших какие-то тексты.
- Вспомнила? - спокойно поинтересовалась Сильвана, вновь оказавшаяся перед ней.
- Ты! Откуда ты знаешь? - закричала Белла.
- Знаю что? - она недоуменно склонила голову к плечу. - Напрасно вы так говорите.
- Играешься? - снова истерично выкрикнула девушка. - Ничего не знаешь, так? А что же тогда я должна вспомнить по-твоему, хозяйка?
- Например, отчего же ты в сектантской общине? Уж не душу ли продаешь? Расскажи мне.
- Рассказать что? - зло ответила Белла, вставая и разворачиваясь к выходу. - Никто не вправе обсуждать мои поступки и лезть в мою жизнь.
- Тут уж ничего не поделать, это мой долг на бренной земле. От этого не избавиться.
Белла ускорила шаги. Слепая ведьма вздумала лезть в ее душу. Вот только откуда она здесь?
- Милая девушка, я же сказала, что от этого не избавиться, зачем вы бежите?
Белла в точности помнила все повороты и выходы лабиринта и отчаянно запутывала следы, но вновь и вновь слышала тихий голос Сильваны, куда бы не направилась. В отчаянии, она остановилась на месте, сползла по стене на пол, обхватила колени руками и начала читать тексты, которым научил ее старейшина.
- Милая девушка, не взывайте к демонам, не черните свою душу такими словами, - Сильвана нависла сверху. - Не убегайте, раскайтесь.
- Раскайтесь! - выплюнула та. - Но Рэн не вернется, не вернется!
- Он мертв, - холодно сказали сверху. - Его ничто не вернет, а вот ваша жизнь продолжается.
- Старейшина обещал, - лихорадочно ответила Белла, вскинув голову и горящими глазами прожигая Сильвану. Она боялась смотреть в белые глаза, она кричала громче, чтобы не слышать тихий голос преследовательницы, от которого пробирала дрожь, она хотела сбежать, чтобы быть далеко от злой ауры Сильваны, но как прикованная оставалась сидеть на месте.
- Вот оно как, - сочувственно отозвалась та, наклоняясь к Белле. - Но почему же за одну ничтожную истекшую жизнь Рэна ты хочешь отдать тридцать жизней тех, у кого все впереди?
- Я не отступлю, не пытайся надавить! Мораль и нравственность — не те истины, которые я признавала хоть раз и признаю когда-нибудь!
- Может, тогда вы согласитесь стать тридцать первой жертвой? - с насмешливой улыбкой осведомилась Сильвана.
В мгновенно повисшей тишине отчетливо послышался металлический звук защелкнутого замка на цепи, которые приковали руки и ноги Беллы к жертвенному алтарю, на котором она оказалась.
- Эй! Отпустите! - закричала она. - Я же...
- Начинайте, - громко и сухо прозвучал приговор старейшины. - Рэн вернется к жизни, когда испустит вздох последний, что избавлен от бренности существования.
Над Беллой склонился безразличный палач. Она почувствовала, как холодный ритуальный кинжал коснулся ее запястья на одной руке, на другой, на шее.
* * *
Гарольд рассматривал часы из имперской коллекции, прихваченные с первого этажа. С помощью увеличительного стекла он изучал царапины на крышке, проработку крепления звеньев цепочки, циферблат. Все приметы сходились: часы не были подделкой. Гарольд усмехнулся: наконец и в его жизни настали хорошие времена. Продать эту вещичку можно и в столице, но там может найтись кто покрупнее, а вставать на пути у авторитетов в области антиквариата Гарольд опасался. Так что в голове юноши, лишь он услышал историю Беллы, возник план выгодный и безопасный.
«Ее отец мог бы купить часы. Полагаю, он достаточно богат, а если нет, так надавим на гордость: престижно иметь такие часики, как ни крути, - рассудил Гарольд. - И мисс Белла мне поможет, как бы она не утверждала, будто это все подделки».
Погасив свечу, Гарольд задремал прямо в кресле.
Перед ним стремительно полетели воспоминания. Одно из них вдруг стало ярче, а остальные потускнели и съежились, исчезли. Это был дом его отца, наполненный картинами, скульптурами. Старинное оружие на стенах блестело в лучах солнца. Гарольд был в гостиной и пил чай, когда горничная сообщила, что у его отца сегодня гостья, и они спустятся из кабинета с минуты на минуту. Впрочем, ему было все равно кто и когда спустится: он собирался прогуляться с Леоном и обсудить предстоящие праздничные дни, в течение которых оба планировали побывать на ярмарке в большом городе. Через минуту в дверях показался отец Гарольда вместе с девушкой. Вскоре ее представили.
- Риона, рад познакомиться, - учтиво произнес Гарольд, поклонившись.
- Я тоже, - отозвалась та.
За чаем выяснилось, что Риона — художница и потому приглашена в их дом: такова была традиция - всех творческих людей звать в гости. Тогда же девушка обмолвилась, что ее картины имеют популярность среди высших кругов аристократии.
Гарольд не придал особого значения ее словам и ее появлению в общем. Но запомнил эту встречу.
Картинка поменялось. Перед ним широкой живописное поле, Леон рядом, в окровавленной рубашке, понурый и безумный от любви. Гарольд тут же понял, что должен сделать. Воспоминания снова закрутились в калейдоскопе. Теперь он видит себя у дома старухи, у которой жила Риона. Вечереет, конь нетерпеливо бьет копытом, телега, устланная соломой, стоит за спиной. Хозяйке Гарольд сказал, что Риона уже уехала — что старуха помнит и понимает?, — а картины будто передала в собственность отцу Гарольда, потому обязанность его — привести картины домой, дабы устроить их в семейной галерее.
На следующее утро их все равно не будет в этой деревне. По пути Гарольд все распродал: потому у них были деньги на путешествие.
Погрузив картины и укрыв их сеном, Гарольд тронул лошадь и та медленно двинулась вперед. Вдруг на дороге он заметил кого-то, испугавшись сам не зная отчего, погнал быстрее.
- От меня не уйдешь, - Сильвана оказалась рядом с ним, стоило телеге проехать мимо нее, и раздвинула слой сухой травы. - Красивые картины, дорогой гость, куда везете? Кто автор? Как вы могли заметить, я тоже неравнодушна к искусству.
- Что? - он обернулся через плечо и натянул поводья. - Что ты такое?
- Ну что же вы, я Сильвана, - дружелюбно напомнила она, рассматривая работы Рионы. - Вы забыли меня так скоро? Напрасно.
- Что такое? - Гарольд все натягивал поводья, но лошадь неслась все быстрее и быстрее. - Это все ты? Что ты сделала?
- Ничего не сделала, - серьезно сказала Сильвана. - И этот вопрос я должна задать вам, дорогой гость: что вы сделали? Ваша жизнь полна обмана и вы о том не сожалеете. Вы наслаждаетесь властью, которую дает ложь.
- Ничем не обоснованные упреки, хозяйка. Остановите телегу, прошу! Я никого не убивал, так не убивайте и вы меня.
- Ах, точно. Сию секунду, - Сильвана щелкнула пальцами и лошадь ускорилась еще. - Вместо того, чтобы признаться, вы торгуетесь, вам это не поможет! И вы снова лжете: на вас кровь вашего отца.
- Неужели, - похолодев, Гарольд отпустил поводья и развернулся к Сильване, - откуда вам это известно?
- Расскажите об этом, - предложила Сильвана.
- Х-хорошо.
Гарольд опустил голову и начал:
- Когда мы были в одном городке, я узнал, что там есть покупатель картин Рионы и он готов заплатить очень большую сумму. Я согласился, но даже предположить не мог, что этим покупателем окажется мой отец, который сразу понял, как ко мне попали эти картины... Я сделал это неосознанно и правда сожалею. Но иначе было нельзя... Я не думал даже, что попаду, а когда выстрелил... рана оказалась не смертельной, я надеялся, он выживет, но...
- Что ж, - грозно прервала Сильвана, - раз ты сожалеешь и раскаиваешься, то мне незачем тебя наказывать. Прощай.
- Но почему мы все еще едем на такой скорости? Впереди обрыв! - закричал Гарольд, непроизвольно впиваясь пальцами в бортик телеги.
- Прости уж, но кража — уже не моя ответственность. Ты похитил не только картины, но и часы императора. Ему это не понравилось, потому он настаивает на том, чтобы ты умер.
Телега неслась вперед, лошадь прыгнула с обрыва и голос Гарольда затих на дне бездонной пропасти.
* * *
Эри спустилась вниз, чтобы попить воды. Ее постоянно мучила жажда по ночам. Сильвана сидела за столом и перебирал разноцветные гладкие камушки, напевая что-то.
- Вы не спите? - удивилась Эри, кутаясь в шаль.
- Скоро рассвет, незачем ложиться.
- Знаете, я тоже уже выспалась, - сказала Эри, садясь рядом с хозяйкой.
Та подняла голову и обернулась к ней со странной улыбкой.
- Можно я расскажу вам кое-что?
- Я слушаю, - Сильвана вернулась к камушкам.
- Я всю жизнь провела с теми, кто взывает к душам мертвых и призывает в этот мир. Они обманывают тех, кого постигло несчастье. И я делала то же...
- Мисс Белла знает? - помолчав, спросила Сильвана.
- Нет. Я поехала с ней потому, что хотела отговорить или...
- Не волнуйся, Эри, - тепло ответила Сильвана. - Теперь все гости спят тихо и никогда не проснутся.
- Сильвана, я намеренно пришла к вам со своей историей. Я не раз слышала, что люди говорят о вашем доме на скалах — будто здесь можно найти истинный покой и мир. Я хочу обрести его.
- Хорошо, как пожелаешь, Эри.
* * *
Бледный луч солнца коснулся крыши дома, скользнул по стенам, заглянул в занавешенные окна. Из дверей вышел немолодой мужчина и направился под навес, где был экипаж.
- Я его заберу, ты не против, Сильвана?
- Конечно, Дарен, мне он не нужен, - ответила девушка, стоявшая около входа в кухню, у поленницы. - Кстати, коней тоже уводи, мне накормить их будет нечем.
- Знаю, - усмехнулся Дарен, осматривая транспорт.
Сильвана ушла в дом. Теперь там было на четыре запертые комнаты больше.
Путники, проезжавшие по обрыву через несколько дней, видели лишь разрушенную молельню в окружении плотно обступивших ее деревьев.