На грани разума
На грани разума
Феликс больше не мог.
Он устал от борьбы с собственными чувствами, устал от вечного напряжения, от того, что его сердце предательски замирало каждый раз, когда он видел этого мужчину.
Он лежал на кровати в своей крошечной квартире, механически поглаживая маленького рыжего котёнка, который свернулся у него на груди. Глаза жгло от слёз, и он слабо всхлипнул, сжимая пальцы в шерсти животного.
- Я больше не могу... - прошептал он в тишину комнаты. - Мне страшно...
Решение было принято - он уволится. Уйдёт из этого проклятого департамента, из этого города, сбежит туда, где никто не найдёт его.
Но его уже нашли.
---
- Если с него упадёт хоть один волос - вы станете кормом для собак. - Голос Хёнджина был ледяным, наполненным угрозой. Люди в комнате нервно кивнули. Никто не сомневался, что он выполнит своё обещание.
Феликса похитили быстро, чётко, без единого лишнего движения.
Когда он очнулся, вокруг был роскошный полумрак. Тяжёлые шёлковые занавески, золотая отделка на стенах, массивные колонны, словно он оказался в дворце, но это был особняк - огромный, дорогой, полный роскоши, которая только давила на грудь, заставляя чувствовать себя маленьким и уязвимым.
Паника захлестнула его. Он сорвался с кровати и бросился к окну. Рывком распахнул створки, холодный ночной воздух хлынул внутрь, ударяя в лицо. Феликс уже выставил ногу наружу, когда сильные руки обхватили его сзади, крепко сжимая.
- Пусти! - заорал он, извиваясь. - Проклятье, пусти меня!
Но хватка была железной. Феликс бился, рычал, пытался вывернуться, но мужчина держал его так, будто и не чувствовал этих жалких попыток вырваться.
- Ты меня не сломаешь! - голос младшего дрожал от эмоций. - Я не игрушка для тебя!
И тогда произошло то, чего он никак не ожидал.
Хёнджин разжал руки и, опустившись перед ним на колени, взял тонкие пальцы младшего в свои. Медленно, почти благоговейно, он начал целовать их - один за другим, мягко, нежно, будто это был единственный способ донести до него что-то важное.
- Прости... - прошептал он, закрывая глаза. - Прости меня, Феликс.
Младший стоял, парализованный от шока. Горячие губы касались его кожи, а голос, такой всегда властный и уверенный, теперь звучал сломано.
- За что ты просишь прощения? - Феликс сам не понял, как его голос задрожал.
Но Хёнджин не ответил. Он продолжал держать его руки, продолжал целовать их, а затем уткнулся лбом в ладонь младшего, тяжело дыша.
И Феликс заплакал.
От ужаса, от смятения, от того, что не понимал, что творится в его собственном сердце. От того, что этот мужчина, этот жестокий, опасный человек, который мог убить кого угодно без тени сомнения, сейчас стоял перед ним на коленях.
И что-то в этом было страшнее всего остального.