8
Береги все свои воспоминания, ведь ты не сможешь пережить те моменты вновь.
Мы снова вошли в комнату для допросов, и в воздухе сразу же повисло тяжелое напряжение. Мирон сидел на своем месте, не меняя позы, его взгляд был прикован к стене, словно там он искал ответы на свои вопросы. Он не поднимал глаз, когда мы вошли, словно погрузился в свой собственный мир, куда нам не было доступа.
Я села напротив него, стараясь сохранять спокойствие, но внутри меня кипел вулкан эмоций. Я устала от этих допросов, от этого молчания, от этой неизвестности. Я хотела, чтобы он просто сказал "да" или "нет", чтобы я могла двигаться дальше. Но Мирон явно не спешил.
Я откашлялась, чтобы привлечь его внимание.
—Мирон, - начала я, мой голос звучал ровно, хотя внутри меня все дрожало. —Мы снова здесь. Мы напомним тебе о твоем выборе. Либо ты сотрудничаешь с нами, и тогда мы тебе поможем. Либо ты молчишь, и тогда ты сядешь в тюрьму. На очень долгий срок. Твое молчание ничего не изменит, кроме как твою судьбу.
Мирон наконец-то поднял на меня глаза. Его взгляд был холодным и проницательным, он словно пытался заглянуть в мою душу, разгадать мои мысли.
—Мне нужно время, - сказал он, его голос был тихим, но твердым. —Я должен все обдумать. Я должен взвесить все за и против.
Я стиснула челюсти, стараясь сдержать раздражение.
—Мы дали тебе время. И мы не можем ждать вечно. Ты думаешь, что чем дольше ты молчишь, тем лучше для тебя? Ты ошибаешься. С каждым часом твое положение становится только хуже.
—Я знаю, - ответил он, не дрогнув.
—Но это моя жизнь. И я должен принять правильное решение. Я должен подумать.
Я посмотрела на Каролину, и она кивнула, словно говоря, что мы ничего не можем сделать. Нам просто нужно было ждать.
—Хорошо, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно. —Мы даем тебе еще время. Но знай, что наше терпение не безгранично. Мы ждем твоего ответа.
Мы поднялись со своих мест и молча покинули комнату для допросов. Едва за нами закрылась дверь, я почувствовала, как все мое напряжение прорывается наружу. Я обернулась к Каролине, и увидела в ее глазах ту же усталость и раздражение.
—Ну что, мы опять ничего не добились? - спросила я, сжимая кулаки.
—Пока нет, - ответила Каролина, вздохнув. —Но мы его достанем, я тебе обещаю. Рано или поздно, он сломается.
Мы шли по коридору, и я чувствовала, что все внутри меня горит. Я хотела, чтобы все это закончилось, чтобы "Призрак" был пойман, чтобы Мирон признался, чтобы все стало на свои места, чтобы я спокойно расследовала дело своего брата. Но пока нам оставалось только ждать, терпеть, и надеяться, что мы наконец-то добьемся своей цели.
Неделя пролетела, словно в тумане. Неделя молчания, неделя ожидания. Мирон по-прежнему отказывался говорить, словно набрал в рот воды. Каждый день, как по расписанию, мы с Каролиной ходили к нему в комнату для допросов, задавали одни и те же вопросы, предлагали все тот же выбор, но все было безрезультатно. Он просто смотрел на нас своими холодными глазами и отказывался произнести хоть слово.
Я начала чувствовать, как нарастает отчаяние, как меня захлестывает чувство безысходности. Я уже почти готова была сдаться, я просто хотела, чтобы все это закончилось, чтобы эта игра в молчанку, наконец, подошла к концу.
В течение этой недели ничего особого не происходило. Все было тихо, спокойно, даже слишком. Это было словно затишье перед бурей. Мы с Каролиной продолжали работать, проверяли все улики, пересматривали все дела, но никаких новых зацепок не было. "Призрак" словно исчез, растворился в воздухе.
Я один раз виделась с Владом. Мы гуляли по парку, смеялись, но я чувствовала себя скованно. Его вопросы про мою работу, его уклончивость в разговоре про его жизнь все больше и больше напрягали меня. Я старалась отгонять от себя мысли о том силуэте на фотографии, старалась забыть о своей догадке, но она продолжала жить в моей голове, словно назойливая муха.
Он был таким любезным, таким очаровательным, и все было бы хорошо, если бы не это чувство, что он что-то скрывает, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Но, к сожалению, доказать я ничего не могу.
Я продолжала пересматривать фотографии Даниила, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Я хотела понять, почему его дело так быстро закрыли, почему никто не хочет искать его убийцу. Я чувствовала себя беспомощной, и эта беспомощность, словно тиски, сдавливала меня со всех сторон.
И все это время, пока я бегала по городу, пока я общалась с Владом, пока я пересматривала старые фотографии, Мирон сидел в камере и молчал. Молчал о том, что знал, молчал о том, что видел, молчал о том, что мог нам помочь. И это молчание сводило меня с ума, доводило до бешенства, и я уже не знала, что мне делать.
Я сидела на своем рабочем месте, глядя в пустоту, и понимала, что я нахожусь на грани. Я должна была что-то сделать, что-то изменить, что-то предпринять, иначе я просто сойду с ума. Я чувствовала, что время на исходе, и я должна была действовать быстро и решительно. Но как? Как заставить Мирона заговорить? Как поймать "Призрака"? И как раскрыть тайну, которую скрывал Влад? Эти вопросы, словно змеи, обвивали меня со всех сторон, не давая мне ни минуты покоя.
Я шла домой, уставшая и подавленная, после очередного дня молчания Мирона. Небо было затянуто серыми тучами, словно отражая мое внутреннее состояние. Я чувствовала себя опустошенной, как выжатый лимон. Все эти бесконечные допросы, эта тишина, это ожидание – все это изматывало меня до предела.
Я проходила мимо кафе Влада, и вдруг, как чертик из табакерки, он выскочил на улицу. Он улыбался своей обычной обаятельной улыбкой, которая всегда заставляла мое сердце пропускать удар.
—Мелисса! Какая приятная встреча! - воскликнул он, протягивая мне руку. —Как насчет того, чтобы отвлечься от всего этого? Поехали в конюшню?
Я на мгновение замерла, удивленная таким неожиданным предложением. —В конюшню? - переспросила я, и не смогла сдержать смешок. —Ты сейчас серьезно?
—Абсолютно, - ответил он, его глаза искрились весельем.—Свежий воздух, красивые лошади, что может быть лучше, чем это?
Я колебалась лишь секунду, а потом согласилась. Мне и правда нужно было отвлечься, мне нужен был какой-то глоток свежего воздуха, какое-то переключение. Тем более, меня всегда привлекало в нем нечто такое, чего я не могла понять, и это вызывало интерес. И предложение поехать в конюшню было очень неожиданным.
Всю дорогу мы разговаривали о всякой ерунде, смеялись, шутили. Влад как будто старался развеселить меня, отвлечь от моих мрачных мыслей. Я на некоторое время даже забыла о Мироне, о "Призраке", о всех своих проблемах.
Но, когда мы уже подъезжали к его конюшне, я не удержалась и рассказала ему про Мирона.
—Он уже неделю молчит, понимаешь? Как рыба об лед. И я не знаю, что с ним делать.
Влад, слушая мой рассказ, внезапно побледнел. Его лицо стало неестественно белым, а руки начали нервно теребить руль. Он резко сменил темп езды, и стал как-то неуверенно вести машину. Я заметила, как он несколько раз поправил свою одежду, словно ему что-то мешало. Он явно стал очень нервным.
Меня это насторожило. Я посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит.
—Влад, все в порядке? - спросила я, в моем голосе прозвучали нотки тревоги.
Он замялся, на мгновение отвернувшись от меня, а потом повернулся снова, натянув свою обычную улыбку.
—Да, все хорошо. Просто задумался. Скоро будем на месте.
Но я ему не поверила. Я чувствовала, что что-то не так, что мой рассказ как-то его задел, что он скрывает от меня правду. И этот странный поворот событий заставил меня вновь вспомнить про тот силуэт с фотографии, про его ложь, и теперь эта мысль засела в моей голове еще глубже.
Мы приехали в конюшню, и я словно попала в другой мир. Аромат свежего сена и кожаной сбруи, тихий топот копыт, мягкое ржание – все это создавало атмосферу спокойствия и умиротворения, которую я так давно искала. Я никогда раньше не была в конюшне, и я была немного взволнована, не зная, чего ожидать.
Влад, заметив мое замешательство, подошел ко мне и взял меня за руку. Его прикосновение всегда вызывало у меня приятное тепло, и я почувствовала, как мое напряжение начинает отступать.
—Не бойся, - сказал он, улыбаясь.—Лошади очень дружелюбные. Просто нужно уметь к ним подходить.
Он повел меня к одному из стойл, где стояла грациозная гнедая кобыла с большими, умными глазами. Он дал мне морковь, и показал, как правильно ее кормить. Я протянула руку, и лошадь с удовольствием взяла лакомство. Я почувствовала ее мягкие губы на своей ладони, и меня переполнило какое-то необъяснимое чувство тепла и нежности.
Влад помог мне погладить лошадь, показал, как ухаживать за ними, как их чистить, и я с увлечением наблюдала за ним. Он был таким уверенным, таким спокойным рядом с этими животными, как будто они были его давними друзьями.
Мы провели в конюшне несколько часов, и за это время я забыла абсолютно обо всем. Я забыла о Мироне, о "Призраке", о своих проблемах, о своих подозрениях. Я забыла о том, что случилось до этого момента. Были только мы двое, лошади и это волшебное место. Мы смеялись, шутили, разговаривали о всякой ерунде. Влад рассказывал мне о своих лошадях, о том, как он их любит, как он за ними ухаживает. А я, просто слушая его, чувствовала, как моя душа наполняется теплом.
Он научил меня ездить верхом, и, хотя я сначала немного боялась, я быстро освоилась. Я чувствовала себя свободной, как птица в небе, когда скакала по поляне, а ветер развевал мои волосы. Я видела, как Влад улыбается мне, и понимала, что я счастлива.
В этом моменте, глядя на него, я действительно верила, что все будет хорошо, что все мои проблемы можно будет решить. Я думала, что это именно то место, где я хочу быть, с ним.
Когда мы, уставшие и довольные, возвращались обратно, я чувствовала себя абсолютно счастливой. У меня на лице сияла улыбка, а в сердце царил покой. Этот день стал для меня глотком свежего воздуха, моментом, который мне так был необходим. Но, несмотря на все это, во мне продолжало жить беспокойство, которое я не могла объяснить. Я помнила, как Влад побледнел, услышав про Мирона, и этот факт не давал мне покоя.