12
Как это скверно, когда не ты ведешь мысль, а она тебя ведет.
Звонок Каролины раздался рано утром, пронзив тишину и вырвав меня из остатков сна. Сердце екнуло, словно предчувствуя что-то неладное. "Мелисса, там снова... Снова убийство," – прозвучал ее уставший голос в трубке, и я поняла, что мой тихий и размеренный день окончен, не успев начаться.
Я накинула на себя первую попавшуюся одежду, и, словно робот, вышла на улицу и села в машину. По дороге, я пыталась привести свои мысли в порядок, но в голове царил полный хаос. Но не убийство было главным, а то, что происходило со мной. Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, наблюдая за тем, как просыпается город, а в моей голове крутился один и тот же вопрос: "Почему?"
Почему я вдруг закрыла глаза на этот месяц? Почему я позволила себе забыть про все, что произошло, просто потому, что Влад снова появился в моей жизни? Почему я не попросила у него никаких объяснений? Почему я не спросила его о его странном поведении, о его молчании, о его прошлом? Почему я, черт возьми, позволила ему так легко себя обмануть?
Я чувствовала себя дурой, наивной девчонкой, которая позволила чувствам ослепить свой разум. Я же детектив, я же должна быть бдительной, подозрительной, недоверчивой. А я? Я просто растаяла, как мороженое на солнце, от одной его улыбки, от одного его прикосновения.
Я не понимала, что со мной происходит. Почему, несмотря на все мои знания и опыт, я так легко позволяю себе ошибаться? Почему я так уязвима, когда речь заходит о чувствах? Почему я так жажду простого человеческого тепла и внимания, что готова закрыть глаза на все противоречия?
Я смотрела на проносящиеся мимо пейзажи и чувствовала, как злость на саму себя нарастает. Я должна была его допросить, я должна была его расколоть. Я должна была использовать свои навыки, а не свои чувства. Но я этого не сделала. Почему? Не знаю. Просто не знаю. Я просто позволила себе отключиться, убежать от реальности в иллюзию спокойствия.
И теперь я расплачиваюсь за свою глупость. Сейчас, когда снова начались убийства, я чувствую, как ответственность давит на меня со всей силой. Я не должна была забывать ни на секунду о своей цели. Я должна была помнить о брате, о "призраке", о своем долге. Но я этого не сделала. И теперь я должна расплачиваться за свою слабость.
Приехав на место, я сразу поняла, что нас ждет дежавю. Тот же проклятый лес, та же зловещая поляна, и опять... тело. И снова этот листок, аккуратно лежащий рядом с жертвой. Этот лист с призраком стал моим ночным кошмаром. Он преследовал меня даже в самых светлых моих мыслях, как напоминание о том, что мы так никуда и не продвинулись.
Я чувствовала, как усталость и раздражение захлестывают меня с новой силой. Убийства словно шли по расписанию, с какой-то пугающей регулярностью, и мы, словно марионетки, бегали по их следам, не в силах остановить этот кошмарный механизм. Я смотрела на Каролину, на ее уставшее лицо, и видела в нем свое собственное отражение. Мы словно завязли в какой-то зловещей игре, где правила были нам неизвестны.
Собрав все улики, которые только можно было найти, я почувствовала прилив решимости. Хватит бегать по следу. Хватит давать ему возможность играть с нами, словно с пешками. Я знала, что нужно что-то менять. Нужно перестать быть реакцией, нужно стать действием.
—Мы не можем продолжать бегать за ним, – произнесла я, поворачиваясь к Каролине. – Он каждый раз приходит сюда, словно по расписанию. Значит, мы должны его здесь поджидать.
Идея была проста, но она казалась мне единственным выходом из этого порочного круга. Я предложила поставить здесь камеру наблюдения. Установить ее так, чтобы она была незаметна, и чтобы мы могли следить за всем, что происходит на поляне. Либо, если это окажется невозможным, мы должны засесть здесь сами, терпеливо дожидаясь его появления.
Я понимала, что это будет долго, что это будет изматывающе, но я была готова на все. Мы должны были поймать этого чертова "призрака", во что бы то ни стало. Я не могла больше сидеть сложа руки, я не могла позволить ему продолжать свою кровавую игру.
Я знала, что этот лес стал его охотничьим угодьем, и я намерена была превратить его в его ловушку. Мы должны были его переиграть. Мы должны были стать на шаг впереди. Я была полна решимости довести это дело до конца, разгадать все его тайны и положить конец этой кошмарной череде убийств. И пусть он попробует нас обыграть. Теперь мы играем по нашим правилам.
Мы тщательно установили камеру в укромном месте, замаскировав ее под старый пень. Казалось, что она сливается с окружающей природой, становясь невидимым наблюдателем, который, надеюсь, откроет нам тайну "призрака". С чувством выполненного долга мы покинули лес, возвращаясь обратно в город.
В машине царило молчание, каждый из нас был погружен в собственные мысли. Мои мысли, правда, продолжали крутиться вокруг Влада, а потом сменялись воспоминанием о том, как умирал брат. Но я старалась не поддаваться этим эмоциям и сосредоточиться на текущем расследовании.
И тут Каролина прервала молчание, заявив, что она нашла кое-что интересное. Она быстро проанализировала всю информацию по последней жертве и нашла его краткую биографию. Но она была короткой и грустной. Парню было всего 16 лет. Подросток, совсем еще ребенок, а его жизнь оборвалась так жестоко. И что еще хуже, он оказался сиротой. Ни семьи, ни родных, никого, кто бы оплакивал его смерть, кроме нас. Это ранило меня до глубины души.
—Мы должны что-то сделать, Мелисса, - сказала Каролина, глядя на меня с отчаянием. —Мы должны найти кого-то, кто мог бы нам помочь.
И мы решили отправиться в детский дом, где, как говорилось в биографии, он провел большую часть своей короткой жизни.
Мы приехали туда и, честно говоря, меня поразило это место. Не было никакой атмосферы любви и дома, все какое-то старое, серое, пропитанное горем и отчаянием. Люди, которые там работали, были холодны и равнодушны. Никто не проявлял никакой заинтересованности в помощи нам, в расследовании убийства их воспитанника. Они смотрели на нас так, словно мы просто досаждали им своими вопросами. Они ничего не знали. Никаких зацепок. Никаких родственников, друзей или каких-либо значимых связей, которые могли бы нам пролить свет на это дело. Они словно ничего не замечали.
Мы чувствовали, что зашли в тупик. Будто мы стучимся в закрытую дверь, за которой нет никого, кто мог бы нам помочь. Мы словно ходили по кругу, пытаясь найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться, но в руках оставался только холодный воздух. И этот маленький сирота, убитый в лесу, оставался не более, чем очередным телом в статистике.
В машине снова повисло молчание. Мы обе были подавлены и разочарованы. Куда дальше двигаться? Какую следующую дверь нам открыть, чтобы не столкнуться с холодным безразличием? Я не знала, как найти ответы на эти вопросы. Я знала только одно: мы не сдадимся. Мы не позволим "призраку" торжествовать. Мы найдем его, даже если это будет стоить нам всего.