I
рекомендую послушать, для погружения в атмосферу:
the neighbourhood — unfair;
mgmt — little dark age;
crystal castles — empathy;
rammstein — sonne.
приятного прочтения.
Серое высокое здание. Полицейский участок похож на крепость с огромным количеством служебных машин на парковке и внушительными решётками на окнах. Не хватало только рва с крокодилами по периметру, чтобы уж точно все жители Сеула могли чувствовать себя в безопасности на территории "святыни" правопорядка.
Работать в правоохранительных органах — это та ещё нервотрёпка; опасная и высасывающая все ресурсы профессия. Но, если твоя цель — поимка конченых ублюдков, мешающих мирным жителям вдохнуть полной грудью воздух свободы — добро пожаловать. Ты можешь свободно вступать в ряды едва ли не самой неблагодарной работы.
Но не вздумай позже жаловаться: здесь нет места жалости. Прерогатива — холодный рассудок и расчёт.
Декабрь уже наступил, а погода всё ещё внушает ощущение конца осени: полное отсутствие снега, мерзкая грязь, проливной дождь обдаёт пронизывающим до костей холодом. Ледяные капли впиваются в кожу даже сквозь толстые слои одежды, заставляют послать все важные дела нахер и подольше задержаться в тёплом жилище. Возможность спрятаться в ближайшем кафе с чашкой любого согревающего напитка привлекала куда больше, нежели идея волочиться по улице в такую погоду.
Чёрная куртка и джинсы, тяжеленные берцы с грубой подошвой, средней длины тёмные волосы и утонченное лицо с выразительными чертами. По нему не скажешь, что он работает в этом затхлом месте, слишком уж выделяется. Больно смазливый, он сам это понимает, чем активно пользуется: отвлекает от себя всякие подозрения, когда внедряется в группировки и без проблем расспрашивает местных, первым прибыв на место преступления.
Мужчина трёт плечом кирпичную стену, издалека он больше напоминал статую, неподвижно стоящую около входа в полицейский участок: не выражающее ничего лицо, застывшая поза и задумчивый взгляд карих глаз из-под лба. Брюнет дрожал, но даже не удосужился застегнуть куртку, полностью игнорируя свои ледяные конечности.
Ким Тэхёну плевать на продрогшие от холода кости, у него есть более важные заботы.
В руках уже пустой бумажный стаканчик с сигаретным пеплом внутри, хотя недавно в нём был согревающий зелёный чай. Тэхён то и дело сжимал и разжимал ладонь, играясь со стаканом. Находился далеко в своих мыслях, за пределами хмурого города и пронизывающего кости дождя. Сигарета тлела, почти добираясь до пальцев горячим кончиком. Ким прокручивал её между средним и указательным, подносил к губам в желании затянуться, но тут же убирал, вновь погружаясь в свои размышления, зубами терзая нижнюю губу. Пустой взгляд нечитаемо устремился в асфальт. Складывалось ощущение, что он пытался найти в сером куске бетона под ногами ответы на вопросы, которые не давали ему покоя.
Эти самые вопросы каждый день роем клубились в его голове, заставляя зацикливаться на них всё чаще, от чего виски сжимало железными тисками. В данный момент голова Тэхёна напоминала тот самый несчастный стаканчик — который брюнет сминал в ладони уже добрых полчаса — такая же бесполезная, пустая и деформированная, забитая сигаретным пеплом.
Он чувствовал себя барахтающимся в помоях крысёнышем.
Тэхён нахмурился и тяжело вздохнул, ладонью пробираясь по влажным от дождя волосам. Кое-что не давало покоя. Его съедали мысли о нераскрытом деле, за которым следователь гоняется как пёс за костью уже полтора года.
Вроде бы, очередная простая задача по поимке зажравшегося дяденьки, который рассыпает наркоту по всем уголкам Сеула, подсовывая дрянь всем, кому не лень. Действуй по шаблону: выследи поставщиков, накрой поставки, вылови дилеров, а там уже можно убрать главного.
Дело на месяц. Два — но это убогий максимум.
Да. Конечно.
Будь всё так просто, Тэхён бы уже занимался чем-то другим. Например, очередной семейной поножовщиной; или раскрывал убийства ущемлённых психопатов, которых в Сеуле хоть отбавляй. Но, нет же.
Ким Тэхёну — одному из уважаемых следователей Сеула — досталась срань с наркотиками.
Ким Тэхён чувствует себя загнанным в угол и не видит выхода из ситуации.
Ким Тэхён готов глотки грызть от безысходности.
Ким Тэхён заебался.
Главного подозреваемого, за которым, собственно, Ким и гонялся как проклятый, Хёнмёнгана Бэма — владельца крупнейшего наркокартеля во всей Корее — убили в кровавой перестрелке пол года назад. До смеха примитивное убийство важного бандита — звучит абсурдно и тупо. Чёртов мафиозник Бэм был настолько неуловим, что такая глупая смерть только насмешила Тэхёна, заставила следователя абсолютно не верить новостям и покрутить пальцем у виска на подобную информацию. Но, когда Ким лично увидел сводки, сам ознакомился с подробностями о деле Хёнмёнгана, а затем лицезрел продырявленное тело наркобарона на столе патологоанатома: синее, распухшее, уныло лежащее на холодном хирургическом столе тело... то сомнения о неправдивости новости как-то сами собой отпали.
Смех да и только. Реально мёртв. Лежит, не дышит.
Самый влиятельный в нарко-кругах человек, которого можно было задержать, а затем предотвратить смерти молодых людей по всей Корее, избавив тех от дерьма, которое они ежедневно вкалывают себе внутривенно, снюхивают, скуривают, втирают в дёсна, пьют, глотают, кладут на- и под язык, — мёртв.
Нить оборвалась, дело близится к концу.
В день смерти наркобарона Ким даже выдохнул, обнадёживая себя тем, что дело сдвинется с мёртвой точки. Хёнмёнган мёртв, это же не так и плохо, да? Даже отлично. Теперь все причастные к распространению станут намного уязвимее, дилеры будут метаться в поисках новой «крыши», а следователь выйдет победителем из этой игры. Конечно, как же. Всё идет через одно место, потому что поставки наркотических веществ продолжились даже после смерти главаря. И, как по часам, всё ещё доставляются в Сеул каждую неделю по сей день.
Несколько раз Тэхён выходил на нужный след, точно попадал на правильных людей, и, кажется, промахнуться с такой ценной информацией возможно только в одном случае, — если ты полнейший кретин. И Тэхён промахивался. По горячим следам он следовал от крыс, побоявшихся за свою жизнь и беспечно сливавших информацию, на указанные локации, с целью накрыть поставки, но на обозначенных местах всё уже стояло очищенным до блеска. Не было ровным счётом ничего, даже маленькой пылинки героина на пустых столах заброшенного здания.
Кима снова опередили, оставили в дураках, уничтожили все улики, покрутив средним пальцем перед лицом.
Судьба информаторов в таких ситуациях почти всегда идентична: спустя некоторое время после налётов полиции на наркопритоны, их находили изрезанных на кусочки, в разных точках Сеула. И за его пределами тоже.
«Переспросить не получится, к сожалению», — Тэхён в подобных ситуациях шутил, когда смотрел на плавающую в канаве отрезанную голову шестёрки, недавно слившей полиции информацию. За что получал тяжелый взгляд из-под лба и ещё более тяжелый подзатыльник от его напарника — Мин Юнги.
Тэхён не мог отследить, кто же, сука, заведовал делом после Хёнмёнгана. Следователь ошибочно предполагал, что всех ближайших приспешников дилера уже давно выследили. Как и ожидалось, после смерти главного, первый месяц шестёрки действовали неосторожно, оставляли следы, почти что сами плыли в руки полиции как тупые рыбёшки, часто попадались и косячили.
Но всё изменилось в одночасье. Ведь появился кто-то хитрее; тот, кто знал, как нужно вести подобный бизнес; человек, который был ближе всех к Хёнмёнгану, и наркобарон ему безоговорочно доверял, раз передал своё грязное дело.
Именно приспешник водит полицию за нос, после кончины Бэма. Именно приспешник уже как год взял за яйца каждого дилера и умело сметает следы.
Кто бы это ни был — он тщательно подчищал за собой, не оставляя ни одной улики, действовал с умом и холодным рассудком. Уходил, когда Тэхён уже был так близок. Имел власть и надёжную крышу над головой.
Тот самый «кто-то» игрался с полицией, как с ребёнком: протягивал вкусную конфету, которую уже можно выхватить из пальцев чужака и присвоить. Тот самый «кто-то» тут же прятал конфету в карман, оставляя ни с чем, стоило Тэхёну дотянуться до мизерного кусочка правды.
Сделав затяжку и наслаждаясь сигаретным дымом, распространившимся по лёгким, мужчина тут же выдохнул серое облако в небо, запрокидывая голову назад и наблюдая, как облачко рассеивается, медленно растворяясь в дожде. Так же рассеивалось и его стремление к открытию сраного дела.
Сигарета дотлела, Тэхён затушил её о кирпичную стену и выбросил окурок в сторону.
— Дерьмо, — бархатным, хриплым от долгого молчания голосом произнесено в пустоту.
Мужчина смотрит в экран — пусто. Никаких новостей, сообщений. Только его собственное отражение в черноте дисплея. Замечает, что здорово опаздывает, но не торопится. Он задумчиво трет лоб, без устали размышляя о всех возможных лазейках, в которые дилеры влезают без труда.
Тяжелый вздох сам вырывается из губ, Ким уже порядком устал от этой ситуации. Хотелось как можно скорее во всём разобраться. Найти главную крысу, выволочь её за хвост и пару раз пиздануть об стену — для порядка. Чтобы спать спокойно наконец-то.
— Следователь Ким, — к Тэхёну подходит молодой парень в форме, уважительно опустив голову вниз. — Вас уже ожидают в комнате допроса.
Брюнет бросает стаканчик в урну, тяжело вздыхает, засунув руки в карманы куртки, молча следует за молодым помощником внутрь здания.
Ему бы сейчас выспаться, а не ломать голову над всем этим дерьмом.
***
— Да хоть пять раз избейте. Молчать буду, — гадкая ухмылка красуется на лице молодого паренька.
Его выловили за распространение наркотиков, и он должен что-то знать, даже если это незначительная крупица информации — хвататься нужно за всё.
Руки его наручниками скреплены за спиной, ограничивают действия упорно. Парень — очередная шестёрка, на вид лет двадцать, бритоголовый, с множеством татуировок на лице и шее, по одной из которых и определили его принадлежность к группировке Ханмёнгана Бэма — тату знака «Х» за ухом. Лицо задержанного подпухло от избиений, неаккуратно зажившие рваные шрамы на правой брови и щеке давали понять, что дилер уже не раз попадал в разного рода передряги. Но выходил живым, даже если и "подпорченным''.
— Я и десять могу избить, — неспешный ответ и презрительный взгляд черноволосого следователя.
Его ровный тон голоса, безразличие и шрам, тянущийся от середины лба, до щеки, минуя кошачий прищур, — вызывают мурашки по коже. Только отлично знающие мужчину люди могут отмахнуться и сказать, что он всегда такой, лишь когда работает. Мин Юнги знает, как себя вести с подобными отморозками, как вытрясти нужную информацию, как правильно говорить и когда нужно действовать.
Юнги был упрямым ублюдком, когда дело касалось расследований. Большинство его дел, как опытного следователя, успешно заканчивались поимкой главного засранца. Но не в этот раз. Сейчас он в той же ловушке, что и Тэхён. Варится в этом котле два года, и ему надоело выслушивать очередную гниль, которая возомнила из себя невесть что.
— Чё ты там вякаешь, пытаешься грозным казаться? — заключённый не унимался, пытался держаться непоколебимо, будто это не он уже давно обосрался и теперь сидит в наручниках перед следователем.
Старший следователь еле сдерживает зевок и закатывает глаза. Его достали эти шавки, пытающиеся лаять о своей важности и демонстрирующие никому не нужную спесь. Достала каждая вша, которая думает, что имеет право так себя вести. Которая думает, что употреблять и распространять наркотики — до безумия круто, настолько престижно, что крышу от наслаждения срывает. Он это всё до тошноты ненавидит.
Юнги протирает указательным и большим пальцами глаза, выдыхает устало. Ещё больше Мин ненавидит ждать. Терпеть не может.
Дверь в тускло освещённую комнату допроса громко хлопнула о стену, заливая помещение ярким, белым светом из коридора, и оповещая, что в помещение вошёл ещё один человек. Информатор неосознанно дёрнулся, обернулся на прибывшего опасливо. В который раз этот несмышлёныш показал настоящего себя перед Юнги, надеясь что никто не заметит его страха. Но старший следователь заметил, ловко подцепил взглядом вздутую вену на шее юноши и крупицами выступающий пот на лбу.
Мин усмехнулся, сидя со скрещёнными на груди руками, всё так же глядя на татуированного из-под полуопущенных ресниц. Читал этого засранца как книгу.
— Тэхён, ты опоздал, — первым нарушил тишину, даже не удосуживаясь взглянуть на прибывшего. Юнги перевёл взгляд на наручные часы лениво, глубоко вздыхая. — У нас здесь очень крепкий орешек.
Как же Ким любил эту формулировку: «очень крепкий орешек». Эта, казалось бы, обычная фраза подразумевает под собой неустойчивого человека, который расколется от малейшей манипуляции, потеряет уверенность при любом правильном воздействии, слёзно расскажет всё и обо всех, если правильно надавить в нужное место. Желательно побольнее.
Тэхён растянул губы в натянутой улыбке, направился к столу и потянул за собой стул из противоположного угла, провоцируя мерзкий скрежет от соприкосновения ножек металлической мебели с бетонным полом, что тут же резануло по ушам. Ким вальяжно уселся рядом с Юнги, откидываясь на спинку стула. Теперь два следователя сидели напротив мелкого дилера. Тэхён перевёл взгляд на досье, сканируя взглядом толстую папку.
Читать не хотелось, и так понятно, что он там увидит, но ознакомиться в обязательном порядке нужно.
— Кан Хэчан. Двадцать два года... Незаконченное начальное образование? — на этом пункте Тэхён будто с осуждением оглядел подозреваемого, выгнув правую бровь. Но когда глаза вновь опустились в папку, он громко присвистнул. — Вау, приняли за то, что прятал наркотики в игрушках. Прямо в детских, сука, магазинах? — улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов. — Гениально. И чья это идея? Расскажи.
— Вы, типа, сейчас будете играть в «хороший и плохой полицейский»? — Хэчан пытается не поддаваться, хотя по его дрожащему голосу, бегающим глазам и трясущейся под столом ноге ясно, что он не хило так волнуется.
Юнги и Тэхён молча повернулись друг к другу, переглядываясь. Юнги прошёлся языком по внутренней стороне щеки, приподнимая брови и сцепил руки в замок, теперь положив их на стол. Тэхён улыбнулся, но затем быстро вернул на лицо нейтральность, граничащую со скукой.
— Нет, что ты..., — начал было Тэхён, но тут же был прерван Мином.
— Мы, типа... — Юнги с отвращением скривился, будто слово было таким же мерзким, как сам дилер, — два следователя, которые могут и почку отбить, если спизданёшь что-то не то, — продолжает мысль, усмехаясь небрежно.
Парень в наручниках переводил взгляд с одного следователя на другого. Заметил интересную деталь: если Мин не тратил время на ненужные эмоции, холодно говорил, и его максимум — это закатить глаза. То Тэхён, в свою очередь, отличался: активно улыбался, комично хмурился и показывал всю имеющуюся в арсенале гамму эмоций, складывалось ощущение, что он переигрывает.
— Как же вы достали. Ублюдки в формах, думаете, вы дойдёте до истины? Да вы ничего не стоите, твари.., — заключённого тут же хватают за шею, лишая возможности договорить, грубо наклоняют ближе.
Тэхён вглядывается прямо в зрачки, он заставляет замолчать, вынуждает не прерывать зрительный контакт. Хэчан, выпучив глаза, нервно сглотнул собравшуюся во рту слюну.
— Высказался? А теперь, послушай меня. Кто поставляет в Сеул наркотики? Хёнмёнган сдох, его нет, кто крыша? — брюнет басит низко, с хрипотцой, сжимает пальцы на затылке парнишки сильнее, его голос заставляет поёжиться, а хватка на загривке вжать шею в плечи.
Хэчан надеется не поддаваться. Наигранно, хрипло смеётся, пытаясь набрать немного воздуха в лёгкие, хотя видно, что ещё секунда и он заскулит, поджав хвост. Из последних сил держит маску уверенности. Но Юнги всё замечает, он видит, что осталось немного. Трещина на орешке уже поползла вверх, нужно только правильно подковырнуть.
— Не-, — дилер собирает всю имеющуюся во рту слюну, издает мерзкие звуки, — ска-, — Тэхён понимает, что именно этот придурок хочет сделать, но действия прогружаются медленнее, нежели осознание, — жу.
Хэчан плюёт в лицо Тэхёну, на что тот лишь устало закрывает глаза, медленно выдыхая, убирает руки с шеи парня и с шумом падает обратно на стул. Берёт салфетку из кармана джинс и протирает лицо, сдерживая рвотные позывы.
— Надеюсь, я не умру от туберкулёза, — Ким бросает грязную салфетку в урну и брезгливо отряхивает руки, тело окатывает судорога пренебрежения.
Бритоголовый расслабляется, позволяет себе показать самодовольный оскал и вальяжно оглядывает следователей презрительным взглядом. Он уверен, что всё ещё контролирует ситуацию.
Юнги трёт лицо ладонями, поворачивает голову к огромному тонированному окну в стене и коротко кивает. Охранник за стеклом даже не шелохнулся, пока запись, по тихому сигналу следователя, «случайно» не остановилась. Хэчан следит за ним, не понимая, что задумали эти двое, он трясет ногой под столом, постукивая пяткой потертого кроссовка о пол.
Тишина давит на мозги, лучше бы они просто избили его за такое поведение, и бросили в ближайший изолятор, чтобы он уже смог вгрызться себе зубами в вены и быстро избавиться от всех знаний в своей голове, сдохнув от потери крови. Лучше умереть, чем сидеть в тюрьме. Хэчан это усвоил.
Мину всегда было комфортнее работать с Тэхёном, нежели одному, даже если у этого сумасшедшего напарника, по совместительству лучшего друга, нет знаков «стоп» в тактиках и стратегиях работы.
К примеру, как сейчас.
— Хэчан, что ты делаешь? — Тэхён вдруг наигранно вскрикивает, поворачивая голову к заключенному, пока тот сидел со стеклянными глазами, в полном непонимании нахмурив брови.
Ким округляет глаза и испуганно открывает рот. Хэчан же, в свою очередь, переводит взгляд с одного следователя на другого, в ожидании поджимает пальцы скрепленные позади себя, нервозность заставляет всё тело трястись от напряжения.
Мгновение, и голова ударяется о стол, это действие заставляет вздрогнуть, а глухой звук удара — зажмуриться.
— Чёрт возьми, Хэчан. Что ты себе позволяешь? — последовало ещё несколько ударов. Один за другим, глухие звуки столкновения головы о стол неприятно отдаются в ушах, заключенный дёргается, громко матерится, когда видит струйку крови, плавно стекающую по высокому лбу вниз, к брови. Хэчан подрывается на ноги, с опасением глядя на уж слишком спокойно сидящего Юнги. — Как ты посмел напасть на следователя? М? Хэчан?
Хищная, даже безумная ухмылка и взгляд из-под лба от Тэхёна; тяжелый вздох от Юнги, и вытянувшееся от удивления лицо Хэчана.
— Ты, чёрт... — Хэчан задыхается, вытаращив глаза, — Ты же сам только что об стол бился! — он переводит взгляд с одного следователя на другого, дёргает руками за спиной, от чего наручники сильнее впиваются в запястья, оставляя следы. Звенят беспомощно, стальными тисками удерживая руки.
— Юнги, это так? Я сам только что устроил это? Сам, как идиот, бился своей головой о стол? — в ответ звучит ровный голос, Тэхён подпёр голову рукой, перемещая чуть расфокусированный взгляд на напарника. Он не хотел показывать, что от этих манипуляций голова теперь идёт кругом, а в висках неприятно запульсировало.
Юнги вздыхает, прикрывая глаза, но тут же цокает языком. Теперь без тени сарказма глядя на заключенного.
— Хэчан, за нападение на полицейского тебе уже грозит, как минимум год, как максимум десять лет...
— Это не я! Я даже пальцем его не тронул, у меня же руки за спиной в наручниках, — кричит, брызгая слюнями и пытаясь доказать свою правоту. Он прав. Но слушать его никто не будет.
— За то, что зажал школьницу у магазина на прошлой неделе - ещё плюс пять лет. В тюрьме педофилов не любят, учти, — Юнги, выслушав его тираду, беспристрастно продолжает. — Теперь по основному: наркотики, классифицируемые как тяжелые, включают героин, кокаин, метамфетамин, амфетамин, LSD и экстази. За распространение или хранение тяжелой наркоты, которую ты толкал по подворотням Сеула, в Южной Корее предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 10 лет.
Тишина. Хэчан едва дышит, сглатывая и бегая глазами по комнате допроса.
— Ты так хладнокровно пытался расправиться с одним из следователей, подло планировал растлить несовершеннолетнюю, и занимался нарко-дерьмом, — Юнги обвёл взглядом Тэхёна, кровь всё ещё текла с рассеченного лба мужчины, но тот даже не удосужился вытереть её с лица, всё так же сидел с подпёртым подбородком, прикрыв глаза. — Не думаю, что легко десятью годами отделаешься. Учитывая все твои «заслуги». Лет..., — замычал, задумчиво отклонился на спинку стула, театрально приставил указательный палец ко лбу, касаясь продольного шрама над бровью, будто размышляя усердно, — ...двадцать, там уж как суд решит. И, поверь, тебе предоставят самого отвратительного адвоката. Как тебе?
— Вы ебанутые? — Хэчан закричал, подбежал к тонированному окну, пытаясь вглядеться, есть ли там кто за мутным стеклом. — Там же камера, да? Всё записано. Я всё докажу, ублюдки!
— А, ты об этом? — Ким перевел взгляд на окно, — Запись, к сожалению, прервалась. Не повезло, — он издевательски посмотрел на Хэчана, и опустил уголки губ вниз, изображая вселенскую грусть.
Следователи доводили его, дёргали за ниточки, предотвращая пути отхода. И Тэхён и Юнги прекрасно знали: Хэчан — слабое звено. Пешка, ничего не стоящий персонаж, чья отсеченная голова уже завтра будет плавать в реке.
Сегодня он что-то значит, но завтра... завтра о нём даже во второсортной газетке не упомянут.
Дилер упал на колени, как загнанный зверь. Он, отрешенно оглядываясь по комнате, пытался найти правильный выход из положения. Парень попал. Очень крупно попал. Теперь ему грозит либо быть низшим звеном в тюрьме, либо расчленёнными кусочками по всей Корее. Для Хэчана два этих варианта не складывались в радужную картинку. В любом случае — смерть.
Сидящие напротив следователи, как опытные дрессировщики, знали каждый его шаг; они нашли подход — грязный, не правильный, но такой рабочий.
На всякую скотину найдётся свой хозяин.
— Я, — Хэчан закрыл глаза, его грудь часто вздымалась, было видно как он сомневается в своих дальнейших словах. Он в ужасе. Боится за свою жизнь, за последствия его слов, но выдавливает из себя тихое: — Я скажу всё, что знаю.
***
— Прекращай, этот трюк не стоит того. Ты так без последних мозгов скоро останешься, — Юнги потряс сигаретой у лица Тэхёна, укоризненно намекая на его недавние действия в комнате допроса, и убрал средним пальцем пряди волос в сторону, чтобы рассмотреть пластырь на лбу напарника.
— Блять, — брюнет рявкнул, дёргаясь всем телом от ладони Юнги. — Такой спектакль разыграть, чтобы узнать, что этот ублюдок ничерта не знает, — Тэхён сплюнул в сторону. Он злился, ведь ситуация до безумия бесила. — Отлично. Стараться ради такого дерьма. Кого он там назвал? Хоган? Это вообще кто, сука, такой?
Ким сделал огромную затяжку, ощущая, как голова всё ещё на две части раскалывается из-за ударов о стол, а сигаретный дым на голодный желудок лишь усугубляет положение. Эта схема когда-нибудь доведёт его до больничной койки, но кого это волнует, если она рабочая?
Ему не давал покоя тот факт, что ничего важного они не узнали, лишь некоторую информацию о ближайшей поставке, и услышали краем уха о каком-то Хогане. Но разница какая? Скорее всего, главные уже всё подчищают, узнав что один из их тупоголовых шестёрок сидит в участке.
— Не нуди, мы теперь знаем, что по средам наркоту возят именно из Пусана, — Юнги закусил сигарету зубами, пока шарил по карманам в поисках телефона, тот в очередной раз, за последний час, беспрерывно вибрировал от звонков. — Найти поставщика будет легче, а это значит..., — когда Мин посмотрел на экран, то сразу же заинтересованно хмыкнул, перехватывая сигарету пальцами и отвечая на звонок. — Да, я звонил, тебе стоит приехать. Один из задержанных рассказал кое-что, нужно проверить. Нет, телефон отформатировать не успел. Ждём в участке.
Тэхён в ожидании посмотрел на Юнги, выбрасывая сигарету под ноги и тут же втаптывая окурок в землю массивной подошвой ботинка. Старший ещё некоторое время что-то печатал в телефоне после разговора, изредка улыбаясь куску алюминия с сенсорным экраном, а когда Ким попытался заглянуть в его телефон, он и вовсе тут же был заблокирован, и спрятан в задний карман джинс Мина.
— Арин спрашивает, когда дома буду. Чего уставился? — следователь скривился, вопросительно взглянув на стоящего рядом Тэхёна, который только хмыкнул на информацию о жене Юнги.
— Безумно рад, — сарказм, и Мин это понимает. Не нравится Киму его жена. — Кто звонил?
— Намджун. Сказал, что его ребята из хакерского вышли на какой-то сигнал, — Юнги сделал паузу, с наслаждением вглядываясь в более заинтересованное лицо друга: тот молча приоткрыл рот, смотрел в пустоту перед собой, внимательно вслушиваясь в дальнейшие слова напарника. — Сигнал поступает от прошлого информатора.
— Его ж убили, — брюнет тут же развернулся к рядом стоящему, скрещивая руки на груди. — Юнги, мы выловили остатки его тела из реки, два месяца назад.
— Знаю, умник, — Мин поморщился, снова доставая пачку сигарет из кармана. — Выловили, но, видимо, не всё.
— Хуёво выловили, получается, — Ким опустил глаза в землю, закусывая внутреннюю сторону щеки.
Чего ожидать на этот раз?
Если честно, Киму просто хочется спать.