Вула

Мой застывший взгляд был устремлен в белый потолок моей комнаты. Не знаю, как долго я пролежала на своей кровати, я даже не двигалась. В моей голове медленно прокручивались прошедшие события.

Итак, симптомы проявились на уроке философии. Стараясь сосредоточиться, я вспоминала каждый из них по-отдельности. Слабость, тошнота, головокружение, неспособность говорить, расфокусировка взгляда: ботулотоксин. Дальше были мышечные спазмы, затруднение дыхания: стрихнин. И наконец, паралич, полная остановка дыхания: тетродотоксин.

В ходе нашей экспертизы мы выявили, что после введения яда прошло трое суток. Значит, ввели его в день взрыва. А могли это сделать лишь в больнице. Где еще можно незаметно ввести яд под видом лекарств? В одно мгновение на меня нашло озарение и ужас одновременно. «Ну конечно!» хотела вскричать я. Там, в доме родителей, меня пытались убить, подстроив взрыв, в записях отца было сказано, что экспертиза показала, что он произошел из-за газовой плиты на кухне. То есть, все хотели выставить в свете несчастного случая. Но мне удалось спастись, ведь на то, что рядом окажутся мои друзья, расчета не было. Поняв, что я все еще жива, они снова попытались покончить со мной уже в больнице, с помощью смертельной смеси ядов. Их смешали так лишь для того, чтобы я умерла под видом последствий взрыва, непредвиденных осложнений. После моей смерти токсины выжгли бы друг друга, ни одна экспертиза не смогла бы этого выявить. Но я снова выжила... и снова благодаря парням.

В этот-то момент меня и охватил страх. Кто бы ни пытался меня убить, он не остановится, пока не доведет дело до конца. Но я боялась отнюдь не за себя. В оба раза меня спасли одни и те же люди. Самые близкие мне люди.

Я разрывалась изнутри. Это чувство не поддается описанию, я и сама не совсем понимаю, как его можно назвать, но оно очень болезненное. Мне захотелось исчезнуть, попросту не существовать. Чтобы не приносить столько вреда, страха. Ведь не будь меня, никто не был бы в опасности. Если бы можно было просто испариться, я бы сделала все для этого. Лишь бы все перестало кружиться, прекратило давить.

Несколько минут я пыталась справиться с этим чувством, эмоции всегда мешают, они не дают хладнокровно мыслить. В моей голове все смешалось, я не могла сконцентрироваться ни на одной из мыслей. Но одно я знала точно: тот, кто пытался убить меня, попытается устранить и Уилла и Натана. И я должна быть готова к этому моменту.

***

Я сидела в гостиной напротив мамы, не зная, как подобрать слова для того, что хочу сказать. Часть меня была против моего решения, другая же часть толкала хотя бы попытаться. Мою внутреннюю борьбу прервал голос мамы, которая даже не оторвалась от своего вязания:

- Мне звонила ваша бабушка. Они с дедушкой категорически не согласны, чтобы мы жили здесь, они считают, что это будет мешать тебе учиться. Так что, завтра мы едем в Сиэтл.Не успела я сказать и слова, как она добавила:

- Теперь иди и помоги братьям собрать вещи. Твой отец все еще не в курсе.

Я кивнула, схватила сидящего на полу и ничего не понимающего Эдмунда на руки и помчалась наверх. Малыш недовольно вскрикнул после секундного замешательства, и я поцеловала его в лоб:

- Ну не злись. Нужно собрать твои игрушки, завтра ты полетишь на самолетике к бабушке с дедушкой.

- Улааааа! – закричал он, вскидываю ручонки вверх и повернул к себе мое лицо. Убрав мои волосы, он поцеловал меня прямо в глаз, его любимое место для поцелуев. Маленькие детки всегда такие странные.

Следующий день начался для меня с шума и суматохи. Такая атмосфера царила в доме каждый раз в день отъезда или приезда родителей. А проснулась я от того, что мои братья скакали на моей кровати, после чего оба упали мне прямо на живот, выбив из меня весь дух. Через несколько минут, когда я выглядела как человек, а не зомби, я уже бегала из комнаты в комнату по указаниям родителей.

Когда все это сумасшествие уже было позади, я еще долго стояла у окна, наблюдая, как такси скрывается за поворотом, унося с собой родителей и братьев подальше от меня. Подальше от опасности. Я была рада этому, так же, как была рада тому, что мне не пришлось уговаривать их на этот шаг. Внутри меня все еще звучал голос, который требовал, чтобы я была рядом с ними. Но я понимала, что вдали от меня им будет лучше, гораздо безопаснее и мне не придется волноваться, что когда за мной придут в следующий раз, они могут оказаться рядом и пострадать. Тем не менее, страшное предчувствие не давало мне покоя.

После звонка мамы я спокойно вздохнула. Они уже были в самолете и должны были взлететь с минуты на минуту. Взяв с нее обещание, что она обязательно свяжется со мной после посадки, я ушла к себе. Дом, в котором я жила одна уже не первый год вдруг показался таким пустым, а моя собственная комната выглядела устрашающей. Если я буду все время сидеть в ней, могу не заметить, если кто-то заберется в дом. И она слишком далека от подвала: я не могла быть спокойна, находясь вдали от оружия. Потому-то моя огромная маркерная доска была перетащена в гостиную, мебель в которой я сдвинула ближе к стене. Телевизор я убрала вовсе, заменив его отцовским письменным столом, когда-то стоявшим в его ныне обгоревшем кабинете. Его поверхность была усыпана моими записными книжками, иногда я сама удивлялась их количеству, в середине которых расположился мой ноутбук.

И вот я стояла посреди своей новой комнаты, с маркером и исписанным ежедневником в руках. Задачу немного осложнял неразборчивый почерк отца и сгущающаяся темнота: перестановка заняла у меня целый день, тем не менее, мне удавалось различить отдельные материалу по делу. После нашего ночного разговора прошло немало времени, но он так и не вспомнил о нем. И лишь сегодня я поняла почему. В то время, как мама уже одевала мальчиков, отец отвел меня в сторонку и сказал те слова, которые я была готова услышать уже давно:

- Вула... - он сделал небольшую паузу, словно ему вовсе не хотелось говорить этого, - ты должна знать, что ФБР не станет расследовать взрыв нашего дома. Я был там и судмедэксперт сказал, что он произошел из-за газового баллона. Против этого у нас ничего нет. Я не могу завести дело.

Я кивнула, опустив взгляд, и продолжила сказанное:

- На этой работе одержимым нет места.

- Да.... Мне тяжело в это поверить, но что, если вдруг все так и есть? Что если это несчастный случай?

- Нет, пап, - сказала я, но тут же спохватилась, - это и есть несчастный случай.

- Да, ты права. Мы просто переволновались.- Угу, все в порядке, - лишь эти мои слова в разговоре с папой совпали с правдой, - я и не хотела, чтобы ты расследовал это дело. Мне хотелось бы, чтобы все поскорее забыли о случившемся.

Да, забыли. Чтобы все забыли, и я могла не волноваться, что кто-то будет останавливать меня в моем расследовании. Ну, не совсем все. Кое-кто мне все же понадобится....

Услышав за дверью рев мотора и шорох шин по асфальту, я выглянула в окно. Пустынную улицу окутали сумерки, это нагнетало. На подъездную аллею заехал черный "BMW i5" и я снова вернулась к своей доске. Мысли об отце отвлекли меня от главного, пришлось перечитывать его мини-отчет. Но ничего нового я в нем не увидела, от записной книжки не было никакого толку. Отбросив ее на стол в запале ярости, я принялась чертить план сгоревшего дома.

Послышался звон ключей в замке, шаги и знакомые голоса, звавшие меня по имени. Дверь за моей спиной открылась, но я так и не обернулась.

- Привет, - сказал Нат, и тихо повторила:

- Привет. Вы не позвонили.

Я говорила с таким отстранением, что мне самой стало тошно. Но лучше так, чем биться в истерике.

- Да, мы... - Уилл почесал в затылке: пусть я и стояла к ним спиной, их жесты я знала наверняка, - нам позвонил твой отец.

Я нахмурилась, не отвлекаясь от своего занятия:

- У него есть ваши номера?

- С этого дня есть... - вздохнул Натан.

Повисла секундная тишина, Уилл медленно подошел ближе, наблюдая за мной, слегка наклонив голову:

- Что ты делаешь?

- А как ты думаешь?

Парень поднес руку к надписям сверху доски:

- Что это за цифры?

- Время взрыва... с точностью до минуты.

Он вскинул брови и еле слышно пробормотал:

- Впечатляет.

- Зачем тебе все это нужно? – голос Ната звучал излишне грубо на фоне мягкого тона Уилла.

Глубоко вздохнув, я обернулась. Теперь Уилл стоял справа от меня, отчего мне сразу стало спокойнее, пусть я и не волновалась. Его дыхание теребило волосы у меня на макушке, я снова почувствовала себя низкой. Даже не смотря на него, я знала, что его лицо выражает лишь спокойствие и ничего более. Натан же выглядел иначе. Он стоял передо мной с не менее хладнокровным видом, но взгляд зеленых глаз и сжатые в кулаки руки выдавали его с головой. Но мне было абсолютно плевать на его необъяснимую злость:

- Неужели не понятно?

- Нет, все понятно. Но вот зачем это тебе? На твоем месте более гармонично смотрелся бы твой отец.

- Теперь это не его дело, а мое, - я снова отвернулась, но в последний момент меня остановила рука Натана, схватившая меня за запястье.

- И что же так повлияло на его обязанности?

Все. В тот момент все переживания вырвались наружу вспышкой гнева, и в ответ на спокойный тон парня я сорвалась на крик:

- Моя смерть! – слова прошлись по комнате волной, оглушившей парней, - Моя неудавшаяся смерть! Моя, не его! И убить пытались меня, а не его!

- Ты не рассказала им, - заметил Уилл.

- Да, я не рассказала. И не сделаю этого. Иначе они остались бы здесь.

- Ты не будешь расследовать это дело сама, - сказала Натан, - это слишком опасно.

Я слегка поморщилась: он сжимал мое запястье чересчур сильно.

- Натан, - в голосе Уилла появилась сталь, он схватил его руку и грубо отдернул. Я отшагнула назад, растирая пальцами покрасневшую кожу, и покачала головой:

- Я надеялась, что вы поможете мне, а не будете останавливать.

После секундного молчания, я схватила куртку, бросив на ходу:

- Я должна туда съездить.

В лицо ударил ледяной воздух, обжигающий мое разгоряченное лицо. Ноги несли меня прочь, я услышала, как хлопнула дверь позади, но и не подумала остановиться.

- Вула!

- Уйди от меня.

- Постой!

Схватив за плечи, парень резко развернул меня к себе. Я попыталась вырваться, но руки Уилла держали меня мертвой хваткой.

- Тише ты, волчица.

- Отпусти.

- Да выслушай же ты уже! Я не хочу тебе мешать. Я хочу помочь.

Я тут же перестала вырываться и взглянула ему в глаза:

- Честно?

- Я когда-нибудь тебя обманывал?

Я покачала головой и улыбнулась. Обхватив его руками, я пробормотала ему в грудь:

- Спасибо.

- Поехали.