Случайный телохранитель

— Ну, супер, — проворчала Тея, сидя на диване в номере и листая новости, где бесконечно мелькало ее фото, — я вся в желтке прямо на первой полосе.

— Могло быть и хуже, — проворчал Тэ Ун, вытаскивая из мини-холодильника воду, — яйца не самое страшное из того, что могут учудить фанаты. Было бы хуже, если за это взялись анти.

Тея перевела удивленный взгляд на айдола.

— Была история по то, как одного парня чуть не отравили на фанмите. Какая-то девушка подлила ему в стакан с соком клей, — Тэ Ун говорил об этом так спокойно, будто подобное происходило каждый день, — в последний момент другие фанатки это заметили и успели предупредить его.

Тея застыла в одном положении, не зная, как реагировать. Рассказ больше выглядел как сюжет для фильма.

— Что еще бывает? – осторожно поинтересовалась она.

— Всякое. Преследования, угрозы, — Тэ Ун стал демонстративно загибать пальцы, — покушения и прочая фигня.

— Фигня? – с горькой усмешкой переспросила Тея, забираясь с ногами на диван, — больше похоже на психологический триллер.

— Так оно и есть.

С каждой подобной историей она смотрела на Тэ Уна другим взглядом, будто открывая для себя новый уровень его жизни. Он не был знаменитостью со звездной болезнью, его жизнь не была похожа на сказку, о которой все мечтают. В ней, без сомнения, были и свои приятные моменты, но такие истории с антифанатами и прочим давлением знатно отравляли жизнь.

— А что насчет личных угроз тебе? – напрямую спросила Тея, заметив, как Тэ Ун напрягся всем телом, — помимо тех, которые произошли при мне.

— У тебя сегодня прямо день сложных вопросов, — усмехнулся он и сделал несколько глотков воды.

Тея молчала в ожидании ответа. Она хотела знать, как часто кто-то окрашивал кровью его квартиру или как часто кто-то нападал на него с ножом, потому что теперь это касалось и ее. Тэ Ун подсел к ней на диван и облокотился на спинку.

— Активно это началось пару месяцев назад. Сообщения, звонки с угрозами...То, что случилось при тебе, произошло впервые. Еще ни разу все не заходило так далеко. Я уверен, что за этим стоит один человек, и у него личная обида на меня, — Тэ Ун замолчал, не уверенный в том, что способен рассказать полностью все.

Тея следила за тем, как менялись эмоции на его лице. Ей вдруг стало некомфортно в ожидании того, что Тэ Ун собирался рассказать.

— Я еще никому об этом не говорил, — вдруг разрезал тишину комнаты его голос, — немного эту историю знает менеджер, но лишь поверхностно. И я не хочу, чтобы полностью всю историю знал кто-то кроме тебя. Но я...верю тебе.

Последняя фраза показалась Тее осколком битого стекла, врезавшегося в ее сердце. В голосе и интонации звучало отчаяние. Он собирался открыться человеку, которого встретил случайно пару недель назад. Иногда он допускал мысль, что Тея способна продать все его секреты. В этот момент будто он на секунду трезвел от чувств, но совсем скоро снова проигрывал сердцу.

— Пока я был стажером, я участвовал в своеобразном конкурсе на место нового айдола в агентстве. Соперничал с еще двумя начинающими исполнителями, — Тэ Ун нервно покусывал нижнюю губу изнутри, — это были Чон Сора и Мин Сок, такие же стажеры, как я. Мы были друзьями, хоть и претендовали на одно место. И это место досталось мне.

Тея почувствовала нотку сожаления в голосе Тэ Уна. Он не мог передать того, с какой скоростью перед глазами проносились воспоминания. Сора всегда тайком приходила на его тренировки, несмотря на запрет в правилах конкурса. Она поддерживала и Мин Сока, после занятий в дальней части парковки она помогала ему с некоторыми движениями в танце. Между ними тремя не было обостренного чувства соперничества. Они знали, что они конкуренты, но это не рождало вражды. Они были равны, поэтому главное слово было только за жюри конкурса. И они выбрали Тэ Уна, поставив ему больше плюсов за внешность и голос. Он никак не мог забыть, как Чон Сора его поздравляла. Если бы он только знал, что это было в последний раз, он бы что-то сделал.

— На следующий день после того, как я дебютировал, Чон Сору нашли в ее комнате мертвой.

Тея резко закрыла рот рукой, чувствуя, как дрожь накрыла ее тело.

— Она покончила с собой, — Тэ Ун облокотился на столик, стоящий перед диваном, и закрыл ладонью глаза.

Он долго молчал, прежде чем продолжить. В его голове звучал напуганный голос Мин Сока, позвонившему ему рано утром. «Сора покончила с собой» — фраза ударила в виски, вышибая сознание. А ведь накануне вечером они втроем пили соджу и обсуждали дальнейшие планы на жизнь. Сок собирался остаться в агентстве стажером и попробовать стать мембером какой-нибудь группы, в которую шли открытые прослушивания. Сора говорила, что, возможно, завяжет с творчеством, хотя ей нравилось писать песни. Тэ Ун винил себя в том, что ничего не заметил в тот вечер. Он мучил себя вопросами, было ли по Соре заметно, что что-то не так, подавала ли она какие-то сигналы, которые он, к сожалению, не заметил.

— Я винил себя в том, что занял, возможно, ее место. В том, что по сравнению с ней прикладывал меньше усилий, но все равно забрал себе место победителя, — айдол не мог поднять глаза на Тею, — не могу сказать, что я перестал обвинять себя. Думаю, это чувство навсегда останется где-то глубоко внутри меня. В СМИ ее тогда быстро забыли. Забыли, будто Чон Соры никогда и не существовало.

— Мне очень жаль, —прошептала Тея, обнимая его за плечи.

Похороны. Несколько человек родственников, знакомые стажеры из агентства, пара хореографов, которые лично знали Сору, и тишина процессии, разрезаемая лишь тихими всхлипами.

— Буквально пару месяцев назад мне начали приходить угрозы. В каждой записке, в каждом сообщении одни и те же слова: «Она умерла из-за тебя». Я закрываю глаза и вижу эту фразу перед глазами каждую ночь. Я тренируюсь и вижу лицо Чон Соры, — Тэ Ун прижался щекой к ладони Теи, — за неделю до того, как мы с тобой встретились, мне казалось, что я схожу с ума. Панические атаки, антидепрессанты, я перестал различать дни. Парни и даже Ли Шин пытались достучаться до меня, отвлечь, но все было напрасно. Я будто увяз в трясине и отказывался принимать спасение. Я будто...б-будто хотел утонуть.

На последней фразе Тея рвано выдохнула. Ей казалось, что она сжимала плечи айдола так сильно, что белели пальцы. Он снова и снова прокручивал в голове одинокие вечера в квартире и ощущение давящих стен. Он звонил маме, рассказывал, как у него все хорошо, а потом долго лежал на полу спальни, утыкаясь взглядом в потолок и ожидая рассвета.

— А потом случилась ты, — вдруг сказал Тэ Ун, вытаскивая себя из тяжелых воспоминаний, — я уехал в Пусан, чтобы развеять мысли и постараться очистить голову. Я собирался выполнить свою роль айдола в клубе, а потом напиться до потери памяти. Пытался заполнить пространство вокруг себя той девушкой, которую ты не хотела пускать, — Тэ Ун на долю секунды улыбнулся, — а потом ты. Сгусток бешеной энергии у барной стойки. Твой взгляд, когда я успел перехватить твою руку до того, как она чуть не коснулась лица той девушки. Ты смотрела так, будто готова была ударить и меня.

Айдол встретил удивленный взгляд Теи. Она не думала, что привлекла его внимание еще в первую встречу.

— Затем утром ты влетела в клуб, как ненормальная. Чуть дверной проем не снесла. Из тебя эмоции сыпались пулеметной очередью, — он снова слабо улыбнулся, прокручивая в голове те моменты, — вся та ситуация выбила меня из колеи. Твое поведение, отношение ко всему рушили мой привычный мир.

В комнате снова воцарилось молчание. Тея, не отрываясь, смотрела в глаза Тэ Уну, и не знала, что сказать. Чувства переполняли ее, а их спектр скакал от негативного к положительному с такой скоростью, что сводил с ума. Айдол уткнулся носом в изгиб ее шеи и глубоко вдохнул, закрывая глаза. Ее ладони медленно гладили его плечи. Касания невесомые и мягкие, преисполненные такой нежности и сожаления, что Тэ Уну становилось не по себе от эмоций.

— Я уже неделю не принимал антидепрессанты, — вдруг шепотом сказал он, будто признаваясь еще в одном секрете, — даже менеджер это заметил.

В ответ Тея лишь сильнее прижалась всем телом к Тэ Уну, вдыхая его запах и стараясь обнять как можно крепче.

— Все это какое-то безумие, — чуть слышно произнесла она, кладя подбородок на егт макушку, — как будто я нахожусь в дораме.

— Я в ней живу.

Тэ Уну ничего не хотелось кроме как постоянно касаться Теи: держать ее за руку, обнимать, гладить по волосам и плечам. Он чувствовал себя маленьким капризным ребенком и удивлялся своему поведению и искренности, о которой будто уже давно забыл. Ему казалось, что он живет с Теей всю жизнь, что ее улыбка в его сердце уже многие годы. Он мог сказать ей, что любит ее, и это было бы так по-детски глупо. Ведь он был уверен, что нельзя полюбить кого-то меньше, чем за месяц. Нельзя влюбиться так, будто никого другого до нее не существовало. Иногда он хотел признаться ей, что когда касается ее, то все его внутренности сходят с ума, а кончики пальцев начинает приятно покалывать. Ему хотелось передать свои чувства, выразить, заставить их звучать – так рождалась песня в его голове. Строчка за строчкой, мелодия уже играла в голове, пока он просто смотрел на Тею. Смотрел как она задумчиво выглядывает в окно, выходящее на тихую уже спящую улицу, как запускает пальцы в волосы, чтобы убрать прядь, так назойливо щекочущую ее нос. Ее образ заполнял собой все пространство вокруг. Она словно была недостающим кусочком паззла его жизни. Теперь все было на месте. Теперь все было в порядке.

Когда ночью Тея заснула, не расцепляя ладоней и прижимаясь под одеялом всем телом к Тэ Уну, ему показалось, будто череда темных дней отступила. Осторожно, переложив голову Теи со своей груди на подушку, айдол встал и подошел к письменному столу, заваленному множеством листов бумаги с набросками текста для новой песни. Смахнув все на пол, он достал чистый лист, впервые за долгое время уже точно зная, какими будут слова.

И первое, что он написал, темными чернилами выделяющимся на белой бумаге, стало слово «Ты».