Брачный контракт

Дождь стучал по огромным панорамным окнам пентхауса Банчана, как мелкие камешки. Не холодный осенний ливень, а та удушающая, теплая сеульская морось, что обволакивает город серой пеленой, превращая небоскребы в призраков. Воздух внутри был стерильно прохладен, пахнул дорогим деревом, кожей и едва уловимым ароматом дорогого виски – привычным фоном жизни Кристофера Банга, наследника империи Bang Media Group и нынешнего СЕО собственной, выстраданной звукозаписывающей компании *Stray Tunes*. Но сегодня к этому привычному букету примешивалось что-то чуждое, раздражающее: тонкие нотки дорогих духов с аккордом табака и… мокрой шерсти? Банчан стоял у окна, спиной к роскошному, но пустующему пространству гостиной. Его взгляд скользил по мокрым улицам Сеула внизу, но не видел их. Весь его фокус был сведен к точке за спиной.

Там, на диване из белоснежной кожи, который стоил больше, чем годовая зарплата его среднего менеджера, сидел Хван Хёнджин. Или, точнее, развалился. Его длинные ноги, в идеально сидящих черных узких джинсах, были небрежно вытянуты, одна дорогая кожаная ботинка чуть касалась безупречно отполированного мраморного пола. Он курил. Длинную, тонкую сигарету, выпуская дым колечками в прохладный воздух, нарушая священную стерильность пространства Банчана. Капли дождя за окном отражались в его глазах – больших, темных, сейчас полных скучающей ярости. Его влажные от дождя волосы, цвета воронова крыла, беспорядочно падали на лоб. Он был невероятно красив, как всегда, как проклятие. И Банчан ненавидел его за эту красоту почти так же сильно, как ненавидел обстоятельства, которые привели его сюда.

«Перестань гадить в моем воздухе, Хёнджин», – голос Банчана был ровным, металлическим, без повышения тона, но каждый слог отчеканивался с ледяной четкостью. Он не обернулся.

Хёнджин медленно, демонстративно, затянулся. Дым струйкой вырвался из его слегка приоткрытых губ. «Твой воздух?» – он фыркнул, звук был резким, насмешливым. «С каких пор ты владеешь атмосферой, Банчан? Или это еще один пунктик в твоем контракте контроля?» Он сделал паузу, его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по спине Банчана, одетой в идеально сшитую белую рубашку. «Хотя, учитывая этот… *брачный контракт*…» – он произнес слова с отвращением, растягивая их, – «…ты, наверное, считаешь, что владеешь и мной тоже. Кусочек атмосферы – мелочи.»

Банчан сжал челюсти. Мускулы на скулах напряглись. Он повернулся. Медленно. Его движения всегда были экономичными, хищными. Он встретился взглядом с Хёнджином. Электричество треснуло в воздухе – знакомое, ненавистное, неизбежное. «Контракт, – произнес он четко, – это гарантия того, что ты не сожжешь дотла и свою карьеру, и репутацию своей семьи очередной выходкой. Как на той свадьбе.» Он сделал шаг вперед, его тень легла на Хёнджина. «И да. Пока ты здесь, дышишь *моим* воздухом, ты играешь по *моим* правилам. Туши сигарету.»

Хёнджин не моргнул. Его глаза сузились, в них вспыхнул опасный огонь. «Ох, как страшно. Великий Кристофер Банг командует.» Он поднес сигарету ко рту снова, намеренно медленно. «А если я не потушу? Что ты сделаешь? Призовешь своего щенка-юриста? Сынмина?» Он кивнул в сторону дверного проема, где, как тень, стоял упомянутый человек.

Сынмин действительно был там. Безупречный костюм, безупречная прическа, безупречно холодное выражение лица. В руках он держал тонкий планшет и стакан с холодным чаем со льдом. Капли конденсата стекали по стеклу. Он не выражал никаких эмоций, лишь поднял одну бровь на реплику Хёнджина.

«Сынмин здесь, чтобы засвидетельствовать твое нежелание соблюдать элементарные правила приличия и пункт 4.7 контракта о взаимном уважении личного пространства, – холодно констатировал Банчан. – Каждый такой инцидент приближает дату, когда этот фарс закончится досрочно. И поверь, твои родители будут не в восторге от разрыва *до* того, как сделка по слиянию их фирмы с моим медиа-холдингом будет закрыта.»

Хёнджин дернулся, как от удара током. «Не смей их сюда вплетать!» – его голос сорвался, потеряв на миг насмешливый тон, выдав сырое, неконтролируемое бешенство. Он вскочил с дивана, отбросив сигарету в стоящую рядом дорогую пепельницу из черного оникса. Она погасла с шипением. «Ты и твой папочка все спланировали, да? Загнали меня в эту золотую клетку с тобой! Играете в кукловодов!»

Он шагнул к Банчану, сократив расстояние до минимума. Банчан не отступил. Они стояли почти вплотную. Банчан был чуть выше, шире в плечах, его сдержанная сила контрастировала с хрупкой, почти изломанной грацией Хёнджина. Но энергия, исходившая от модели, была дикой, неукротимой. От него пахло дождем, дорогим табаком, горьковатыми нотами духов и чем-то еще – острым, животным, опасным. Запах въелся Банчану в ноздри, вызвав невольный спазм внизу живота. Проклятье.

«Это бизнес, Хёнджин, – прошипел Банчан, глядя сверху вниз в пылающие глаза. Его собственный голос звучал хриплее, чем он хотел. – Ты сам подписался. После того, как чуть не устроил международный скандал, трахнув жениха на свадьбе дочери нашего японского инвестора! Твои родители умоляли меня замять это. Этот контракт – твой спасательный круг. И мой – для получения их доли в холдинге. Терпи.»

«Терпи?» – Хёнджин засмеялся, звук был резким, лишенным веселья. Его дыхание горячим веером касалось губ Банчана. «Терпеть *тебя*? Твое высокомерие? Твою… холодную, мертвую хватку на всем?» Его взгляд упал на руку Банчана, лежавшую вдоль тела, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Хёнджин вдруг резко, почти швырком, схватил Банчана за запястье. Его пальцы были длинными, художническими, но сильными. Холодными от дождя. «Ты даже дышишь, как машина. Ни капли жизни. Как ты можешь создавать музыку?» – он выкрикнул это с неподдельным презрением.

Прикосновение обожгло, как раскаленное железо. Банчан дернулся, инстинктивно пытаясь вырваться, но Хёнджин держал мертвой хваткой. Его собственная кровь ударила в виски. Он увидел вблизи каждую ресницу на глазах Хёнджина, капельку дождя, застрявшую у виска, пульсацию вены на тонкой шее. Ненависть в этих глазах была огненной, чистой. И… что-то еще. Что-то, что заставило живот Банчана сжаться еще сильнее, посылая волну тепла ниже пояса. Это бесило. Бесило до потери контроля.

«Отпусти. Сейчас же», – его голос был низким, опасным, почти звериным рыком. Он чувствовал, как дрожь бежит по его собственным рукам, как адреналин поднимается, как перед раундом на ринге. Но это был другой вид боя. Более грязный. Более… личный.

«Или что?» – Хёнджин бросил вызов, его губы искривились в вызывающей ухмылке. Он намеренно сжал запястье Банчана сильнее, его ноготь впился в кожу. Боль была острой, отрезвляющей и… возбуждающей. «Ты ударишь меня? Покажешь, какой ты *настоящий* под этой маской джентльмена? Давай! Я жду! Мне осточертела эта игра!»

Банчан не помнил, как его свободная рука рванулась вперед. Он не целился ударить. Нет. Он хотел оттолкнуть, отодрать от себя этот источник боли, запаха, невыносимого напряжения. Его рука врезалась в грудь Хёнджина, толкая его назад. Хёнджин ахнул от неожиданности, его хватка ослабла. Он отлетел на шаг, споткнулся о низкий стеклянный столик, на котором стоял хрустальный графин с виски и два пустых бокала.

Все произошло за долю секунды. Хрупкое стекло столика треснуло под тяжестью тела Хёнджина с резким, пронзительным звуком. Один из бокалов, стоявший на краю, покачнулся, упал и разбился о мраморный пол с оглушительным звоном. Осколки, как алмазные брызги, разлетелись во все стороны. Хёнджин, пытаясь удержать равновесие, резко дернулся в сторону, его рука опустилась на осколки.

«Ай! Блядь!» – вырвалось у него, искренне и от боли. Он отдернул руку. По ладони и внутренней стороне запястья зиял неглубокий, но длинный порез, из которого тут же выступила алая кровь. Она капала на белый мрамор, смешиваясь с пролитым виски, создавая жутковато-красивый узор. Хёнджин замер, смотря на свою кровь с отстраненным удивлением, как художник на неожиданный мазок. Потом его взгляд медленно поднялся на Банчана. Боль сменилась ледяной, бездонной яростью и… чем-то еще. Чем-то темным, липким, похожим на торжество.

Банчан застыл. Звук разбитого стекла эхом отозвался в его черепе. Он видел кровь. Видел бледность, залившую лицо Хёнджина от шока и боли. Видел эту немую ярость в его глазах. Его собственная рука, только что толкнувшая, все еще была вытянута. Он чувствовал на кончиках пальцев отзвук удара о грудь Хёнджина, упругость тела под тонкой тканью рубашки. Чувствовал запах крови – медный, резкий, перебивающий духи и табак. Его сердце колотилось как бешеное, кровь гудела в ушах. Он хотел… он не знал, чего он хотел. Закричать? Извиниться? Прижать этого безумного, прекрасного, истекающего кровью человека к стене и заглушить его крики своим ртом? Мысль была настолько чужеродной, настолько пугающей, что он физически отшатнулся.

«Хёнджин…» – его голос сорвался. Это было не имя. Это был хрип.

В дверном проеме Сынмин, наконец, пошевелился. Он сделал глоток чая, глядя на кровавые брызги на мраморе. «Пункт 7.1, – произнес он ледяным, бесстрастным тоном. – Физическое насилие. Фиксирую инцидент.» Его пальцы бесшумно задвигались по экрану планшета.

Хёнджин не сводил глаз с Банчана. Он поднес порезанную руку ко рту, инстинктивно, как раненый зверь, и слизнул стекающую кровь. Алый след остался на его нижней губе. Это было одновременно жутко и невероятно эротично.

«Фиксируй, щенок, – прошипел он в сторону Сынмина, не отводя горящего взгляда от Банчана. – Фиксируй, как твой хозяин показал свое истинное лицо.» Он медленно выпрямился, игнорируя боль и кровь. Капля скатилась с его запястья и упала на белую кожу дивана, оставив маленькое алое пятно. «Контракт? Взаимное уважение?» – он засмеялся снова, коротко и горько. «Мы оба знаем, что это дерьмо, Банчан. И теперь…» – он сделал шаг вперед, через осколки, не обращая на них внимания, – «…теперь стекло разбито. Маска тоже.» Его глаза сверлили Банчана, обещая что-то страшное и неизбежное. «Посмотрим, как ты будешь играть теперь.»

Он развернулся и пошел к выходу, оставляя кровавые отпечатки на безупречном мраморе. Дверь за ним захлопнулась с грохотом, который заставил задрожать хрустальную люстру.

Банчан стоял посреди разрухи. Разбитый столик. Осколки стекла, сверкающие в свете люстры, как слезы. Алые капли на белом мраморе и на белом диване. Запах виски, крови и все еще витающий в воздухе запах Хёнджина – дождя, духов и его кожи. Его собственная рука дрожала. Там, где пальцы Хёнджина впивались в запястье, остались красные полумесяцы. А внизу живота все еще горел тот постыдный, неукротимый жар.

Он поднял взгляд. Сынмин все так же стоял в дверях, попивая чай. Его лицо было непроницаемой маской.

«Аптечку принести, сэр?» – спросил юрист с ледяной вежливостью, глядя на порезы на запястье Банчана. Он не упомянул кровь Хёнджина.

Банчан медленно покачал головой. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, чужим. «Убери это. Все.» Он махнул рукой в сторону осколков и крови. «И… подготовь документы по пункту 7.1. На случай.»

Сынмин кивнул, без тени удивления. «Считайте, что уже готовы, сэр. Все варианты развития событий были смоделированы заранее.»

Банчан отвернулся к окну. Дождь все лил. Город тонул в серой мгле. Он сжал кулаки, чувствуя, как боль от порезов на запястье смешивается с болью где-то глубже, с темной, пульсирующей пустотой, которую оставил после себя ураган по имени Хёнджин. Стекло разбито. Маска тоже. Игра только начиналась. И ставки стали смертельно высоки. Он провел рукой по лицу, смазывая невидимую грязь, и почувствовал на губах призрачный, солоноватый вкус чужой крови.