Глупец

Калиан проснулся на следующее утро разбитым и свинцовым. Тело ломило, в голове пульсировала боль. Обрывки вчерашнего дня тонули в мутном омуте памяти. И все же, сквозь пелену немощи, он усмехнулся, посмеиваясь над собой, над комичной нелепостью своего положения.
Войдя в кухню, он ожидал увидеть Иеремию спящим. Каково же было его удивление, когда он застал парня, склонившегося над бумагами за столом.
Иеремий поднял на него взгляд, все так же холоден и отстранен, но что-то изменилось в глубине его глаз – словно мимолетная искра мелькнула в их ледяной глади.
– Что изучаешь? – Калиан налил себе чай и подошел к столу. – Это те самые бумаги и фотографии, что я показывал тебе вчера. Неужели тебя это заинтересовало?
Иеремий промолчал, не находя ответа. Он и сам до конца не понимал, что его так привлекло в этих материалах, но казалось, что эта трагическая история болезненно перекликается с его собственным прошлым.
– Я догадываюсь, кто убийца.
Калиан едва не поперхнулсягорячим чаем и вопросительно уставился на парня.
– Чтобы подтвердить мои догадки, мне кое-что нужно у тебя попросить. – Иеремий замялся, словно слова застревали в горле. Просить о чем-либо ему всегда давалось с трудом.
– Что именно?
–Пусть проверят стакан, из которого пил вчерашний парень.
– Ты считаешь, что он чем-то отравился?
Иеремий кивнул.
– Доказательств немного, но я кое-что заметил. Во-первых, настроение. Оно резко изменилось. Во-вторых, сомневаюсь, что такой человек захотел бы себя сам убить. Его взгляд, когда он держал осколок, был напуганным, отстранённым и... какое-то внутреннее сопротивление. Я бы сказал, что парень был под действием какого-то сильного вещества. В-третьих, его последние слова были странными.
– Помню, он говорил про кого-то.
– Да. Это женщина. Весь вечер он общался с официанткой, а потом вышел в туалет. Она могла что-то подсыпать в стакан, когда несла его.
– Если это и так, то зачем ей это?
– Не знаю.
Калиан присвистнул, пораженный проницательностью парня.
– И ты это все заметил, пока мы торчали там пару часов? Впечатляет! Впрочем, я сам многое упустил. Ладно, собирайся. Поедем туда, вызову своих.
Они прибыли на место преступления. Официантка была на местеи была крайне удивлена, когда к ней приехали из полиции.
– Вы арестованы.
Девушке тут же защелкнули на запястьях наручники и повели к машине.
– Нет, вы не имеете право! – выкрикнула она, отчаянно сопротивляясь.
– Имеем.
– За что меня садят?
– За вчерашнее отравление парня.
– Он сам этого хотел! –выпалила девушка.
Толпа остановилась и сквозь них пробился высокий парень с циничной усмешкой на лице.
– Как это понимать?
– Этот парень постоянно приходил и жаловался на свою жизнь, на то, что у него она не сложилась. Я ему предложила легкий способ покончить с этим. –равнодушно пожала плечами официантка.
– И убили его ядом, подсыпанным в стакан?
– Раз вы уже все знаете... Да. Он не согласился, но я не могла больше это слушать. Таких, как он, много! Приходят и считают, что они одни живут на планете, а у других, видите ли, своих проблем нет.
– Им просто не кому выговориться. – сказал Иеремий.
Девушка вспыхнула от ярости.
– Не кому? А я, что нанималась выслушивать их. Пусть идут к психологу или в церковь!
– Почему не сменили работу? – холодно спросил Калиан.
– Здесь неплохо платят. –огрызнулась она.
– И как вам только пришла эта идея в голову? – спросил Григорий.
– Мне посоветовали такие же, как я. –с готовностью ответила девушка.– Сказали, есть средство, которое быстро избавит от проблем. Этот яд действует моментально и спустя время растворяется в организме так, что его невозможно обнаружить при вскрытии.
– Теперь все ясно. – промычал полицейский, хмуря брови.
Иеремий внимательно слушал, стараясь не упустить ни единого слова.
– Вы сказали, что вам посоветовали такие же, как вы. И много вас таких? –тихо спросил он.
Девушка усмехнулась. В ее глазах промелькнуло что-то зловещее
– Нас много. И мы – повсюду.
Иеремий широко раскрыл глаза, словно его поразила молния. Сердце бешено заколотилось внутри. В памяти всплыло искаженное страданием лицо парня, который убил мать.
– Так значит, это вы... –проговорил он сквозь зубы. – Вы убили ее...
Девушка вопросительно вскинула брови, не понимая о ком он говорит.
Иеремий сжал ладони, не отрывая от нее злобного взгляда. Дыхание его стало резким и прерывистым.
Калиан махнул полицейским, чтобы они уводили задержанную.
Девушка ухмыльнулась и бросила парню слова, которые его вывели из себя.
– Мы не убиваем, а освобождаем от страданий. Смотрю, и тебе помощь не помешает. –и с этими словами запрыгнула в полицейскую машину, разразившись истерическим смехом.
Иеремий,ослепленный яростью, бросился к ней, но Калиан вовремя схватил его за руку, силой удерживая на месте.
Григорий, внимательно наблюдавший за этой сценой, дождался, пока гнев Иеремия немного стихнет, попрощался с ними и уехал.
– Спасибо за помощь. Дальше мы уже сами разберемся. Если нужна будет какая-нибудь помощь, –обратился он к Ереме,–буду рад помочь.
Иеремий стоял, опустив голову. Пряди волос падали на лицо, скрывая его взгляд. Он чувствовал внутри себя что-то новое, и это было ему отвратительно. Воспоминания о матери, о том, что он понял, что произошло, только усугубляло состояние. Если бы Калиан его не удержал, он бы не посмотрел, что это женщина. Хотя он понимал, что не она виновата в его личной трагедии, но он знал, что из-за таких, как она и из-за таких, как тот парень, что жил с ними в квартире, уходят из жизни те, кто на самом деле не хочет умирать. Он был в гневе на весь мир, на общество в целом.
Дома Иеремий лег на диван, но не уснул, а уставился в стену пустыми глазами. Калиан сидел за столом и, наблюдая за парнем, пил чай. Он замечал, что с ним что-то не так, особенно когда видел на его руках и ногах бинты или пластыри. Сначала он считал это случайностью, но потом понял, что парень сломлен, раздавлен горем изнутри. Когда они ушли, он написал Григорию, чтобы тот узнал о прошлом Иеремия. Спустя время ему пришло сообщение.
Тишина в комнате казалась оглушительной. Наконец, Иеремий, нарушил ее, тихо позвав:
– Калиан...
Пареньвопросительно поднял на него взгляд.
– Зачем ты остановил меня?–в голосе слышалась какая-то странная, обреченная усталость.
– Ты что такое говоришь. Если бы я тебя не остановил, мало ли, что бы ты сделал с ней! Тем более при полицейских. Решил в тюрьме посидеть? –он старался говорить спокойно, но в голосе его чувствовалась напряжение.
Иеремий вдруг схватился за грудь, за то место, где, казалось, болело все его нутро. Сжимая в руке рубашку, он произнес сквозь зубы:
– Это чувство... Оно давит на меня. Что-то, что я не могу объяснить, но что мне давно знакомо.
– Тебе плохо?
– Нет... Да... – говорил он размеренно, медленно и тихо, словно сам с собой. – Это… Это что-то новое. Жизнь?
Калиан не совсем понимал его.
– Да, это жизнь. Но она борется с ней.
– С кем?
– Со смертью. Она берет верх. Она не хочет уходить. Она держит меня. Съедает изнутри. Она говорит…
– И что она говорит?
– Она говорит, что я должен умереть.
Калиан резко встал и подошел к нему.
– Что ты такое говоришь? – начал он с состраданием, а после настойчиво. – Яуверен,за новый этап. Ты должен жить!
– Зачем? – пустые, полные отчаяния глаза устремились на Калиана.
Он и сам не знал, как ответить на этот вопрос. Когда-то, очень давно, сам был в такой же ситуации, но тогда ему никто не помог, и смутно помнил, как удалось справиться с этим.
– Да хотя бы ради меня... –тихо произнес он, словно прося о милости.– Живи и не умирай. Прошу тебя, как друга. Уверен, ты справишься с тем, что было в прошлом, и войдешь в настоящее, и наконец увидишь свет. Если не получится, то я тебе помогу. Мы будем справляться вместе.
Иеремий видел в глазах парня надежду. В нем самом, в глубине души, она тоже вдруг заговорила, но тьма, поселившаяся внутри, не отступала, не давала ей вырваться наружу.
– Пообещай, что ты хотя бы попытаешься. –настойчиво попросил Калиан.
Иеремий ничего не ответил. Он просто опустил взгляд, пряча в черной бездне глаз свою боль и отчаяние.
Калиан, опустив голову, немного посидел возле Еремы, а потом встал и молча ушел в спальню.
Иеремий не мог уснуть. Его мучила душа, рвавшаяся из тела. Он встал, взял листок бумаги и ручку и что-то торопливо написал. Спустя пару часов оделся, бесшумно вышел на улицу.
Было морозно. Сильный ветер пронизывал до костей. Вода под мостом бурлила и неслась в стремительном течении, словно убегая от чего-то. Вокруг было темно, тихо и безлюдно.
Иеремий подошел к краю моста и посмотрел вниз. Впервые за долгое время он увидел красоту ночного неба, усыпанного бесчисленным количеством звезд, огромную, яркую луну и спящим город. Ледяной ветер шевелил листву на деревьях, рождая тихий, успокаивающий шелест.
Он почувствовал свежесть и легкость, будто с плеч свалился огромный груз, тащивший его на дно.Вспомнились слова Калиана, которого стал воспринимать уже, как друга. Внутри забрезжила слабая надежда, что есть человек, который готов ему помочь. На мгновение ему даже захотелось вернуться, но что-то неведомое, какая-то темная, непреодолимая сила по-прежнему тянула его, сюда, к этому месту. Он перелез через ограждение и встал на узкий карниз, нависающий над рекой. Остановившись, он в последний раз задумался. Всю жизнь он жил в мыслях, в прошлом, а сейчас у него появился шанс на выздоровление, пусть и не легкое. Ему показалось, что эта мысль – правда, и он хотел уже вернуться обратно.
Но вдруг нога предательски соскользнула, а вместе с ней и рука, державшаяся за холодный металл. Опора ушла из-под ног. Лицо, искаженное ужасом, устремилось в небо. Он упал в воду и захлебнулся. Последняя мысль, пронзившая его сознание была горькой и безнадежной:
"Прости…"