Обольститель

Лучи солнца скользили по монитору. Давно нужно было сделать перестановку в кабинете, но руки, как говорится, не доходили. Номер очередного выпуска газеты был практически сверстан, но от него веяло обыденностью. Планируется повышение пенсий. Цены на молочную продукцию увеличились. Произошло дорожно-транспортное происшествие, но никто не пострадал. Типичная сводка новостей, которую все жители маленького города, знали наизусть. Как же мне надоело верстать эту халтуру?! Но о чем еще можно было писать, если ничего сверхъестественного не происходило, а криминальные сводки наполнялись мелкими бытовыми ссорами и драками подвыпивших кутил?! Из груди вырвался сдавленный вздох. Газета «Свежие новости» была моей жизнью, но в жизнь не добавишь придуманные истории. Так могут поступать лишь писатели, которые украшают свои произведения вымыслом, даже не скрывая этого.

Стать журналистом я мечтал с детства, хотя мать всегда твердила, что мужчина должен работать руками, а не головой. Если бы мне пришлось отслужить в армии, а потом до пенсии вкалывать на заводе, мама была бы счастлива. Вопреки проповедям матери я поступил в институт на факультет журналистики, который окончил с отличием. Потом работал журналистом в местных изданиях за гроши, но это быстро надоело, и я решился открыть собственную редакцию. Моя газета выходила каждую неделю, но особой популярностью не отличалась. Основные доходы издательство получало от рекламы. Разобравшись с долгами, я смог позволить себе жить отдельно от матери, которая не упускала возможности прочитать нотации из разряда: «я же говорила, что скоро ты умрешь с голоду со своей профессией». Однако, сняв на окраине города однокомнатную квартиру, с голоду я не умер, зато отношения с матерью испортились окончательно. Она не могла принять тот факт, что сын может прожить и без ее помощи. Тем не менее я наносил ей редкие визиты.

Тишина разбилась о телефонный звонок. Я ответил машинально, даже не взглянув, чей номер определился на дисплее. В последнее время телефон звонил редко, а голоса, которые слышались из трубки, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

- Следователь Слепцов, - представился звонивший.

- Здравствуйте, Игорь Павлович, - сказал я.

Сердце забилось быстрее подобно птице, предчувствовавшей скорое освобождение из железной клетки. Следователь Слепцов никогда не звонил первым, хотя я умолял его сообщать о криминальных происшествиях нашего города. Да, в его обязанности не входило докладывать журналистам об убийствах и изнасилованиях, но это было единственным шансом «Свежих новостей» поддерживать дыхание рубрики «Криминальные сводки».

- Привет, Максим, - произнес Слепцов. Его голос звучал монотонно, будто однообразная мелодия, сыгранная на двух или трех нотах, - Найден труп женщины. Я выезжаю немедленно. Если хочешь, подтягивайся.

Конечно, я хотел. Периодические визиты к Слепцову с коньяком не прошли бесследно.

- Конечно, приеду. Спасибо огромное за информацию. Диктуйте адрес, - ответил я, стараясь сохранять спокойный тон.

Держу пари, что Слепцов понимал, что я готов прыгать выше потолка от счастья, как ребенок, получивший на день рождения автомобиль на радиоуправлении, но я был не ребенком, поэтому должен был держать себя в руках.

Место убийство оказалась недалеко, и через пятнадцать минут, я уже стоял у бело-красной ленты, позволяющей держать труп на расстоянии от зевак. Полицейские просили горожан разойтись, но они не слушались. Не каждый день на берегу озера, в котором плавают лебеди, лежит мертвое тело.

- Главный редактор газеты «Свежие новости». Разрешите пройти, - сказал я, показав одному из полицейских служебное удостоверение.

- Не положено, - буркнул он.

- Пусть пройдет, - раздался голос Слепцова.

Я прошмыгнул под ленту.

- Здравствуйте. Что здесь произошло? - спросил я у Слепцова, пожимая его шершавую руку.

- Обнаружен труп женщины. Сидоренко Яна Викторовна. Перерезано горло. Предположительно, смерть наступила около полуночи. Убитой тридцать лет, не замужем.

В голове быстро, словно мышь, проскользнула мысль, что из этого материала получится неплохая статья. Более того, это будет уникальный материал, о котором в других изданиях напишут нескоро.

- Как вам удалось так быстро установить личность убитой? - поинтересовался я.

- В ее сумке оперативники нашли паспорт. Люди редко носят паспорт с собой просто так, на всякий случай. Но наша леди была не замужем. Видимо, поэтому паспорт лежал в сумочке на случай, если кто-то позовет в ЗАГС, - усмехнулся Слепцов.

Я тоже улыбнулся, хотя шутка следователя показалась не очень удачной. Паспорт в сумке убитой мог оказаться, как угодно. Например, она ходила днем в ЖЭК, потом встретилась с подругами, а ночью, когда та возвращалась одна домой, на нее напали. Также погибшая могла отличаться рассеянностью. Вдруг она ходила в ЖЭК неделю назад, а паспорт до сих пор не вытащила из сумки. Женская память - явление ненадежное. Кроме этого был вариант, что Яна Викторовна представляла собой сознательную гражданку, которая всегда носила с собой документ, удостоверяющий личность. Никто не знает, когда и где пригодится паспорт. Моя девушка, Олеся, к примеру, вынуждена бегать, сломя голову, по всем магазинам района, в котором ей продадут сигареты без предъявления паспорта.

- Как вы думаете, как произошло убийство? - спросил я.

- Скорее всего, гражданка Сидоренко сидела на лавочке. Неизвестный подкрался к ней сзади и перерезал ножом горло. Следов борьбы не обнаружено. Вероятно, гражданка не была знакома с убийцей.

- Наверное, она кого-то ждала. Бесцельно в полночь барышни не сидят в одиночестве на лавочке в парке.

- Может, и так. Но труп пролежал возле лавки до утра, пока житель дома неподалеку не отправился в парк выгуливать собаку. Исходя из этого, делаем вывод, что, либо гражданка Сидоренко бесцельно сидела на лавочке поздно ночью, поджидая старость, либо кого-то ждала, но так никто и не пришел.

- Тот, кого она ждала мог прийти, но, увидев, Сидоренко убитой, испугаться и покинуть место преступления.

- Ты прав, Максим. В последнее время люди неохотно сотрудничают со следствием. Также имеет место версия, что гражданка Сидоренко ждала убийцу. Надо будет проверить ее телефон.

- Деньги и ценные вещи целы?

- Да. Убийство не было совершено с целью ограбления.

- Могу я получить информацию о процессе расследования?

- Да, можешь, но профессиональное чутье подсказывает мне, что это глухарь. Убийца не оставил никаких следов преступления.

Я получил разрешение сделать несколько снимков для статьи. Оперативники расступились, и я окаменел при виде трупа. Голова Сидоренко лежала на траве, прикрывая обертки от конфет и окурки. Бледная кожа, большие глаза, в которых отражалась безмятежная гладь летнего неба. Светлые волосы запутались в листьях одуванчиков. Запекшаяся кровь толстым ожерельем опоясывала шею, спускаясь к почти обнаженной груди. Руки неестественно вывернуты. По правой ладони беспечно ползал муравей. Ноги женщина поджала под себя. Одна из туфель на высоком каблуке слетела с ноги и обнажила аккуратную ступню.

Салатовая блузка была застегнута не на все пуговицы. Я заметил, что на женщине не было бюстгальтера. Нежная ткань блузки просвечивала навсегда затвердевшие соски. Я сомневался, что Сидоренко в день убийства вышла из дома без бюстгальтера, застегнув блузку не на все пуговицы, о чем рассказал Слепцову. Он кивнул, но вряд ли придал значения моим словам.

На всякий случай я побродил по окрестностям, но бюстгальтера Сидоренко так и не нашел. Мысли о ней не выходили из головы. Убийца подошел к Сидоренко сзади, одной рукой зажал рот, а другой перерезал глотку, как свинье, отожравшейся в деревенском сарае. Скорее всего, тело Сидоренко упало с лавки на вытоптанную траву, а ноги остались на лавке, привлекая внимание припозднившихся прохожих. Убийца небрежно сбросил их, в результате чего одна из туфель Сидоренко слетела, на что убийца не обратил внимание. Что было потом? Деньги и документы убийцу не заинтересовали. Да, и, если бы он хотел ее обокрасть, то скрылся бы в ночной тиши, захватив с собой сумочку жертвы, и лишь позже, в укромном месте, выбирал из разнообразия вещей, которые можно найти в любой дамской сумочке, что он оставит себе, а что выбросит в первой же подворотне. Изнасилование тоже вряд ли было целью убийцы. Брюки жертвы были одеты аккуратно. Из-под ткани просвечивались полоски трусиков. Нет. Насиловать жертву убийца даже не собирался. Но зачем ему понадобился бюстгальтер покойной. Может, все-таки убийца хотел поразвлечься с трупом, но кто-то ему помешал?! Нет. Тогда бы убийца не одевал Сидоренко блузку, да и бюстгальтер вряд ли бы прихватил с собой.

«Убийство ради лифчика», - пронеслось в голове, и губы растянулись в невольной улыбке. Неплохой вариант для заголовка статьи.

Вернувшись в офис, я записал все подробности об убийстве Сидоренко. Статья выходила маленькой и не очень содержательной. Слепцов не звонил, да и надеяться на второй звонок от следователя за сутки было непозволительной роскошью. Он занимался расследованием, но не верилось, что к завтрашнему дню дело об убийстве Сидоренко запестрит занимательными подробностями. Скорее всего Слепцов проверит входящие и исходящие звонки покойной, опросит ее родственников и знакомых, после чего закроет папку и положит ее в стопку таких же безнадежных дел.

Вечером ко мне заехала Олеся, хотя настроения для свидания с ней не было. Она любила приходить без звонка, тем самым, не оставляя мне ни малейшего шанса привести домой любовницу. Словно саперская собака, она обнюхивала каждый уголок съемной квартиры, но никаких улик не находила.

- Может, хватит устраивать глупые проверки? - раздраженно спросил я, когда Олеся открыла шкаф с одеждой.

- Ну, какие проверки, милый... - пропела Олеся, - захлопнув двери шкафа.

Теперь она плыла ко мне, развязно покачивая бедрами.

- Я просто соскучилась по своему котику - прощебетала она, вставая на цыпочки, чтобы присосаться к губам.

Ее нежные ручки обвили шею, и наши уста слились в поцелуе. Олеся считала, что между нами царит любовь и гармония, а я даже не рассматривал наши отношения, как серьезные. Признаться, участь холостяка мне нравилась, и связывать себя узами браками с Олесей или другой девушкой в ближайшие планы не входило. От мысли, что в ванной появится куча непонятных баночек и тюбиков, бросало в дрожь. Мне хотелось возвращаться в холостяцкую, пусть и неуютную, берлогу, есть разваренные макароны, разбрасывать носки по квартире, пить пиво, когда захочется, а не, когда разрешит жена, проводить выходные, как угодно, но не в супермаркетах со списком продуктов или на даче у любимой тещи. Нет, семейная жизнь была не по мне, но Олеся считала по-другому. При каждом удобном или неудобном случае она начинала разговоры о том, как было бы прекрасно просыпаться вместе, после чего валяться в постели, пока не заломит спину. Сегодняшний вечер не был исключением.

- Почему ты никогда не предлагаешь мне остаться у тебя на ночь? - спросила она, прижимаясь к моей груди.

Что я мог ответить этой легкомысленной девчонке?! Да, мне нравилось проводить с ней время. Нежная любовница способна свести с ума любого мужчину, но переводить наши отношения в какую-то иную ипостась я был просто не готов. Если бы она хоть раз осталась на ночь, то переехала бы ко мне навсегда. После этого секс превратился бы в обязанность, а не удовольствие, за которое не нужно платить свободой. Понятно, что практически любая девушка начинает отношения с парнем, чтобы впоследствии создать семью с кучей детишек и забот. Женщины находят в заботах смысл жизни, да и многие мужчины счастливы в браке. Но я не такой.

- Олеся, мы уже обсуждали, что я хочу жить один, - пробормотал я.

- Нельзя всю жизнь прожить одному, - надула губки Олеся, - милый, давай попробуем жить вместе. Ты только подумай, как будет прекрасно, когда мы сможем видеться каждый день. Я буду готовить для тебя завтраки, а ты будешь целовать меня перед тем, как отправишься на работу.

- Не хочу, - повторил я.

Олеся отлично знала мое мнение по поводу семейной жизни, но постоянно стремилась его изменить. Иногда она козыряла тем, что ее подруги уверены, будто я веду нечестную игру. Ни для кого не было секретом, что Олеся поджидает день, в который мы переступим порог ЗАГСа, и, если этого не случится, время, потраченное на меня, окажется бесполезным мероприятием. Такие разговоры всегда смешили. То, что я не собираюсь жениться, для Олеси тайной не было. Она нравилась мне, даже очень сильно нравилась, но я не имел права ее держать рядом с собой, словно сторожевую собаку. Если бы Олеся решила уйти от меня для того, чтобы найти другого молодого человека, который мог впоследствии превратиться в ее мужа, я бы не возражал. Конечно, мне было бы больно, но жизнь на этом не заканчивается. Я был честен с Олесей, не вел никаких игр, не пытался ее переделать.

- Как же ты можешь этого не хотеть?! Представь, как здорово, когда два любящих человека живут вместе.

- Хватит, - я прервал ее речь, - ты знаешь, что мне комфортно одному. Если хочешь поссориться, продолжай давить на меня. Если - нет, давай сменим тему.

Олеся вздохнула. Повисла пауза. Обсуждение совместной жизни закончилось на сегодня, но не навсегда.

- Как дела на работе? - спросил я, чтобы как-то сгладить напряжение между нами.

- Как обычно, - буркнула Олеся, - обзвонила половину телефонного справочника, но какой от этого прок?! Директор говорит, что нужно лучше стараться. Ему легко говорить, просиживая целыми днями в мягком кресле и даже не подозревая, что его программы никому не нужны. Люди давно освоили интернет, а он скоро получит пенсионное удостоверение, но так и не узнает, что такое гугл.

Олеся не любила говорить о трудовых буднях. Она работала менеджером по продаже справочно-правовых систем, которые представляют из себя электронный сборник законодательных актов, полезных для бухгалтеров, юристов, руководителей. Продажи у Олеси случались редко. Виной этому были специфичность продукции, а также взбалмошный характер Олеси. Она редко доводила какое-то дело до конца. Свою работу она ненавидела, но с поисками другой не торопилась. Ей было удобно просиживать целыми днями в душном офисе, чтобы в начале следующего месяца получить конверт с зарплатой, которая больше походила на остатки от зарплаты после роскошного шопинга.

- Как твоя работа? - спросила она без явной заинтересованности.

- Работаю над статьей об убийстве тридцатилетней женщины, - ответил я.

- Ого. В нашем городе убили женщину? Не может быть! - воскликнула Олеся.

- Да, убили. Сегодня ночью. Убийца подкрался к ней сзади и перерезал горло.

- Он обокрал ее?

- Нет, если не считать пропавшего бюстгальтера.

Олеся закашлялась. Она не любила подобные истории, потому что они превращались в ночные кошмары.

- Ладно, хватит. Не нужно больше меня пугать, - сглотнула она.

Я усмехнулся и провел ладонью по ее мягким русым волосам.

- Я сегодня смотрела фотографии щеночков, - выпалила Олеся.

- Зачем? Мама разрешила завести тебе собаку? - безучастно спросил я.

- Нет. Она считает меня безответственной. Но смотреть фотографии щенков никто не может запретить. Как бы я была счастлива, если бы со мной рядом бегало такое роскошное чудо. Я бы покупала ему нарядные костюмчики, расчесывала шелковую шерстку и целовала бы в мягкий носик.

Олеся прищурилась. Я не знал, что ответить, но был согласен с ее матерью. Олеся слишком безответственна для того, чтобы заводить собаку. Щенок требует постоянного ухода, а не только красивой одежды, как кукла барби.

Олеся была без ума от собак породы «папийон», что с французского переводится как «бабочка». Эти собачки отличались милой острой мордочкой, умными глазами и большими ушами с восхитительными кисточками. Завести такую собаку было ее второй мечтой после желания поскорее выскочить замуж.

Этой ночью мне спалось плохо. Сначала я долго ворочался с боку на бок, невольно вспоминая подробности убийства Сидоренко. Потом задремать удалось, но приснился кошмар. Я увидел свое отражение в ее стеклянных глазах.

На следующий день я навестил Слепцова. Свежий номер газеты должен был выйти завтра, и это вынуждало меня торопиться с поиском подробностей дела Сидоренко.

- Никаких новостей нет, - сказал Слепцов, - как я и говорил вчера, это глухарь.

- Каким образом вы проводили расследование? - поинтересовался я.

- Экспертиза установила, что полового контакта у Сидоренко в день убийства не было. Это значит, что убийца не хотел ее изнасиловать. Отпечатков пальцев и ножа, которым было произведено убийство, не обнаружено. Преступник работал в перчатках, что говорит о том, что убийство планировалось заранее. В день убийства Сидоренко общалась по телефону с подругой, которая показала, что Сидоренко была увлечена виртуальным романом. Зачем Сидоренко отправилась ночью в парк, ее подруга не знает. Родители покойной ошарашены случившимся. Они живут загородом, и с минуты на минуту прибудут для опознания тела.

- Никаких зацепок, - заметил я.

- Убийства часто остаются нераскрытыми, - сказал Слепцов, делая большой глоток кофе.

- Бюстгальтер покойной так и не нашли? - поинтересовался я.

- Его и не искали, - ответил Слепцов, - убитая могла выйти на ночную прогулку и без бюстгальтера. В темноте не видно, одет на ней лифчик или нет.

- Вы не правы, - возразил я, - блузка Сидоренко была застегнута не на все пуговицы, причем она была одета небрежно, словно на манекен. Это значит, что убийца снял с жертвы блузку и бюстгальтер, а потом вернул блузку на место, пусть и не очень аккуратно. Во всем остальном внешний вид Сидоренко был безупречен. Туфли на высоких каблуках, модные брюки, золотые украшения, макияж. Она не один час готовилась к тому, чтобы прийти в парк. Неужели она могла забыть надеть бюстгальтер, да еще и застегнуть блузку не на все пуговицы?! Думаю, нет.

- Даже, если в твоих догадках есть какой-то смысл, расследование все равно не тронется с мертвой точки. Не знаю, зачем убийца снял бюстгальтер с Сидоренко, но этот факт ничего не дает. Преступник не пойдет торговать ворованным бельишком на рынок.

- У Сидоренко был молодой человек? - спросил я.

- Нет. Ее подруга заявила, что Сидоренко очень хотела отношений, но ничего не выходило. Женщине в тридцать тяжело выйти замуж.

- Понятно, - кивнул я.

Если бы у Сидоренко был молодой человек, я мог бы поспорить, что в парке ночью она ждала его. Женщина стремится выглядеть безупречно, как красавица с обложки глянцевого журнала, когда желает произвести впечатление.

На следующий день газета «Свежие новости» появилась в киосках города.

«УБИЙСТВО РАДИ БЮСТГАЛЬТЕРА» - гласил заголовок статьи об убийстве Сидоренко.

Я пробежался глазами по строчкам:

«Второго июня в парке культуры был обнаружен труп женщины. В сумке женщины оказался паспорт, что позволило быстро установить ее личность. Убитой оказалась тридцатилетняя Сидоренко Яна Викторовна. Убийца подкрался к женщине сзади и перерезал ей горло. Деньги и золотые украшения преступник не тронул. Однако, убийца прихватил с собой бюстгальтер жертвы. Мотив убийства пока остается загадкой. Ведется следствие.»

Короткая и несодержательная статья, которая, однако, могла привлечь внимание к газете. Конечно, я мог бы насытить статью подробностями о внешнем виде трупа, но решил не нагонять жути на читателей, среди которых могли быть весьма впечатлительные личности. Фотографии с места преступления я решил не публиковать по тем же причинам. Если человеку хочется поглазеть на окровавленные тела, он смотрит фильм ужасов, а не открывает газету с местными новостями.

Рабочие дни и сбор материала для следующего выпуска газеты практически стерли из памяти подробности убийства женщины в парке. Однако, в скором времени произошло нечто, что напомнило о случае в парке.

В редакцию принесли посылку, которую я обнаружил под дверью утром. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать. Газета «Свежие новости» не считалась популярным изданием, поэтому читатели не присылали письма с вопросами, пожеланиями и прочей ерундой. За пять лет существования издательства кроме счетов по почте ничего не приходило. Теперь передо мной на столе стоял картонный ящик небольших размеров. Первой мыслью было, что почтальон ошибся адресом, но надпись на ящике «Сазонову Максиму Андреевичу. Лично в руки» говорила об обратном.

Ящик выглядел странно. Обычная картонная коробка, в которых продается всякая бытовая мелочь. Насколько мне известно, почта принимает к пересылке посылки только в специальных синих картонных ящиках, которые сама же и продает. Повертев ящик в руках, я обнаружил, что штампа почтового отделения на посылке нет. Это означало, что посылку просто подбросили под дверь, как подбрасывают котят.

Я вскрыл коробку. На дне лежал аккуратно сложенный бюстгальтер. Кружева пропитались кровью, и, казалось, что на нежной белой ткани расцвели алые цветы. Я не видел трусиков Сидоренко, но мог побиться о заклад, что этот бюстгальтер создавал с ними комплект нижнего белья, купленный за бешеные деньги в магазине женских визгов.

Конечно, данный вывод был основан только на предположениях, но меня передернуло. Тошнотворный комок подступил к горлу.

Мне очень хотелось, чтобы бюстгальтер прислал какой-нибудь шутник, а алые пятна на нем оказались следами кетчупа или акварельной краски, но сердце колотилось в груди как воробей, бьющийся о стекло.

Руки дрожали, но мне удалось карандашом приподнять бюстгальтер за лямку. Это точно была кровь. Казалось, даже воздух в кабинете пропитался ее запахом. По спине пробежался холодок.

- Не может быть, - прошептал я.

Под бюстгальтером лежали листы бумаги, исписанные корявым почерком.