XXIII
♪ ♫ Imagine Dragons – Gold♩ ♬
Едкий свет от фонарика, которым мне светили в глаза, ослеплял меня до безумия. Я пыталась закрыть глаза, но медсестра мне этого не позволяла.
- Уже все начало действовать. В скором времени она не будет ничего чувствовать, вроде ваш метод дает первые всходы. На мой взгляд, она хорошо переносит препарат и может, вы добьетесь, чего хотели, но я не уверена, что это и ей пойдет на пользу, - говорил знакомый голос. Это была Марта.
- Превосходно! Я знал, Настя, что ты мне все равно в чем-нибудь поможешь, этим ты частью отплатила мне за неприятности, которые ты мне устроила, - где-то звучал голос врача. Он положил мне руку на лоб и, вздохнув, убрал. – Если ты хорошо перенесешь этот препарат, то может и выйдешь отсюда, цела и невредима. А вот если нет... если нет, то ты встретишься со своей семьей. Так, ну ладно, это не здесь обсуждать надо. Так, Марта, сейчас дайте ей еще таблетку...
- Я же давала с утра... - он не успел договорить, как его прервала женщина.
- Не перебивайте меня. Я здесь главный, значит делайте, что вам велено. Если через пару дней будет без изменений в худшую сторону, то мы устроим с ней персональную встречу. Надеюсь, что все пойдет словно по маслу. Никак не могу закончить этот проект. Ай, да ладно... а, да, и проследите, пожалуйста, чтоб она все точно выпила. Такого мы еще не наблюдали. Настя, ты мой маленький подарок.
Я закрыла глаза и, набравшись сил, отвернулась к стенке. Ненавижу этого человека. Я нахожусь в этом месте уже почти месяц, а если точнее двадцать семь дней и все это время они меня пичкают какими-то лекарствами. Я словно подопытный кролик, на который будет всем певать, если я умру. Они просто заменят меня кем-то другим. Меня пошевелила Марта, и мне пришлось вставать.
Она протянула мне таблетку и стакан воды. Я моментально выпила это все и, не смотря на женщину, показав ей рот, снова отвернулась к стенке.
За все эти дня я чувствую себя все хуже и хуже и как сказал Константин Аркадиевич, я скорей всего встречусь со своей семьей, чем выйду отсюда. С первых приемов у меня жутко болела голова, а после я стала настолько спокойная, вялая, одним словом овощ. Сейчас же мне куда хуже.
Несколько раз в день ко мне заходят, чтоб проверить, не надо ли меня засовывать в черный мешок. Иногда спрашивают, как я себя чувствую, но я ничего не отвечаю, ведь у меня все тело ломит при каждом движении, говорить и то больно. Но я уже настолько привыкла к боли, что ее словно нет. Это уже входит в мою повседневность, теперь я даже думаю, если это все пройдет, то мне будет куда хуже без нее. Моя боль-это моя боль. И больше ее никому не понять. Теперь никто не скажет « что ты ноешь из-за пустяка? У кого-то все еще намного хуже, а ты слабачка». Этого мне никто не скажет, ведь хуже этого не может быть ничего. Даже если есть, то у каждого своей придел чувств. Ведь кто-то ломается, когда у него случилась малая неприятность, например как маленькая ссора, а кто-то держится даже на похоронах родителей. У каждого свой придел и говорить то, что человек слаб это ниже всего.
Резко меня кто-то дернул за руку и поднял с кровати. Я ничего, не понимая начала оглядываться, но мое зрение вмиг ухудшилось. Все плыло, и перед глазами залетали звездочки, а в голове отдалась невыносимая боль. Меня также резко стащили с кровати и подняли на ноги. Видно они решили заменить кролика. Все словно в тумане, я ничего не вижу, а кто-то упорно меня куда-то тащит.
Все еще больше и больше затуманилось и я совсем ничего не вижу. Волосы завешали лицо. Тут этот незнакомец остановился, и я упала на пол. У меня нет сил подняться и посмотреть что случилось. Но мне и не надо было это делать самой. Меня подняли и поставили на колени. Кто-то затащил меня под кран с холодной водой. Я начала ловить воздух ртом, но не могла кричать или издавать какие-либо еще звуки. Моя голова быстро намокла и я заметила, что мне стало намного легче, свежей. На секунду появились силы, и я попыталась освободиться, но тот, кто держал меня, поднял голову к верху за волосы и я тут же снова ослабла.
Меня тут же куда-то потащили. Я уже не хотела ничего. Нет толка вырываться. Все потерянно. Я была сильна на столько, сколько можно, но теперь пришло время, когда нужно будет сдаться и отпустить весь груз. Я признаюсь только в одном, я сдамся, но ни за что не оставлю все обиды.
В конечном итоге мне дали сесть. Я оперлась спиной об стенку и пыталась понять, что происходит. С мокрых волос скапывала вода. Поворачивая головой из стороны в сторону, я не открывала глаза. Резко меня кто-то начал бить по щекам, и это заставило меня открыть глаза.
Открыв глаза, я внимательно всматривалась, кто передо мной находится. Сначала стояла полная муть перед глазами, но после начали появляться черты черноволосой девушки. Она стояла на коленях передо мной и внимательно смотрела. Я подняла руку, чтоб потереть глаза и рассмотреть кто же это передо мной. Как я уже поняла, это была черноволосая, худощавая девушка.
- Ира? – внезапно для себя спросила я и вытянула руку вперед. Но тут же ее отпустила и начала отключаться.
- Стоп, стоп, стоп, стоп, давай соберись, у тебя еще есть шанс! В какой раз все зависит от тебя, и я уверенна ты справишься, - говорил знакомый голос со мной.
Ира стала трясти меня, а я не могла поверить, что это она передо мной.
- Ира... я скучала, - еле шевелила я языком. Мне хотелось соскочить и крепко-крепко ее обнять. Но что она тут делает? Ее обеспокоенные, родные глаза смотрели прямо в душу, и становилось все тяжелей, ведь я не позволяла себе, чтоб она видела меня в таком состоянии. – Значит, ты не покидала нас?
- Эм... нет, нет, и ты не покидай нас. Это ты должна выпить, до дна, а потом еще раз, пока не получится промыть желудок, - она всучила мне в руки стакан с какой-то жидкостью.
- Где ты была все это время? Мне тебя не хватало.
- Настя, все потом, держи стакан. У нас мало времени!
Я не стала рассматривать и вдаваться в подробности, что в нем, а тут же начала опустошать стакан. На первых же глотках в меня ничего не стало помещаться. На вкус это было что-то соленное, с кислотой. Я протянула ей обратно стакан, но она тут же отодвину от себя.
- Пей, я говорю, пей! Ты должна, - повысила голос девушка.
Я отрицательно закачала головой. В глаза снова все заплыло. Ощущение, что я теряю связь с этим миром. Ира жива, значит, есть ради чего жить. Значит, тогда она была ранена, но не умерла. Меня переполняла радость, но я не могла выразить ее, вил не было даже пошевелить пальцем.
- Надо это выпить. Как можно быстро и без перерывов, - она начала вливать в меня этот ужасный напиток. Я поняла, что мне это нужно и не стала сопротивляться. – Сейчас, аккуратно повернись и продолжай пить. Только не останавливайся, не смей!
Я осторожно повернулась и почувствовала, как у меня просыпается рвотный рефлекс.
- Давай, теперь, насчет три. Раз! Два! Пошла! – я не понимала что происходит, но тут она надавила мне на желудок и из меня все полилось. – Только не теряй сознание! Терпи!
Еще несколько секунд из меня выходила вся психбольничная пища, точнее единая вода, но потом по телу раздалась слабость и чувство пустоты. Конечно, у меня теперь даже желудок пуст. Тут меня резко развернули и снова все заплыло. Несколько минут в ушах стоял гул, сердце било с невероятной силой, словно хочет оставить меня. в комнате раздался стук двери.
- Ира, это ты? Как? Как ты могла меня... нас оставить? – говорила закрытыми глазами я.
- Поднимайте.
- Ира? Что? – еле приоткрыла глаза я. Вкруг меня толпились люди в белых халатах. – Что происходит? Где Ира? Ира! – меня подняли с пола и куда-то понесли, - господи, отпустите меня! Ира! Отпустите! – плакала я, смотрев назад, я вытянула руку, рвалась, чтоб снова увидеть Иру.
- Тише, тиши. Ира отошла, скоро придет. Тише, тише, - говорил знакомый голос врача.
- Нет, нет, она не могла снова оставить меня, пустите...
Слезы скатывались по щекам, а в груди стало невыносимо больно. Я вдохнула, но после, словно все тело пронзило тысяча иголок. Я задержала дыхание.
- Она сейчас выключится, - раздался голос, где-то уже вдали от меня.
- Это сделаем мы.
- Она в таком состоянии, не боитесь, что ей станет хуже? Она единственная кто выдерживает эти препараты.
- А что тогда ее рвало? Не думаю, что она со всем справляется.
- Вы сказали дать ей еще одну таблетку, это уже от передоза. Она совсем ничего не ест, вот и итог.
- Все. Хватит. Не хочу больше слушать. Давайте шприц.
Я уже лежала на чем-то довольно твердом и слушала чей-то отдаленный разговор. Кто-то приблизился, и мне стало страшно. Было темно, и я ничего совсем не видела.
- Так, Настенька, ручку давай, - зажегся свет, и я увидела Константина Аркадиевича.
Я лежала на каком-то столе или что-то подобном. Врач взял мою руку и стал привязывать ее к столу. У меня забегали глаза, и я совсем ничего не понимала.
- Что вы делаете? – закричала я и начала дергать руку.
- Это ради твоего же блага, начал успокаивать меня он, но мне все равно было безумно страшно.
Другой рукой я перехватила руку врача.
- Зачем я вам?
- Ты нужна не нам, а другим людям. Вот мы создадим новое лекарство, которое спасет человечество, а ты нам в этом поможешь.
- В чем помогу? Создать оружие, которое всех убьет?
- Я же ясно сказал. Может быть и так. Будет намного лучше, если человек, не будет чувствовать боль. Да, я знаю, что ты хочешь сказать, есть обезболивающее, но это все не то. Это не перевернуло мир сверх на голову, а то, что изобретем мы, это будет седьмым чудом света. И ты нам в этом поможешь.
- Давайте, как-то без меня. Я вам не смогу помочь.
- А вот это решать не тебе. Помогите мне! – скомандовал он и ко мне стали приближаться еще люди.
- Нет... нет... нет! – закачала головой я, - вы не сможете! Пустите!
Но как бы я не вырывалась, там было намного больше народа. Я обессиленная не могла противостоять крепким мужчинам. Я быстро оказалась прикованная к этой «кровати». .... Взял меня за голову и навел мои глаза на свет.
- Можно!
Меня испугала эта команда. Я так ничего и не поняла. Как только у меня появился новый толчок к жизни, у меня его тут же забрали. Я теперь знаю, что Ира жива, это значит, что у меня еще есть родной человек на этом свете.
Резко мне что-то вкололи в шею. Меня невольно изогнуло. Я словно хотела упасть на пол, чтоб свернуться калачиком, но из-за того что я привязана это было невозможно. От боли я пыталась кричать. Но из моих уст не вырвалось ни единого звука, я просто лежала с широко распахнутыми глазами, направленными на свет, и открытым ртом, чтоб закричать. Теперь можно умирать, я не вынесу этого.