глава 5
Виолетта
Я нашла отца стоящим на коленях в маленьком саду за домом. Ссутулив спину и напевая что-то под нос, он копался в земле. Я оперлась плечом о косяк двери, ведущей во двор, и молча наблюдала эту умиротворяющую картину.
Брайан Малышенко был эксцентричным мужчиной средних лет, он легко брался за любую работу, будь то преподавание в Массачусетском технологическом или копание в грядках. Именно он дал деньги, чтобы я смогла начать свое дело; с ним я переживала провалы и праздновала успех.
Он развелся с матерью, когда мне было шестнадцать, и переехал в Чикаго, чтобы преподавать право в местном университете. Тут и встал вопрос о моем поступлении, ведь меня приняли в Гарвард и Северо-Западный. Первый всегда был заоблачной мечтой, но улететь за тысячу миль от близких людей казалось кошмаром. И я подала заявление во второй, чтобы приезжать в Брейдвуд как можно чаще. Как раз тогда, перед началом учебного года, отцу вдруг предложили должность декана в MIT в Бостоне. Не знаю, было ли совпадением, что мой старик отправится жить и работать в город, который мог воплотить мой жизненный замысел, но тогда я сочла это знаком и поспешила отослать документы в Гарвард. Новость разозлила и без того вечно недовольную мать: это было время долгих споров и решений, в результате которых мы с отцом улетели в Бостон, оставив ее одну.
Технически мать и без того жила одна после развода и моего переезда в Чикаго. Ее бесконечные претензии к нам двоим допекли меня еще в старшей школе, поэтому любой шанс свалить из дома был кстати. Есть много вещей в этой жизни, о которых мне следовало бы жалеть, но переезд тогда не входил в этот список. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, останься я с матерью.
– Виолетта, ты уже приехала! – вырвал меня из мыслей радостный голос отца. Он сбросил грязные перчатки на землю, наскоро вытер морщинистые руки о штаны и поспешил заключить меня в объятия, похлопывая крепкой ладонью по спине.
– Пап, мы договорились на два, сейчас половина третьего, – улыбнулась я.
– В самом деле? Похоже, я потерял счет времени. – Он поправил очки на носу и оглядел меня с ног до головы, будто проверяя на целостность, и довольно кивнул самому себе.
Мы прошли в дом. Отец купил этот маленький двухэтажный коттедж сразу после нашего переезда. Дом был светлый и уютный, всегда чистый, поскольку мы оба в отличие от матери не были неряхами. Здесь часто тусовались, а иногда и жили мои друзья. Папа был готов принимать в своем доме кого угодно, лишь бы его гость почувствовал себя нужным и в безопасности.
– Так когда ты летишь к Сидни? – спросил отец, оборачиваясь на пороге кухни. Долгие прелюдии – не его конек.
– В начале октября. Свадьба Дэна запланирована на седьмое. Рассчитываю пробыть там не дольше недели.
– Даже этого слишком много, – съехидничал отец. – Если мать не сожрет тебя раньше.
– Вообще то мы созванивались на прошлой неделе, и она показалась мне милой.
– Милой? – Отец посмотрел на меня будто на обкуренную.
– Она сказала, что очень скучает, я не была у нее уже... – Попыталась вспомнить. – С прошлого января.
– Эта женщина ненавидит меня. Клянусь, она думает, что я удерживаю тебя в Бостоне силой.
– Пап, она так не думает и знает, что я по уши в работе. И она все еще моя мать.
Он с недоверием покачал головой, что-то вынимая из духовки. Аромат сладкого молодого картофеля и мяса, запеченного в травах, разнесся по кухне. Я подошла к холодильнику и вынула пару бутылок пива, открывая их об железную ручку кухонного гарнитура, пока отец раскладывал овощи по тарелкам.
– Хочешь отправиться на рыбалку в выходные? – спросила я, ставя на стол миску с салатом. – У Кея игра в эту пятницу, можем отпраздновать победу хорошим уловом.
– Ты так уверена, что они победят?
– Я всегда в нем уверена, – без тени сомнения сказала я, отсалютовав отцу бутылкой.
Он поддержал этот жест, и мы принялись за обед, обсуждая прогнозы на игру и новое место для рыбной ловли. Это было любимое занятие моего старика и, поскольку он раньше жил в городе, где рыбалка запрещена из-за атомной станции, следовательно, был лишен этой радости, в Бостоне отрывался на всю катушку.
* * *
После обеда я заехала в офис, чтобы поставить подписи в документах и провести пару встреч. До отъезда нужно было сделать кучу звонков и убедиться, что работа не рухнет без нас со Сьюзан. Последняя держала меня в узде с той пьяной ночи в «Убежище», будто из воздуха организовывая работу, лишь бы ее босс не сидела без дела, хотя я и сама не любила отлынивать от работы и часто засиживалась в офисе до ночи, спасибо генам отца.
Телефон на столе зазвонил:
– Здесь человек из Boston Globe.
– Опять? Я ведь уже дала интервью пару месяцев назад.
Я ненавидела прессу, а эта газета уже полгода долбила мой офис своим предложением, но Сью уговорила меня, шантажируя поездкой в Чикаго. Она считала, что это полезно для имиджа компании.
– Да, и они совершенно точно говорили, что работа над статьей еще не закончена. – Неудивительно, что она это помнила, ведь мозг Сью каким-то образом запоминал и с точностью воспроизводил каждую мельчайшую деталь. – Просто дай парню сделать свое дело.
– Хорошо, впусти! – коротко велела, застегивая пиджак на верхние пуговицы.
Дверь кабинета открылась, и в помещение вошел тощий прыщавый подросток. Я оглядела его с ног до головы, поднимаясь со своего кресла.
– Здравствуйте, мисс Малышенко! Меня зовут Стюарт Лэнгдон.
– В Boston Globe теперь берут начиная со старшей школы? – с удивлением прервала я.
Парень покраснел, выдавливая:
– Мне двадцать. И я учусь в университете.
Пока я пожимала его потную ладошку, он пялился себе под ноги. Зашибись, сорок минут с недоучкой. Даже взглянула на часы, чтобы проверить свои расчеты, и вздохнула. Пятьдесят минут вообще-то.
– Садитесь!
Указала парнишке на кресло для посетителей, сама же отошла к панорамному окну, чтобы сосредоточиться на чем угодно, кроме предстоящего допроса. Которого, кстати, не последовало. Я обернулась. Журналист все еще стоял посреди кабинета, оглядываясь по сторонам и заметно нервничая.
– Можете начинать. – Парень подпрыгнул.
– Статья выходит в печать в конце октября. Нам нужны фото для первой полосы и разворота. Меня послали, чтобы я сделал кадры в непринужденной офисной обстановке.
Я прищурилась. Не любила, когда меня снимали, эта информация не была новостью для журналистов. По всей видимости, Boston Globe было плевать.
– Можете взять в Сети любую фотографию и прилепить на свою обложку, – отрезала я.
– Мисс Малышенко... мэм... – Он снова покраснел, да что же это такое! – Все фото в нашей газете эксклюзивны, мы не можем брать снимки из других источников.
Я поморщилась от внезапной головной боли. Чертова Сью.
– Ну конечно, – хмыкнула я. – Ладно, валяй. У тебя двадцать минут, потом у меня встреча.
Это была ложь. Не совсем искусная, но парень не подал вида, расчехляя свою сумку и устанавливая сборное оборудование. Он провозился добрых пять минут, направляя мне в лицо какой-то отражатель и навязчиво щелкая пробные кадры.
– Мэм, не могли бы вы расслабиться и представить, что меня здесь нет? Знаете, как будто вы просто прибыли в офис, чтобы делать свою работу.
Я бросила на него испепеляющий взгляд и уселась в свое кресло, продолжая вчитываться в договор, который оставила на столе.
– Прекрасно, только могу я попросить вас снять пиджак?
– Это еще зачем?
– Сделаем вид, что вы засиделись над документами, так будет естественней. Ну, вы ведь не можете целый день усердно работать при параде. Это сковывает движения и мешает.
– Тебе то откуда знать, Питер Паркер?
Губы фотографа скривились. Я закатила глаза и сняла долбаный пиджак, погружаясь в работу. Не успел абзац, отпечатанный на бумаге, закончиться, как меня снова прервали.
– Отлично, просто прекрасно! Как насчет фото в полный рост у окна с видом на город? – Пришлось нехотя оторваться от договора.
– Знаешь, становится все трудней делать вид, будто тебя здесь нет. – Я повторила его фразу, при этом рисуя в воздухе кавычки, но затем встала и отошла к окну.
Двадцать минут давно уже закончились, как и мое терпение.
– Еще немного. Развернитесь лицом к Бостону! – Я сделала, как он велел, убирая руки в карманы брюк.
Весь этот процесс напоминал что-то давно забытое. Щелчки фотоаппарата за спиной въедались в мозг, методично докапываясь до моментов, которые я хранила глубоко в памяти, но боялась открывать. Была причина, по которой ненавидела фотографироваться, ведь каждый новый звук, издаваемый за моей спиной, пробуждал внутри отголоски старой боли.
– Думаю, достаточно. – Резко развернувшись, я протиснулась мимо фотографа, наскоро раскидала документы по папкам и подхватила пиджак; посмотрела на часы, всем видом намекая, что хотела бы закончить.
Фотограф недоверчиво уставился на меня. Цепкий малый. Понимаю, почему такая газета, как Boston Globe, наняла его.
– Большое спасибо, что согласились! – с восторгом сказал он, листая кадры.
Можно подумать, у меня был выбор.
– Моя ассистентка проводит вас. Всего доброго. – Я опустила взгляд на камеру в его руках и почувствовала, как комната вращается.
Я снова разозлилась и вышла из офиса, попросив Сью взять оставшиеся дела в свои руки. Нужно остыть и прочистить голову, но на этот раз другим, менее губительным для себя способом, единственным, к которому я прибегала всю свою жизнь, – бег. Я всегда убегала.