Глава 12. Развязка
Ёще пять дней прошло, прежде чем Зо-рик позвонил Гошке и сказал: — Привет, слушай, у меня куча новостей, надо собраться! У тебя можно? А то у Саши мама приехала, устроила дочкам разгон...
Да запросто! Моя мама постоянно торчит в мастерской, так что...
Отлично, завтра часов в пять удобно?
Конечно.
Договорились. Пока ничего не скажу, все завтра!
Поскольку дело касалось Маргариты и ее тайны, лишних людей решили в это не посвящать. Иными словами, Ксюшу и Никиту в известность пока не ставили. Таким образом, у Гошки собрались сестры Малыгины, Леха и Зорик.
«Странно, — подумал Гошка, — я ведь вижу, что Саша очень красивая, но уже совсем ее не люблю. И какая глупость все эти дурацкие любови, сколько из-за них неприятностей».
Ну, все в сборе, можно начинать. Так вот, друзья мои, — начал Зорик, который обожал выражаться книжно и чуть-чуть выспренно. — Я кое-что предпринял, связался кое с кем и в результате узнал вещи, достаточно интересные и для нас, и в первую очередь для Маргариты Сергеевны. Она действительно, по-видимому, ни в чем не виновата.
Так действительно или по-видимому? — уточнил Леха.
Ну, мы же приняли ее невиновность за аксиому, так сказать, и если из этого исходить... Хотя можно посмотреть на все и с другой стороны...
Ничего не понимаю! — взорвалась Маня. — Можешь говорить проще? Что ты там узнал?
С Маргаритой Сергеевной на одном курсе училась не Лариса Петровна Курочкина, в девичестве Петухова...
Гошка засмеялся:
Я бы ни за что не стал менять фамилию Петухов на Курочкин. Вот дура эта Лариса...
Действительно, забавно, а я и внимания на эту несуразицу не обратил, — улыбнулся Зорик, — ьно дальше будет уже не до смеха. Так вот, на одном курсе с Маргаритой училась младшая сестра Ларисы Петуховой-Курочкиной — Елена. И она умерла. Ей было всего девятнадцать лет...
От чего она умерла? Не Маргарита, надеюсь, ее убила? — воскликнула Саша.
Это как посмотреть... — довольно загадочно произнес Зорик. — Во всяком случае, Лариса считает, что именно Маргарита.
Это еще что за фигня? — поморщился Леха.
Дело в том, что у Елены был молодой человек, вроде как жених, который вдруг взял и влюбился в Маргариту.
Ни фига себе! — пробормотал Леха. — А она как, сама коньки отбросила или же с собой кончила?
Нет, в медицинском заключении сказано, что она умерла от пневмонии, чем-то там осложненной.
Ну и при чем тут Маргарита? — завопила Маня. — Городишь невесть что...
Погоди, Маня, не горячись, — остановил ее Зорик, — дай договорить.
Ну, колись уже, сил больше нет! — потребовал Леха. — Ты прямо как адвокаты всякие в американских фильмах, они всегда резину тянут, самое интересное на конец приберегают, тьфу!
Правда, Зорик, — сказала Саша, — говори уже...
Короче. Лариса рассказывала кому-то, что Лена от горя решила уморить себя довольно интересным способом — вышла раздетая на улицу в мороз, а у нее легкие слабые были, ну и... Спасти ее не удалось.
Вот кретинка! — завопил Леха. — Убивал бы таких дур!
Леха, но она и так умерла, разве можно о мертвых плохо говорить? — одернула его Саша.
Это смотря какие мертвые! Она о ком-нибудь подумала, когда такую пакость учинила? Мало того, что сама дуба дала, так еще и парню тому жизнь, наверное, испортила, и своим родным, ну там, папе-маме, сестре, и еще Маргарите, во постаралась! А сама небось через годик бы с этим парнем развелась, если б он на ней женился. Ну ее к черту, такую любовь дурацкую, противно просто... — бурно негодовал Леха.
Так вот, из всего вышеизложенного...
Зорик, кончай бодягу! — не выдержал Гошка.
Хорошо, так вот, Лариса во всем винила Маргариту. Есть подозрение, что именно она подложила Маргарите свинью! Хотя тогда жила уже в Москве. Видишь, я кончил бодягу!
А что, похоже... — кивнул Гошка. — Стиль, во всяком случае, один, и здорово подлый стиль, между прочим. Я, конечно, понимаю, сестру жалко, но Маргарита тут при чем? Даже если парень в нее втюрился, так парню бы и мстила.
Слушай, а ведь это мысль! — воскликнул Зорик. — Мне это как-то в голову не пришло. Вполне возможно, что она и с парнем как-то поквиталась.
А ты узнать можешь? — деловито спросил Гошка. — Нам бы это очень пригодилось.
Могу, наверное... Но...
Западло тебе, да? — ядовито осведомился Леха.
Ну не то чтобы...
Подождите, зачем время терять? Надо спросить у Маргариты, может, она в курсе, что случилось с ее поклонником, — предложил Гошка.
Да она скорее всего и не помнит о нем, — покачала головой Маня. — Хотя спросить в принципе можно.
Нет, — решительно заявил Зорик, — это мое упущение, и я должен сам с этим разобраться, подумаешь, скажу, что дурак, извинюсь...
И когда ты это сможешь выяснить? — уточнила Саша.
Надеюсь, что сегодня же.
Тебе позвонить кому-то надо?
— Нет, мне нужен компьютер с выходом в Интернет. Короче, прямо сейчас поеду домой и, если что-то узнаю, позвоню!
И он опрометью выбежал из квартиры.
— Облажался твой Зорик, Саня, — заржал Леха. — Недотумкал!
Саша только презрительно пожала плечами, но презирала она явно не Зорика.
Будем ждать? — спросила Маня.
Вы как хотите, а я иду домой! Нам и так вчера от мамы досталось, — решила Саша.
За что? — спросил Гошка.
Да ей тут одна тетка накапала, что мы целыми днями где-то гоняем, что нас нельзя уже одних оставлять, и все в таком роде, — ответила Маня, — а мама не может нас не оставлять, вот она и рассердилась. Ладно, мы и вправду пойдем, а если что, звоните!
Сестры ушли.
Слышь, Гуляев, ты как думаешь, эта крыса Лариса тому мужику тоже отомстила?
Почем я знаю?
Нет, я вот чего думаю, если выяснится, что она и ему кровь попортила, что мы тогда делать-то будем?
Не знаю, Леха, честно тебе скажу — не знаю!
А я вроде бы знаю...
Поделись.
Нет, пока что рано. Подождем!
Они еще поболтали, и Леха тоже ушел. Чего зря напрягать отношения с родителями?
Вечером Гошке позвонил Зорик:
Слушай, а ведь она здорово опасная, эта ваша Ларочка! Тот парень попал в автокатастрофу, причем оказалось, что у него были повреждены тормоза...
И что?
Погиб.
Ничего себе.
А случилось это через три года после смерти Лены, по факту аварии завели уголовное дело, но, конечно, ничего не нашли!
Погоди, Зорик, но ведь это может быть и никак не связано.
Может быть. Но тем не менее... К тому же выяснилось, что Лариса Петухова была мастером спорта по автогонкам.
А теперь торгует газетами...
Она тоже попала в аварию, с тех пор больше не садилась за руль.
Слушай, просто триллер какой-то... Сколько уж лет прошло, а она все не уймется, все мстит...
Да уж, злопамятная тетенька... Ты мне вот что скажи, что нам теперь делать-то?
Я думаю, что надо немедленно обо всем рассказать Маргарите, а уж она пусть решает, как быть с этой информацией.
Да, пожалуй, ты прав.
Слушай, Зорик, а как ты все это нарыл?
Через Интернет.
Что, просто вышел в Интернет и взмолился — помогите, омичи?
Да нет, — засмеялся Зорик, — я просто нашел человека, у которого есть знакомые в Омске, причем самых разных кругах, этот человек тоже заинтересовался нашей историей и помог...
Что еще за человек?
Карена помнишь?
Карена? Еще бы не помнить! Так это он все ыяснил?
Кое-что он, кое-что я.
Здорово! Слушай, а что, если попросить Карена написать статью, чтобы снять наконец с Маргариты эти ложные обвинения?
— Я тоже об этом думал, но сначала надо поговорить с Маргаритой, иначе это может оказаться медвежьей услугой.
На другой день под вечер Маня позвонила Маргарите Сергеевне и попросила разрешения зайти.
Манечка, у тебя такой торжествующий вид, еужели вы с ребятами что-то раскопали?
Кажется, да. Я вам сейчас все расскажу, а уж вы сами решите, как быть дальше.
Маня явилась к Маргарите Сергеевне одна. Так было решено, чтобы не смущать несчастную женщину. Вдвоем им будет легче. К тому же вся компания Мане в таких делах доверяла. Маргарита Сергеевна усадила девочку в кресло, принесла вазочку с конфетами и фрукты.
Ну что ж, Маша, я тебя слушаю.
Маргарита Сергеевна, вы помните вашу сокурсницу Лену Петухову?
Конечно, помню. Бедненькая, в девятнадцать лет умерла от воспаления легких.
А вы знаете, что она покончила с собой?
Как? Разве это было не воспаление легких? ли я что-то путаю?
Нет. Просто у Лены был жених, его звали Евгений Савин.
Женя был ее женихом? Первый раз слышу! прочем, он меня никогда не интересовал.
Зато вы его интересовали.
И что из этого? — испуганно спросила Маргарита Сергеевна. — А ведь мне кто-то говорил, что он погиб, разбился на машине... Маша, ты почему так а меня смотришь? Ты считаешь, что мне кто-то мстит за Лену?
— Именно так я и считаю. Это ее старшая сестра, Лариса.
И Маня выложила Маргарите Сергеевне всю историю, которую удалось раскопать.
Боже мой, боже мой! — сжимая пальцами иски, твердила Маргарита Сергеевна. — Если все так, как ты говоришь... Это ужасно, это действительно ужасно. Да, я вспоминаю, Леночка была не много истерична... Мы никогда не дружили, просто были однокурсницами, и все. А Женя ничего для меня не значил, я даже никогда с ним не кокетничала, разве что бессознательно, как в юности кокетничаешь со всеми парнями подряд. И вот к чему это привело. Непостижимо! Нет, этого просто не может быть! Это какая-то ерунда! В конце концов, ничего ведь не доказано, это всего лишь ваши умозаключения, я ведь правильно понимаю, да?
Ну да... — немного растерялась от ее напора Маня.
И тогда выходит, что я легкомысленная стерва. Ну пусть так, пусть я какая угодно стерва, но наказывать за это так бесчеловечно, так изощренно... А Женю и вовсе убить... Нет, этого быть не может! Маша, ты должна дать мне координаты этой Ларисы Петуховой! Я просто обязана посмотреть ей в глаза, поговорить с ней! В конце концов, ведь жизнь все расставила по своим местам. Может быть, я даже могу ей помочь, она ведь, в сущности, абсолютно несчастна. Когда-то отомстила мне за сестру... А потом вдруг через много лет встретила меня снова, и выходит, что теперь я уже ей перебежала дорогу. Хотя это смешно, Влад никогда бы не посмотрел в ее сторону. Но все равно... Маша, скажи мне, где она живет, какой у нее телефон?
Маргарита Сергеевна, это опасно!
Ерунда, не опаснее, чем жить все время под дамокловым мечом. Давай, давай, Машенька, говори, я ведь все равно узнаю, только на час позже.
И вы что, прямо сегодня к ней поедете? — испуганно спросила Маня.
Нет, я должна все хорошенько обдумать и подготовиться к разговору. А вот завтра утром... Тем более завтра суббота... Ну же, Маша, где она живет? Говори!
Маня испуганно молчала.
Ты же понимаешь, что я просто не могу поступить иначе, я бы рада о ней забыть навсегда, но не могу.
Хорошо, — решилась Маня, — записывайте...
Маша, у меня просто нет слов, чтобы выразить тебе и твоим друзьям свою признательность, и я обязательно придумаю, как вас отблагодарить. Или пусть Влад придумает, он такие штуки умеет лучше, чем я. А сейчас иди, детка, мне надо побыть одной, хорошенько обо всем подумать.
Маня выбежала из квартиры и, не дожидаясь лифта, понеслась на пятый этаж, к Гошке.
Что с тобой? — спросил тот, едва увидев девочку. — Что-то стряслось?
Маргарита собирается к Ларисе!
Когда?
Говорит, что утром, но я боюсь, что прямо сейчас! А это опасно!
— Да, если крысу загоняют в угол, она кидает-
— Нельзя ее одну отпускать!
Но я не смогу. У мамы сегодня нет спектакля, она обещала прийти не позднее десяти. Может, позвать Леху? Или Зорика с Цезарем?
При чем тут Цезарь?
Ну я не знаю, только что-то надо делать! А вдруг Лариса ее убьет? Ей уже терять нечего... Да если даже не убьет, все равно... Мало ли что эта крыса придумает.
Гошка лихорадочно соображал, и кажется, сообразил, что надо делать.
— Не волнуйся. Последи пока в окно, не уходит ли она.
Маня глянула в окно. И увидела, как из подъехавшего такси вылезает мама.
Гошка, мама приехала, мне надо бежать.
Ничего, беги, я кое-что придумал!
Маня вихрем понеслась к себе на десятый. Обострять отношения с мамой очень не хотелось. А на Гошку все-таки можно положиться.
Маргарита Сергеевна не стала дожидаться утра. Она первым делом пошла в ванную, приняла душ, заново накрасилась, тщательно оделась, надушилась и, взглянув на себя в зеркало, осталась довольна. К врагу нельзя приходить разбитой и уничтоженной, какой она себя чувствовала сейчас, нет, пусть эта женщина видит, что все ее старания были напрасны! Она была уверена, что Лариса Петухова ничего ей теперь не сделает, но она заставит ее признаться во всем!
Прошло не меньше полутора часов, прежде чем она вышла из дому и направилась к своей машине...
Кто там? — раздался из-за двери заспанный голос.
Лариса Петровна, откройте, пожалуйста!
Вы кто?
Соседка снизу, у вас что-то протекает! — ничего умнее не придумала Маргарита Сергеевна. Но в кино такой повод действует безотказно. Сработал он и на этот раз. Дверь распахнулась. На пороге стояла усталая некрасивая женщина средних лет в мятом халате.
Вы? — побелела она.
Да. Не ожидали?
Нет, чего не ожидала, того не ожидала. Что ж, входите, коли не боитесь.
А я должна чего-то бояться?
Ладно, входите, не говорить же на лестнице, — хмуро пробурчала Лариса Петровна. — Зачем пожаловали?
Поговорить. Пока только поговорить.
Вы мне угрожаете?
Да боже сохрани, я до сегодняшнего дня и не подозревала о вашем существовании.
И как же вы вышли на меня?
О, это сложная история...
Вы обратились все-таки к ментам? Я так и думала.
Послушайте, Лариса Петровна, я хочу только выяснить, это вы устроили мне пакость, вы обвинили меня в краже, так?
Так! Именно я! Из-за вас погибла моя сестра! Юная, красивая... А вы остались жить как ни в чем не бывало! Я очень надеялась, что после того позора такая чистюля, как вы, тоже наложит на себя руки, тогда все было бы по справедливости. Но где там! Вас отмазали, даже не посадили, вы легко отделались!
Моя мать умерла из-за этой истории!
Ну, это в мои планы не входило! Однако вы и смерть матери легко пережили, что вам смерть!
В голосе Ларисы Петровны звучали истерические нотки.
— А вам? Это ведь вы подстроили автокатастрофу, вы испортили тормоза в машине Жени Савина?
О, как глубоко вы, однако, копаете! Ничего не доказано!
Но при желании доказать нетрудно! Вы были мастером спорта по автогонкам, так что...
Это ничего не доказывает, ровным счетом ничего! Просто свершилась высшая справедливость!
Но почему вы решили, что имеете право карать людей? Если вы полагали, что я виновата в смерти вашей сестры, почему не подали в суд? Ведь доведение до самоубийства тоже карается по какой-то статье!
Ха! Это с нашим-то правосудием!
Но ведь вы убийца!
И вы тоже убийца.
Но я ни о чем не подозревала, а вы сознательно убили Женю! Сознательно! Вы убили и мою мать! Вы могли предположить, что она умрет, могли! И вы еще хотели, чтобы я тоже покончила с собой! Да вы чудовище, абсолютно аморальное чудовище!
Вам ли говорить о морали!
И теперь вы, связавшись просто с уголовниками, решили меня шантажировать той историей, точно зная, что я ни в чем не виновата!
Вы виноваты в смерти моей сестры!
Ах, бросьте, вы давно забыли о той истории, и вдруг я опять попалась на вашем пути, да еще в меня влюбился В лад Комов...
— Замолчите! — не своим голосом заорала Лариса Петровна. — Замолчите!
Нет уж, я не замолчу! Вы просто не смогли пережить, что я не пропала, не погибла, не опустилась, а...
Да, я не смогла этого пережить, и все равно последнее слово будет за мной!
Ну уж нет, я для того и пришла сюда, чтобы сказать последнее слово! Если хотите знать, мне вас даже жалко. На что вы растратили свою жизнь? На ненависть, на преступления, а что в результате? Ноль? Так вот, если вы забудете о моем существовании, я готова тоже все забыть, я не желаю никому мстить, месть — штука опасная и гадкая, а я хочу... Так вот, я предлагаю вам... Я дам вам денег, чтобы вы могли...
Денег? Вы дадите мне денег? Ах ты сука, откупиться хочешь? Не выйдет, не нужны мне твои поганые деньги!
Однако шантажом их у меня выманивать вы не брезговали!
Лариса Петровна смотрела на Маргариту с такой испепеляющей ненавистью, что у той мурашки по спине пробежали.
— Ну хорошо, ваша взяла, — вдруг переменила тон Лариса Петровна. — Я согласна забыть все это. Только знаете что, не могу я с вами разговаривать в таком виде, вы вся из себя такая, а я в затрапезье, это вы ведь нарочно придумали — застать меня врасплох и подавить морально. Я сейчас переоденусь, и тогда мы поговорим вроде как на равных, вы не возражаете?
Маргарита Сергеевна пожала плечами. Лариса Петровна вышла из комнаты и через пять минут вернулась преображенная. Она оделась, подкрасилась, причесалась и уже не выглядела жалкой.
Ну вот, теперь можно и поговорить. Кстати, у меня в горле совершенно пересохло... А вы пить не хотите?
Пожалуй...
Лариса Петровна вышла на кухню и принесла непочатую бутылку минеральной воды и два стакана. Маргарита вдруг тоже ощутила нестерпимую жажду. Но не опасно ли пить у нее в доме? Хотя бутылка неоткрытая, глупости...
Лариса Петровна налила воду в два стакана и протянула один Маргарите.
Спасибо! — Она залпом выпила бокал холодной минералки.
Выпили? Хорошо? Вот и славно, через полчаса вы умрете! — засмеялась Лариса Петровна.
Что вы городите?
Ничего! Пока я переодевалась, я успела подсыпать в воду яд, такой хороший яд... Он действует довольно быстро, без всяких мучений, а потом не оставляет следов в организме, вы умрете от внезапного инфаркта! Жалко, такая молодая, красивая, умерла от инфаркта на улице!
Маргарите Сергеевне стало дурно, ее затошнило, и навалилась слабость. Нет, она издевается, она просто издевается. Во-первых, так быстро яд не мог подействовать, это ж не цианистый калий, наверное.
— Что? Уже дурно? Все правильно... а вот сейчас вы встанете, и мы с вами, как две закадычные подружки, выйдем во двор, сядем на лавочку, и вы тихо скончаетесь. Уверяю вас, о такой легкой смерти можно только мечтать. Знаете, были даже какие-то стихи об этом, не помню чьи: «Легкой жизни я просил у бога, легкой смерти надо бы просить». Вот и считайте, что я вам сделала драгоценный подарок — легкую смерть. Что, Риточка, ножки не слушаются, они как ватные, да? Ничего, ничего, надо выйти во двор, вдруг кто-то спасет нашу Риточку, надежда ведь умирает последней. Но никто не спасет, уже поздно, яд уже всосался... А ты думаешь, мне надо, чтобы ты тут померла, у меня? Нет, вставай, вот так, умница, хорошая девочка, даже если ты в подъезде помрешь, это будет неплохо! Мало ли к кому ты пришла. Но думаю, до скамеечки мы дойдем, есть у нас тут скамеечка такая укромная. Но я все равно подстрахуюсь, вот, видишь, ножик у меня? Когда ты испустишь дух, как говорили в старинных книжках, я пырну тебя ножиком, чтобы менты решили, что тебя какие-то залетные шпанята пришили, а сумочку твою я себе возьму, тебе ведь не жалко, правда?
Приговаривая все это, она вела обессилившую Маргариту к дверям.
И вдруг прозвучал звонок, громкий и требовательный.
Лариса Петровна вздрогнула.
Кто там? — охрипшим голосом спросила она.
Откройте! — потребовал мужской голос. — Немедленно! В доме пожар!
Пожар? — вскрикнула Лариса Петровна и выпустила руку Маргариты. Та пошатнулась, но удержалась на ногах и быстро открыла дверь. Хозяйка не успела ей помешать. В квартиру ворвались двое мужчин, один показался Маргарите знакомым. Он держал пистолет в руках.
Стоять! Ни с места! — крикнул второй.
Она меня отравила! — сказала Маргарита и тихо сползла по стенке на пол.
Вызывай «Скорую», — крикнул один из мужчин, а другой схватил Ларису за руку, но она ловко вывернулась и пырнула его ножом. Брызнула кровь.
Ах ты чертова кукла! — выругался незнакомец, а второго Маргарита вдруг вспомнила, это был новый муж Юленьки Гуляевой, частный сыщик. Он ловким приемом выбил нож у разъяренной женщины и скрутил ее.
Женька, ты ранен?
— Да нет, царапина ерундовая! — ответил Николишин. — Говори, гадина, какой яд?
— Какой яд? Никакого яда, глупости одни, я ее просто напугала! А она, дура, поверила! Стану я связываться с такой идиоткой, ей сказали — тебя отравили, а она лапки поджала и помирать приготовилась, амеба! Я хотела ее только увести из своей квартиры! Эта дубина стоеросовая даже не скумекала, что бутылка-то непочатая была! Так что ни какого отравления. А вот вы за проникновение в чужую квартиру поплатитесь, можете не сомневаться!
— Ишь, какая нахалка! — покрутил головой Николишин. — А что ты меня ножичком пырнула, это как? Нанесение телесных повреждений! На два годика точно потянет, это уж не говоря обо всем прочем, о гибели Савина, например, так что помалкивай!
— Ты веришь ей насчет яда? — тихо спросил Умаров друга.
— Верю. Но проверить все равно не мешает! Сейчас «Скорая» приедет! Звони в милицию, это уже их дело!
Яду и правда в воде не оказалось. Тем не менее «Скорая» увезла Маргариту Сергеевну в больницу, но уже на следующий день она вернулась домой. А вскоре выяснилось, что Лариса Петровна Курочкина убила еще одну женщину, именно так, как собиралась убить Маргариту Сергеевну. Она внушила жертве, что та выпила яд и у нее нет никакой надежды, тем самым парализуя ее волю, а потом убила ножом в темном уголке двора. Это убийство долго не могли раскрыть, пока убийца не оказалась в руках милиции. Тогда она уже сама во всем призналась. Однако до суда дело не дошло. Ее признали невменяемой и отправили в психиатрическую больницу.
А в омской газете появилась статья, написанная Кареном, в которой восстанавливалось доброе имя Маргариты Сергеевны.
— Ох блин! Я самый первый придумал, чтобы Карен статью накатал, только не успел никому сказать, а он сам допер! Тоже, видать, умный! — сокрушался Леха. — А все-таки мне нравится сыщиком быть — вон как люди радуются, даже на свадьбу всю нашу компашку пригласили!