Правосудие зайца

Боль — не просто физическая, а всепоглощающая, обжигающая до костей. Мир окутала темнота, вдалеке слышались крики, будто сквозь толщу воды. Все вокруг было наполнено хаосом, неясной, тревожной суетой. Сэм попытался понять, что произошло, и на короткое мгновение приоткрыл глаза. Перед ним смутно вырисовывался чьей-то силуэт — затем снова тьма. Вкус крови наполнил рот, а в голове пульсировала такая боль, что казалось — череп треснет. Время тянулось мучительно медленно. И лишь когда он почувствовал, как его сознание начинает ускользать, он позволил себе отпустить... и боль отступила, позволяя наконец расслабиться.

— Грейв! — выдохнул Сэм, резко оглядываясь.

Он не помнил, как оказался здесь. Всё было нереальным, как будто он оказался внутри плотного тумана. Келси повернулся, и из этой дымки перед ним появился Грейв. Спокойный. Целый. Слишком целый.

— Что-то случилось, Сэм? — с удивительным спокойствием спросил он.

— Где мы?.. Что происходит? — голос Сэма дрожал, внутри зарождался страх.

— Всё в порядке, Сэм. Теперь — всё в порядке.

— Что ты имеешь в виду?.. — Сэм почувствовал, как внутри нарастает паника.

— Ты справился. Ты всегда справлялся, — произнёс Грейв, будто не слыша его. — Я горжусь тобой...

— Грейв, скажи мне, что происходит?! — голос Сэма сорвался на крик.

Грейв подошёл ближе, положил руки ему на плечи и заглянул прямо в глаза. Его взгляд был пустым, мёртвым. Леденящим.

— Не время.

Сэм резко открыл глаза — и его ослепил резкий, безжалостный свет. Он тяжело дышал, тело ныло, каждая клетка напоминала о себе болью. В голове всё плыло, но белизна вокруг и стерильный запах подсказали ответ раньше мыслей — больница.

Он попытался восстановить события: они с Грейвом возвращались от Элизабет... Да. Тогда, в машине. Он повернулся — и увидел яркий свет фар. Грузовик. Удар. Тишина. И больше — ничего. Только пустота, и боль.

И… Грейв.

Сэм попытался резко приподняться, но тело тут же отозвалось протестом — словно крича, что не готово. Он замер, в ужасе осознавая — Грейв мог погибнуть.

Прошло всего несколько минут, но для Сэма они растянулись в вечность. Мысли путались, каждая тонула в следующей. Что теперь? Что делать? И главное — что с Грейвом? Третий вопрос среди хаоса — был самым важным.

Грейв... он не мог умереть. Просто не мог.

Сэм попытался приподнять руку, чтобы закрыть лицо от назойливого света, что давил прямо на глаза, но вспышка боли пронзила конечность, заставив его обратно покласть руку. Он зашипел от боли, стиснув зубы. Но долго мучиться в одиночестве не пришлось — дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра... а следом за ней — Киллиан.

Увидев его, Сэм впервые почувствовал облегчение. Настоящее, тёплое. Никогда прежде он не думал, что сможет по-настоящему обрадоваться появлению Киллиана Ленстона.

— Что с Грейвом? — выдохнул он. Голос был слабым, хриплым, но вопрос прозвучал отчётливо. Единственный, что имел значение.

В ответ — тишина. Звенящая, напряжённая, словно перед бурей. Сэм перевёл взгляд на Киллиана... и в глазах этого хладнокровного человека он увидел нечто, от чего внутри всё похолодело: тяжесть. Боль. Скорбь.

Нет… Нет, нет, нет.

— Киллиан… — голос Сэма задрожал. — Что с Грейвом?..

Медсестра подошла ближе, проверяя показатели, но взгляд её скользнул к Киллиану — немой вопрос повис в воздухе. Сказать ли? Но тот лишь едва кивнул в сторону двери. Она ушла, оставив их двоих.

Ленстон подошёл ближе, сел у кровати. Сэм напрягся, глядя в лицо человека, от которого всегда исходила угроза, но сейчас... всё было иначе. И хотя он уже понимал, чувствовал нутром, ему нужно было это услышать.

Голос. Правда. Добивание.

— Мне жаль, Сэм... но Грейв не выжил.

Мир обрушился. Словно потолок рухнул ему прямо на грудь, словно кислород исчез из воздуха. Услышать — вот чего он боялся, вот чего не хотел. Слова, что вырвали кусок сердца, растоптали его, и ушли, не обернувшись.

Сэм уставился на Киллиана. Тот смотрел в пустоту, взгляд был отрешённым. Молчаливый, сломанный. Даже в этих холодных серых глазах стояла влага — и через мгновение по щеке скатилась одна-единственная слеза.

Сэм дёрнулся, будто хотел стереть её. Рефлекторно, глупо. Но боль в руке не позволила пошевелиться. Киллиан заметил движение, перевёл взгляд на него.

И Сэм впервые увидел — не лидера, не хищника... а человека.

Сломленного.

— Я... — начал Киллиан, но слова будто застряли у него в горле. Он не успел договорить — дверь вновь открылась.

В палату вошла Гейб. Её вид говорил сам за себя: глаза опухшие от слёз, лицо усталое. Но когда она увидела Сэма — на губах появилась слабая, дрожащая улыбка. Она подошла, присела на край кровати с другой стороны, осторожно взяла его ладонь в свои пальцы и сжала, стараясь передать хоть крупицу тепла.

— Я думаю... ты уже знаешь, — тихо прошептала она, переводя взгляд на Киллиана. Тот молча кивнул.

Сэм не мог. Просто не хотел принимать эту мысль. Грейв мёртв. Мир будто трещал по швам от этого знания, но он продолжал держаться из последних сил.

Сейчас нужно было принять. Проглотить этот яд. Как бы горько это ни было.

Но смерть Грейва... была чем-то совершенно невозможным. Неправильным.

В его истории она не вписывалась. Как можно идти дальше без того, кто стал почти.. отцом?

Без его грубого голоса, тяжёлой руки на плече, хмурого взгляда, за которым всегда скрывалась забота.

Келси сжал челюсть. Тело напряглось, а в глазах блеснули слёзы — не просто от боли, а от осознания. От того, что он навсегда потерял кого-то, кто был ему близким. Настоящим

Кто умер. Умер из-за...

— Агнес… — прошептал он, голос срывался. — Это она виновата. И в смерти Грейва, и Тарры... Ванессы, и Шарлотты. Её семья — источник всего этого. Всех бед. Их не должно было быть,  — голос дрожал, то ли от гнева, то ли от опустошающей скорби, но молчать было невозможно.

Киллиан удивлённо вскинул брови. Глаза сузились, он посмотрел на Сэма с вниманием, которое редко дарил кому-либо. Но удивление быстро сменилось напряжённой серьёзностью — он вспомнил. Сэм был у Элизабет. Значит, узнал что-то. Важное. Глубокое. И слишком дорого обошедшееся.

Гейб, нахмурившись, слегка склонила голову:

— А при чём здесь... твоя мать?

Сэм замялся. Он знал — сейчас их потрясёт. Особенно Киллиана.

— Моя мать была информатором. Работала на твоего отца, — он встретился с вглядом Киллиана.

Тот снова удивился — второй раз за вечер. Это было редкостью. Лицо мафиози застыло, взгляд стал резким и острым.

— Вот и причина её смерти, — тихо сказал Киллиан. — Не так ли?

Вопрос был прямым, как удар в грудь. И точным.

— Да, — ответил Сэм. — Она узнала о грядущем банкротстве Ирети раньше, и собиралась донести это твоему отцу. Чтобы он знал. Чтобы тебя не обручали с Агнес.

Киллиан кивнул. Он больше ничего не сказал — только перевёл взгляд вдаль, как будто в том мраке перед ним можно было найти ответы.

Гейб мягко улыбнулась, положила руку ему на плечо и бережно прижалась — не в утешение, а в знак понимания.

— А как остальные? — Сэм сделал усилие, чтобы сменить тему. Хоть немного. Хотя бы на мгновение отвлечься от пустоты, в которую его столкнула потеря Грейва.

Он должен был держаться. Ради него.

Теперь его месть имела новый смысл. Более глубокий, личный, горящий.

Семья Ирети заплатит. По-настоящему.

— Мне пришлось принять решение, — отозвался Киллиан ровным голосом. — Я отправил Таяну и Альберта в другой город. Подальше отсюда.

— Терри уже почти пришёл в себя, — добавила Гейб, чуть теплее. — Сейчас он занят организацией переезда.

Сэм кивнул, не открывая глаз. Он будто ушёл в себя.

«Что теперь?»

Мысли нависали, как чёрные тучи. И чем сильнее он надеялся, что они уйдут… тем явственнее понимал: не уйдут.

Он больше не мог позволить себе слабость. Не теперь. Не после Грейва.

Прошло несколько томительных минут в тишине. Затем, как будто пробуждая реальность, раздался звонок. Телефон Гейб. Она мельком взглянула на экран, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Это Терри, — коротко сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла из палаты, оставив Сэма и Киллиана наедине.

И едва за ней закрылась дверь, как воздух в комнате будто сгустился. Стало иначе. Глубже. Тяжелее. Сэм тут же уловил перемену — ту, что приходит, когда с людей срываются маски, когда между словами появляется слишком много смысла, а молчание становится откровением.

Он повернулся к Киллиану. Тот сидел, склонив голову, будто вынырнув из раздумий, с немного растрёпанной причёской — несколько непослушных прядей выбились из идеально зачёсанных назад волос. Легкая щетина оттеняла линию челюсти, придавая лицу уставшую, но благородную суровость. Сэм впервые разглядывал его так пристально. Мужчину, который когда-то казался ледяным, пугающим, непоколебимым. Который был воплощением опасности и силы.

Но теперь... в его облике проступало нечто человеческое. Сломанное. Скорбящее. И страшно родное.

Сэм попытался отвлечься, выдохнул, прикрыл глаза, стараясь вернуться к делам, к цели. Но мысли снова и снова возвращались к тому, кто сидел рядом. К тому, кто стал для него вопросом без ответа. Загадкой — и зеркалом. Человеком, которого он не понимал... и, возможно, начинал чувствовать.

И вдруг — прикосновение.

Чья-то тёплая ладонь легла на его руку. Большая, чуть шершавыми пальцами. Киллиан. Кто же ещё. Он неуверенно, почти стесняясь самого себя, переплёл их пальцы. Немой жест — заботы? Поддержки? Или чего-то, чего Сэм не хотел называть? Он не знал. Но сжал руку в ответ. Молча. Понимая.

Он не открыл глаза. Не сразу. Боялся встретить взгляд. Боялся, что увидит в нём то, чего не готов был принять. Или наоборот — то, что давно ждал.

— Ты что-то не договорил когда зашла Гейб, — прошептал Сэм, едва слышно.

Ответа не было. Только далёкие шаги и приглушённые голоса за дверью. Но Сэм открыл глаза. И тут же — столкнулся с его взглядом. Тихим. Почти беззащитным. И таким тяжёлым.

— Я не могу потерять тебя, — произнёс Киллиан.

Мир замер.

Сэм застыл, не зная, что сказать. Слова отказались приходить. Всё, что он мог — это просто дышать. Это признание сбило его с ног. Киллиан... Киллиан Ленстон — и такие слова?

Тот крепче сжал его руку. Затем, с невесомой осторожностью, приподнял её. И, опустив голову, коснулся губами костяшек пальцев. Сэм покраснел, сердце забилось сильнее. Мысли спутались. В одно мгновение он забыл о боли, страхах, хаосе вокруг. Была только эта минута. Это прикосновение. Этот жест, тихий и неумолимо говорящий.

Следующим движением Киллиан опустил руку Сэма, склонился ниже, и его голова легла рядом, как будто прося тишины и тепла.

Сэм, будто уловив безмолвную просьбу, поднял руку. И, почти неосознанно, провёл пальцами по его волосам. Медленно, мягко, как в забытом сне. И в этом движении было всё: принятие, прощение, то, что не нуждалось в словах.

Прошла мучительная неделя.
Неделя, в которой Сэм раз за разом уверял всех, что уже в порядке. Что готов вернуться к работе, сделать всё, что нужно, лишь бы быстрее вырваться из этого застойного состояния, поставить финальную точку. Но врачи были непреклонны. Организм требовал покоя, и пришлось подчиниться. Он провёл семь долгих дней в больничной палате, под навязчиво-мягкими голосами медсестёр и тяжестью собственных мыслей.

И вот, когда его, наконец, выписали — пришёл день похорон Грейва.

Сэм стоял, одетый в строгий чёрный костюм и водолазку, сдержанный и неподвижный, как тень. Он не ожидал увидеть их: Элизабет, Себастьяна и... Декстера Ли. Появление этой троицы было будто ударом холодного ветра, от которого стало труднее дышать. Когда взгляд Келси наткнулся на них, он непроизвольно обернулся, наблюдая за каждым движением.

Элизабет подошла к Киллиану первой. Без слов, сдержанно, почти по-деловому, протянула ему руку. Ленстон лишь коротко кивнул, пожав её в ответ. Себастьян, внимательно осмотрев Киллиана с ног до головы, сделал то же, в его жесте чувствовалось напряжение, но и нечто большее… может быть, уважение. Декстер ограничился лишь сухим кивком, и взглядом, в котором таилось слишком многое.

Когда Элизабет подошла к Сэму, он слегка вскинул бровь — вопросительно, осторожно.

— Не переживай, Сэм. Всё уже улажено, — сказала она с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

Сэм не стал копаться в подтексте этих слов. Не сегодня. Сегодня он позволил себе просто быть. Просто чувствовать.

Когда гроб опускали в землю, небо не выдержало, и разразился дождь. Не буря, не ливень, а тихий, тёплый дождь, будто само небо скорбело.

Сэм поднял голову, позволяя каплям струиться по лицу. Среди них, едва заметная — одна настоящая слеза. Она растворилась в воде, не оставив следа, как всё, что он прятал внутри.

Рядом с ним стояла Элизабет. Она не плакала навзрыд, но в её взгляде была боль, такая, что не нуждается в словах. Такая, которая заполняет тишину вокруг. Потеря близкого человека всегда ранит глубже, чем кажется возможным. И ей ещё только предстояло научиться жить с этим.

Киллиан стоял в стороне. Один. Как будто сам выбрал для себя эту изоляцию. Не из гордости, не из высокомерия, а потому что знал, так будет легче. Или правильнее.

Гейб стояла в объятиях Терри. Они больше не прятались. По крайней мере не от своих. Их объятие было крепким, настоящим. В нём было и утешение, и обещание, что дальше они будут вместе. Себастьян поддерживал Ли, тот, в свою очередь, оперся головой на плечо старшего Келси, и в этом касании было больше любви и доверия, чем могли сказать любые слова.

Когда всё подошло к концу, Элизабет положила на свежую землю букет сирени. Цветок, который так любил Грейв. Она вытерла слезу, постояла ещё немного, потом кивнула Себастьяну. Они попрощались и, сдержанно кивнув Сэму и Киллиану, ушли. За ними ушли и Гейб с Терри, растворяясь в сером мареве дождя.

И вот, снова — остались только двое.

Келси и Ленстон.

Те же фигуры. Та же тишина. Но теперь с другой атмосферой. Словно само пространство вокруг изменилось. В нём больше не было вражды. Осталась лишь тень общей боли и то, что рождалось между ними — молча, осторожно, но неотвратимо.

Долгое молчание повисло между ними, тяжёлое, как само небо над головой. Сэм продолжал смотреть на надгробие Грейва, словно пытаясь что-то сказать без слов. Но вскоре его взгляд медленно скользнул в сторону, и остановился на Киллиане.

Вот он — человек, с которым он никогда не представлял себя рядом. Тем более разделяющим общее горе. Сэм не мог объяснить, почему, но в нём что-то сдвинулось. Возникло желание, чуждое, почти пугающее в своей природе: желание утешить Ленстона. Протянуть руку — не враждебную, не холодную — а настоящую.

Он шагнул ближе и нерешительно коснулся пальцев Киллиана, переплетая их с собственными.

Киллиан медленно повернул голову, переводя взгляд с чёрного мрамора на Сэма.

Сэм не отводил глаз. Он смотрел прямо, глубоко, будто искал в нём опору, или предлагал её сам.

— Что будет дальше, Киллиан? — спросил он тихо, с той затаённой надеждой, которую не всегда можно озвучить вслух.

Киллиан не сразу ответил. Он лишь крепче сжал его руку, будто тем самым подтверждая — он здесь, он рядом, он знает.

— Не переживай. Я знаю, что делать, — сказал он, и голос его был ровным, спокойным. На губах появилась едва уловимая, но настоящая улыбка — не для других, только для него.

Сэм кивнул. Он не знал, почему доверяет. Но он доверял. Хотел верить, и верил.

— Пошли. Ты весь промок. Не хватало ещё, чтобы ты заболел, — усмехнулся Киллиан, как бы невзначай, привычно пряча эмоции за суховатой заботой.

Он первым разомкнул их руки. Киллиан похлопал его по плечу и направился к машине. Сэм пошёл следом.

Они ехали домой. Домой — чтобы отдохнуть, собраться с силами.

И начать главное дело. Их общее дело.
Месть.

---

Прошёл месяц.
Месяц с тех пор, как не стало Грейва... и Тарры.
Время будто растянули насколько долго, насколько это было возможно. Сэм не мог найти себе места. Каждое утро начиналось одинаково — с пустоты. Каждая ночь — с мыслей, которые не давали покоя. Всё казалось затянутым, тягучим, как вязкая вода, в которой он захлёбывался.

Весна пришла неожиданно, почти жестоко. Всё вокруг расцветало, мир жил, а внутри него что-то упрямо молчало. Но когда Сэм уже начал бояться, что так и останется в этом подвешенном состоянии, всё изменилось.

Однажды утром Киллиан собрал всех в комнате сборов.

Впервые за долгое время.

В голосе Ленстона звучала решимость. В глазах — что-то, что давно исчезло.

И тогда, в ту самую секунду, у Сэма вспыхнула надежда. На то, что у них наконец что-то есть.

И, как покажет будущее — он не ошибся.

Когда все расселись по своим местам, в комнату с привычной уверенной поступью вошёл Киллиан. Его лицо было, как всегда, непроницаемо, а шаги — уверенными. Но дверь за ним не захлопнулась сразу.

Наоборот, она распахнулась шире.. и в тишине в помещение вошли трое.

Элизабет, Себастьян и Декстер Ли.

Сэм вскинул голову, в неверии уставившись на неожиданных гостей. Его взгляд метался от них к Киллиану, словно проверяя, не сошёл ли тот с ума. Это казалось невозможным. Немыслимым. Он, Киллиан Ленстон, который ранее мог заключить сделку только с такими как он, но видимо смерть Грейва заставила его многое обдумать.

Гейб сдержанно усмехнулась, легонько толкнув локтем Терри — мол, гляди, что творится.

— Киллиан? — тихо, почти растерянно спросил Сэм, глядя в глаза человеку, который, казалось, всегда держал всё под контролем. Шок понемногу отступал, но на его месте остались вопросы.

— Я всё объясню, — коротко отозвался Киллиан. Его голос был спокоен, но в нём читалась напряжённость. Он жестом указал троице на свободные места, — Садитесь.

Сэм перевёл взгляд на Себастьяна. Он приветственно кивнул ему. Но на самом деле, Келси был не столько недоволен, сколько ошарашен. Он не ожидал такого шага от Ленстона.

Тот заключил союз... с теми, кто мог быть для него врагом.

Хотя, если подумать, Элизабет давно вела собственную игру. А Декстер это тот кто человек морали, который выбирает по поступкам. А Себастьян, он был из того же мрака, из которого вышел сам Киллиан.

В комнате повисла напряжённая тишина, пока Киллиан не нарушил её.

Он шагнул вперёд и заговорил, медленно и с расстановкой, как будто взвешивая каждое слово:
— После похорон Грейва я принял решение связаться с Элизабет, — он сделал паузу, обведя всех взглядом. — У нас одна цель. И я понял: эффективнее будет работать вместе.

Лёгкий шорох пронёсся по комнате. Удивление — смесь настороженности и принятия.

Гейб прищурилась, чуть склонив голову набок. Её взгляд метнулся к Себастьяну и Ли — и, конечно, она не удержалась:
— Вы пара?

Вопрос повис в воздухе — совершенно неуместный, совершенно по-габриэлевски.

На секунду все замерли. Декстер открыл рот, явно собираясь ответить, но Себастьян его опередил. Он мягко положил ладонь на руку Ли, слегка улыбнувшись:

— Если тебе так важно знать… да, — ответил он с невозмутимой лёгкостью, как будто это был дружеский ужин.

Гейб довольно кивнула, словно проверила какую-то свою теорию, и вновь повернулась к Киллиану.

— А что будем делать, если начнут распускать сплетни? — в её голосе звучал живой интерес. — Люди будут шептаться, будто Киллиан Ленстон заключил сделку со своими врагами. Это ведь Шейдстон, здесь это не забудут.

Киллиан лишь усмехнулся краем губ.

— Пускай говорят, — спокойно произнёс он. — Мне нет дела к этим сплетням.

Пока в комнате обсуждали детали будущего плана, Сэм невольно задумался.

Киллиан... он был готов пожертвовать репутацией, своим образом хищника и одиночки, ради одной цели.

Он знал, что о нём будут говорить. Не вслух, конечно — никто не посмеет. Шепотом, за спиной. Но всё равно.

И всё же… он сделал это.

И это значило куда больше, чем слова. Так как Грейв явно значил многое.

— Это всё? — лениво поинтересовался Терри, откидываясь на спинку стула. В его голосе звучала лёгкая усталость, перемешанная с ожиданием — он наблюдал, будто за спектаклем, не зная, чем закончится последний акт.

Киллиан чуть качнул головой.

— Нет, — коротко ответил он и перевёл взгляд с Терри прямо на Сэма. Взгляд был тяжёлым, прямым, почти проникающим под кожу. — Есть ещё кое-что. Сэм.

Келси сразу напрягся. Его плечи чуть приподнялись, пальцы сжались на коленях. Он кивнул, осторожно, будто ожидая выстрела.

— Ты не против... — Киллиан сделал паузу, будто выбирал слова, хотя всё уже было решено. — Стать моей правой рукой. На время.

Эти слова разлетелись по комнате, как капля чернил в воде — быстро, резко, и сразу приковали внимание всех. Даже Гейб впервые не усмехнулась, а просто перевела взгляд с Киллиана на Сэма.

Сэм застыл. Он не ожидал. И уж точно не считал себя способным на подобное.

Он хотел отказать. Всё внутри подсказывало — это не его роль, он не лидер, он — беглец, вор. Как он может быть чьей-то «правой рукой»?

Но он посмотрел в глаза Киллиану — в этот хищный, строгий взгляд, в котором впервые не было холода. Только странное... доверие?

Слова сами сорвались с его губ:
— Хорошо... Но ты же понимаешь, что я в этом не мастер, — голос дрожал, но был честным.

Киллиан едва заметно улыбнулся, так, что это почти нельзя было назвать улыбкой — скорее, тенью эмоции.

— Ничего. Научишься.

Сэм кивнул. Хотя уверенности не прибавилось. Внутри всё было спутано, размыто.

Он знал, что Ленстону не просто так нужен кто-то рядом. Это должно быть доверенное лицо. Кто-то, кто не предаст. Кто-то, кого можно понять с полувзгляда.

И несмотря на страх, несмотря на неуверенность — Сэм знал. Он согласится. Уже согласился. Почему?

Из-за Киллиана? Из-за Грейва? Или, может, из-за обоих?

Он не хотел знать. Особенно если ответ — первый вариант.

Потому что с каждым днём он чувствовал: между ним и Ленстоном вырастает что-то, чему Сэм отчаянно не хотел давать имя. Что-то, что пугало сильнее, чем все угрозы этого города.

— Тогда хорошо. Раз всё решено... — Киллиан прервал тишину, вырвав Сэма из раздумий. — Можем закончить?

— Да, если что — я на связи, — отозвался Себастьян, вставая со своего места. Он кивнул Киллиану. — Я благодарен тебе за этот шаг.

— Это было необходимо, — сдержанно кивнул Ленстон.

Элизабет поднялась следом, так же как и Декстер. Келси остался сидеть, уставившись в стол, будто в нём были ответы. Гейб, Терри и гости вышли. Комната опустела. Остались только они — Киллиан и Сэм.

Когда дверь за спиной захлопнулась, Сэм почувствовал это отчётливо — остались тишина и напряжение.

— Сэм? Всё в порядке? — голос Киллиана прозвучал мягче, чем обычно. Он обошёл стол и подошёл ближе, положив ладони на плечи Сэма.

Прикосновение было одновременно тёплым и опасным. Сэм замер. Он не отстранился. Хотел бы — но не смог.

Последние дни он ощущал это всё отчётливей: прикосновения Киллиана были чем-то большим. Почти недопустимым. Почти запретным.

И всё же он позволил.

Сидел, не шевелясь. Только сердце билось чаще. Потому что всё внутри кричало: Это не просто работа. Это не просто доверие.

Это — черта. Переступив которую, ты уже не сможешь вернуться прежним.

Прошло ещё несколько напряжённых минут молчания. Тишина повисла между ними, тягучая и осторожная, как утренний туман.

Наконец, Сэм медленно выдохнул и проговорил:
— Да. Всё в порядке. Просто... задумался, — он старался звучать спокойно, без надлома, без тени тревоги, и, кажется, ему это почти удалось. Киллиан не сделал ни единого замечания, не нахмурился. Возможно, поверил. А может, просто решил не давить.

— Если хочешь, — спокойно сказал он, — можешь обдумать всё. Ответишь позже, когда будешь готов.

Сэм чуть улыбнулся, сдержанно, но искренне. Он понял: Киллиан заметил. Заметил его тревогу, напряжённые плечи, скрытые сомнения. И, вместо давления, дал пространство. Это было неожиданно — и оттого ценнее.

Ведь это не работа на кассе, не подработка в автомастерской. Здесь ставка — не просто деньги, а доверие. Ответственность. Близость к человеку, которому, если быть честным, сложно доверять даже самому себе.

А главное — выйти из своей зоны комфорта, заставить себя расти, чтобы в какой-то момент не разочаровать не его. А самого себя.

— Спасибо, Киллиан, — тихо сказал Сэм, и в голосе его прозвучала благодарность, неподдельная и тёплая. — Я это ценю.

Ленстон кивнул, на его лице появилась лёгкая, почти тёплая улыбка. Он чуть расслабился, хлопнул Сэма по плечу — не как начальник, а как человек, которому не безразлично. В этом жесте не было силы, только поддержка.

— Тогда хорошо. Если что — ты знаешь, где меня найти.

Он убрал руки с плеч Сэма и направился к выходу. Без лишних слов, без пауз на прощание. Просто ушёл. И это было правильно.

Сэм почувствовал, как с каждым шагом Киллиана воздух будто становится легче. Плечи расслабились, дыхание стало ровнее.

Он не знал, почему так реагирует. Но знал точно: если Ленстон будет оставаться рядом слишком близко — он не выдержит. Сорвётся.

Это было неправильно. Это... не должно было так ощущаться.

Но это было правдой.

И он проглотил её молча.

И пошёл дальше, делая вид, что всё под контролем.

Потому что признаваться — значит сдаться. А Сэм к этому пока не был готов.