Правосудие зайца

Прошел целый мучительный месяц.

Сэм, который ещё недавно дрожал от одного слова "ответственность", теперь шагал с ровной спиной. Он медленно, но неуклонно впитывал в себя роль, которую навязал ему Киллиан. Правой руки. Представителя. Голоса Ленстона.

Он ездил на встречи, заключал сделки, наблюдал, как его презирают, и учился не реагировать.

Он становился кем-то. Или, может быть, кем-то другим.

Впрочем, далеко не все встречали его с улыбкой. Особенно те, кто жил в этом городе по давно устоявшимся правилам. Те, кто привык к грубой силе, к старым связям, к «настоящим мужикам». И теперь — вот он. Беловолосый юноша с ледяными глазами и тихим голосом, появившийся ниоткуда, занявший место рядом с Киллианом Ленстоном.

— Киллиан, я думал, ты найдёшь кого-то более стоящего, — презрительно бросил Билл Нейтон, жирный клоп в дорогом пиджаке, глава оружейной группировки и вечный трепло.

Он славился своим ядовитым языком, но при Ленстоне обычно помалкивал. Видимо, сегодня решил сделать исключение. Видимо, сегодня счёл себя особенно смелым.

Сэм стоял молча. Он давно научился не реагировать на таких, как Билл. Они смотрели на него и видели только слухи. Только то, что их поганые языки нашёптывали им в курилках и на задворках баров:
«Юнец прошёл по постели»,
«Ленстон любит молодых»,
«Правой рукой стал, ага, ну ты понял».

Сэм уже перестал удивляться. И, пожалуй, это даже помогало держаться хладнокровным.

— Повтори, — Киллиан вдруг поднял взгляд от бумаг, и голос его был не громким, но выверенным до предела.

Сэм невольно потянулся к нему, будто хотел остановить, но вовремя понял, как это может выглядеть — и отдёрнул руку.

— Неважно, — Билл попытался съехать, но дрогнул, когда встретился взглядом с серыми глазами.

— Я сказал: повтори, — тоном, способным заморозить кровь, проговорил Киллиан.

— Я... сказал, что тебе стоило бы выбрать кого-то получше, — голос Нейтона осекался на каждом слове, но он всё же закончил.

— Вот как, — протянул Киллиан, подняв бровь. Его голос был почти ленивым. Почти равнодушным.

И именно это "почти" заставляло пот выступать на лбу.

Он подошёл ближе. Молча взял договор, несколько листов, на которых были цифры, подписи, пункты и сроки.

Сделка. Деньги. Власть. Всё, что было важно.

— Будь добр, зажигалку, — обратился он к Сэму, не отрывая взгляда от Билла.

Келси моргнул, удивлённый, но не сказал ни слова. Только молча сунул руку в карман и протянул Киллиану зажигалку.

Тот щёлкнул колесиком — и уже через секунду пламя коснулось бумаги.

Огонь побежал вверх, пожирая договор.

Билл дёрнулся вперёд, но тут же остановился. Ошибка. Большая ошибка. Он всё понял слишком поздно.

— Пошли, Сэм, — холодно бросил Киллиан, выбрасывая обугленный край листа, как будто это был мусор.

Как будто всё, что только что было важным — превратилось в прах.

Сделка сорвана. Союз уничтожен.

А имя Сэма Келси — вбито в камень.

Выйдя на улицу и закрыв за собой дверцу автомобиля, Сэм молча сел на пассажирское сиденье.

Киллиан уже был за рулём — редкая, почти абсурдная картина. Ленстон обычно не водил сам: не из-за лени, а из-за того, что "не его это дело", как когда-то выразилась Агнес.

Но сейчас... Терри с Себастьяном вели слежку за людьми Ирети, и в любой момент могли кого-то схватить и допросить по своим, весьма специфическим, методам.

В результате — Киллиан за рулём. И, кажется, вовсе не раздражён этим. Более того, он сказал, что не нуждается в шофёрах, если уж на то пошло. «Я соглашался только потому, что Агнес настаивала. А с ней говорить — как со стеной», — сухо прокомментировал он.

Сэм бросил на него взгляд, тягучий и колеблющийся, будто надеясь уловить хоть каплю настроения в спокойном профиле Ленстона.

— Киллиан... для чего? — негромко спросил он.

На людях Сэм умел быть собранным, говорить по делу, уверенно, почти отстранённо. Но вот в машине, наедине — снова становился собой. Пусть и ненадолго.

— Насчёт чего? — спросил Киллиан с прежним невозмутимым тоном, заводя двигатель. Машина плавно выехала с парковки, возвращаясь к их дому.

— Сделка, — выдохнул Сэм и откинул голову на спинку кресла. Голос его был усталым, будто он носил этот вопрос внутри все это время. — Ради чего это было? Всё ведь не так плохо...

— Не так плохо? — В голосе Киллиана произошёл мгновенный сдвиг — от ледяного равнодушия к возмущению, яркому, живому. — Сэм, ты уж извини, но я, блять, не собираюсь смотреть, как тебя считают пустым местом!

Он резко остановил машину у обочины, глухо клацнули тормоза. Повернулся к Сэму. Тот едва заметно вздрогнул, не от страха, скорее от неожиданности. Ленстон нечасто позволял себе эмоции.

— Но... Эта сделка же была важна тебе, — тихо, почти виновато сказал Сэм, избегая прямого взгляда.

Киллиан посмотрел на него, вдохнул глубоко — как будто пытался вытолкнуть из себя остатки раздражения.

— Сэм, — произнёс он мягче, тише, но с прежней силой, — Эта сделка — ничто. По сравнению с тобой.

И снова…

Эти слова. Эти фразы, от которых у Сэма внутри всё сжималось. Он не знал, как на них реагировать. То ли пугаться, то ли доверять.

Иногда ему казалось, что ценность, которую в нём видел Киллиан, была слишком тяжёлой ношей. Слишком нереальной.

А иногда — в такие моменты, как сейчас — он чувствовал, как внутри что-то тихо тает.

Кто бы мог подумать, что Киллиан Ленстон, человек сделок, денег и власти, поставит чью-то репутацию — выше выгоды. Выше контракта. Выше оружия. Выше всего.

Келси, как это часто бывало в последнее время, снова не мог уснуть. Стрелки часов замерли на отметке «00:00» — полночь.

Он знал: бессонница сегодня не сдастся. Скинув с себя одеяло, он тихо поднялся, надеясь, что стакан воды и, может быть, короткая прогулка по дому помогут хоть немного прояснить голову.

Но, войдя в кухню, он замер.

У стола сидел Терри.

Он выглядел уставшим до предела. Под глазами — синеватые тени, потускнелое лицо, застывший в пальцах почти нетронутый чай. Терри не просто не спал — он, похоже, не жил по-настоящему с того самого утра.

Он работал больше всех — не потому, что хотел, а потому, что должен был. Терри искал правду, пытался дотянуться до справедливости, мстил за Тарру.

Сэм это понимал. И смотреть на него в таком состоянии было тяжело.

— Тебе бы поспать, — тихо сказал Сэм, не нарушая полуночной тишины, и слабо улыбнулся.

Странно... С тех пор как умерла Тарра, они почти не говорили. Пара обмолвок, дежурные фразы — и всё.

Сэм списывал это на напряжённость, на дела, на боль. Но вот сейчас, в этой полутёмной кухне, Терри выглядел как человек, доведённый до предела.

— С чего такая забота? — буркнул он в ответ, не поднимая взгляда.

— Просто... как друг говорю, — неуверенно пробормотал Сэм.

Терри поднял глаза, чуть прищурился.

— Друг?

— Ну... наверное, — Сэм пожал плечами, подошёл к раковине, налив себе воды. Сделал глоток, затем облокотился на столешницу, внимательно наблюдая за Терри.

Тот казался нерешительным, будто собирался что-то сказать — но не мог выдавить из себя ни слова. Сэм чувствовал это напряжение, эту борьбу внутри.

— Если тебе неприятно моё присутствие, я уйду, — предложил он мягко.

Терри взглянул на него с удивлением, словно вынырнув из своих мыслей, потом устало провёл руками по лицу и выдохнул:
— Нет... не в этом дело.

Он замолчал на секунду, будто боялся продолжать.

— Помнишь то утро... когда Тарра умерла?

Сэм только кивнул. Говорить было нечего.

— Тогда я сказал тебе глупость. Прости... — прошептал Терри и опустил взгляд. Его голос дрогнул. Казалось, что даже тень на полу от него отстранилась.

Сэм удивился. Вспомнил. Да, тогда что-то было — обидное, резкое, но он давно отпустил это. Или просто забыл в водовороте всего случившегося.

— Всё в порядке. Я даже и не вспомнил бы, — ответил он с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Он подошёл ближе и похлопал Терри по плечу — жест, простой и честный.

Но Терри не отстранился. Он, наоборот, будто ждал этого касания.

— Я тогда... сглупил, — выдохнул он с горечью. — Просто вот так, ни за что, пожелал тебе смерти.

Слова упали в тишину, как глухой выстрел.

Но Сэм не дёрнулся. Только смотрел. И слышал в голосе Терри не злость, а боль, стыд, измождённое раскаяние. И это было важнее всех извинений.

— Ну, спасибо, что всё-таки не убил, — попытался отшутиться Сэм, неловко потирая затылок.

Но шутка не скрыла того, как на секунду в его глазах промелькнули воспоминания: те моменты, когда он действительно думал, что умереть — это выход. И как тогда, Грейв, был рядом...

Мысли о нём снова пронзили сердце. Такие же острые, как в первые дни, и такие же неизбежные.

Терри тяжело покачал головой и поставил почти нетронутую чашку чая на стол.

— Тебе ведь тоже было тяжело... А я... я вёл себя как последний идиот, — пробормотал он.

— Каждый справляется со своим горем по-своему, — спокойно ответил Сэм.

В его голосе появилась какая-то новая, мягкая нотка. Тёплая и настоящая.

— Главное, что ты сказал это. Мне этого достаточно.

Терри поднял на него взгляд — и впервые за долгое время на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка.

— Спасибо тебе, Сэм. И ещё... поговори с Гейб.

Сэм тяжело вздохнул. Он вспомнил их последнюю напряжённый разговор в беседке, те слова, которые он тогда говорил, чужие даже для него самого. Тот день оставил в нём странную, неприятную тяжесть. Наверное, действительно пора разобраться и с этим.

— Найду время, — всё же кивнул он.

Затем, чуть приподняв уголки губ в слабой попытке улыбнуться, добавил:
— А ты иди и попробуй поспать.

Терри коротко кивнул в ответ. Встав со своего места, и похлопал Сэма по плечу, с каким-то тёплым, благодарным жестом, и молча покинул кухню.

Сэм остался один. Он допил воду из стакана, чувствуя, как тишина вновь накрывает его.

Потом так же тихо вернулся к себе в комнату.

В этот раз он даже не пытался обмануть себя — бессонница победила. Придётся снова прибегнуть к таблеткам которые спокойно лежали в тумбочке.

Иногда, чтобы просто заснуть, приходилось идти на сделку с самим собой.

Утро пришло без предупреждения, как всегда слишком быстро. Сэм, не тратя времени на долгие сборы, выпил только кружку воды и отправился на пробежку — старую привычку, за которую цеплялся в попытке сохранить остатки контроля над собой. Возвращаясь домой, он переоделся: водолазку оставил на себе, только сменил спортивные штаны на строгие брюки и накинул сверху пиджак. Всё по инструкции — Киллиан требовал выглядеть "представительно", особенно сегодня. Сэм чувствовал: в словах Ленстона звучало странное, непривычное напряжение.

Туфли он, впрочем, игнорировал, оставив свои потёртые красные кеды — молчаливый вызов всем их "правилам".

Он постучал в дверь кабинета, и, услышав приглушённое "входи", толкнул её.

Сэм шагнул внутрь, решив не тратить время. Он встал у стола, не садясь, намереваясь поскорее выслушать инструкции и отправиться на дело.

— Сэм, — Киллиан поднял на него холодный взгляд. — Сделка будет с Леонардо.

Имя ударило в грудь словно кулак. Сэм невольно сделал шаг назад и опустился в кресло, забыв про собственное намерение не задерживаться. Пальцы сжались в слабый кулак.

Он поднял глаза на Киллиана, потом снова опустил их в пол.

— Почему ты сразу мне не сказал? — спросил он глухо.

— А что бы ты сделал? — лениво отозвался Ленстон, вставая из-за стола. — Сбежал?

— Нет.

Киллиан подошёл ближе, размеренно, как хищник, уверенный в своей добыче. Его пальцы легко коснулись подбородка Сэма, заставляя поднять голову.

— Ты сам был готов пойти к нему. Предложить себя за информацию, — мягко сказал он, как будто проверяя, помнит ли Сэм, на что был готов пойти.

— Я хотел... но ты же запретил! — вспыхнул Сэм, голос дрогнул от возмущения.

— И что теперь? — усмехнулся Киллиан, отпуская его. — Смелость куда-то испарилась?

— Я этого не говорил, — пробурчал Сэм.

— Но я это вижу, — спокойно парировал Ленстон.

Келси резко поднялся на ноги, но стоило ему сделать это, как он тут же почувствовал, насколько сильно проигрывает в этом молчаливом противостоянии. Он едва не уткнулся носом в грудь Киллиана. Тот же нависал над ним, словно стена, от которой не скрыться.

Киллиан чуть наклонил голову, глядя на него сверху вниз, и снова лёгким нажатием пальца приподнял подбородок Сэма.

На его губах появилась знакомая, неприятная хищная улыбка.

— Мне напомнить тебе, заяц, какую роль ты здесь играешь? — шепнул он.

"Заяц"... Забытая кличка обожгла слух. Сэм вздрогнул, но стоял, стиснув зубы, вцепившись взглядом в холодные серые глаза перед собой. На секунду ему показалось, что он снова в той запертой комнате, беспомощный и загнанный в угол.

Он хотел отступить, но ноги словно приросли к полу. Лишь спустя мгновение он заставил себя сделать шаг назад и быстро направиться к двери.

— Пошли, — бросил он через плечо, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нам нельзя задерживаться.

Он вышел первым, оставив Киллиана позади. И только когда оказался в коридоре, понял, что сердце бешено колотится где-то в горле.

Киллиан вернулся к своей обычной жестокости. Всё, как раньше. Всё должно было быть проще, Сэм же сам так думал. Но внутри у него что-то болезненно сжалось, слишком остро хотелось вернуть тот редкий, ускользающий взгляд тепла в серых глазах Ленстона. Тот взгляд, который однажды казался ему настоящим.

Устроившись на сиденье машины, Сэм невольно задумался: почему Киллиан вдруг стал таким... другим? Словно тот всё это время носил маску, притворяясь кем-то, кем не был на самом деле. Сэм покачал головой, прогоняя эти мысли. Не стоило копаться в этом — ведь именно он сам когда-то мечтал о старом порядке: никаких лишних взглядов, никаких прикосновений, от которых горела кожа. Ничего, что могло бы намекнуть на нечто большее.

И всё же... Почему?

Он не стал задавать вопросы. Просто отвернулся к окну, наблюдая за размытыми силуэтами зданий, которые проплывали мимо, пока они ехали в напряжённой тишине. Ни один из них не пытался нарушить её — будто оба боялись услышать собственные мысли вслух.

Наконец машина остановилась.

Сэм выдохнул с облегчением, но это чувство быстро сменилось раздражением. На улице, раскинув руки и светясь наигранной радостью, стоял человек, которого он меньше всего хотел видеть. Высокий, с фиолетовыми волосами, слишком яркий для этого серого утра — Тайлер.

Келси устало опустил голову и вышел из машины, намеренно избегая взгляда Киллиана, который задержался на нём чуть дольше, чем нужно.

Сэм надеялся просто пройти мимо, но Тайлер не дал ему шанса. Слишком быстро преодолев расстояние между ними, он неожиданно обнял Сэма, словно старого друга. Келси замер, напряжённый, не отвечая на объятие.

Позади раздался приглушённый шаг — Киллиан приблизился, очевидно готовый вмешаться, но Сэм опередил его:
— Иди. Я сам, — коротко бросил он, высвобождаясь из хватки Тайлера и бросив на него тяжёлый, почти враждебный взгляд.

Киллиан лишь кивнул и, не сказав ни слова, двинулся дальше, оставив их вдвоём перед небольшим, ничем не примечательным домом.

— Сэм! — воскликнул Тайлер с притворным восторгом. — Не верится, что вижу тебя! И ещё на такой "высокой должности!" — с усмешкой склонил голову набок, словно насмехаясь.

— Что тебе надо? — Сэм не собирался играть в его игры.

Тайлер театрально закатил глаза, как будто был оскорблён этой холодностью.

— Просто поговорить, — сказал он, хлопнув Сэма по плечу лёгкой ладонью.

— Нам не о чем говорить, — отрезал Сэм, не желая тратить время.

Но Тайлер явно думал иначе.

— Даже не хочешь спросить, что я тогда вколол тебе на вечеринке? — с лукавой улыбкой наклонился он ближе.

— Даже не собираюсь, — ответил Келси холодно.

— Какой ты скучный, — протянул Тайлер, тяжело вздыхая.

— Какой есть.

Сэм уже сделал шаг, собираясь уйти, когда вдруг почувствовал, как пальцы Тайлера крепко сжали его запястье, останавливая.

И в этот момент всё изменилось.

Улыбка сползла с лица Тайлера, а в его взгляде появилось нечто новое — тяжёлое, и серьезное. Сэм напрягся всем телом. Впервые он понял, что перед ним больше не тот беззаботный парень, которого он знал. И он понятия не имел, на что теперь его бывший друг способен.

Тайлер подошёл ближе, наклонившись так, что Сэм мог видеть в его глазах странную смесь решимости и чего-то почти странно узнаваемой — искренности.

— Знаешь, Сэм... — начал он медленно, словно обдумывая каждое слово. — Я всегда думал, что наша жизнь сложится совсем иначе.

— Правда? Вот это открытие, — отозвался Сэм холодно, не намереваясь играть в чужую сентиментальность.

Тай чуть вздрогнул, но не отступил. Его голос стал мягче, почти умоляющим:
— Просто... выслушай меня.

И это почти искреннее отчаяние в его тоне заставило Сэма внутренне напрячься.

— Ты думаешь, что я предатель. Что я чудовище.

— Ты прав, — коротко бросил Сэм.

Тайлер тяжело вздохнул, словно нес на плечах весь вес мира.

— Но я бы никогда... никогда не сделал тебе настоящего зла, — его взгляд потеплел, стал слишком открытым, слишком честным для того, чтобы Келси захотел в него верить. — Не смотри на меня так, прошу, — тихо добавил Тайлер.

— А как мне смотреть? — Сэм вскинул брови, его голос зазвенел от злости. — С благодарностью? За ложь, за предательство? За то, что ты запутал меня так, что я даже себе перестал доверять?

Он резко оттолкнул Тайлера прочь, отступив на шаг назад, словно от чего-то ядовитого.

Тот лишь склонил голову, принимая этот удар без сопротивления.

— Можешь злиться... Ты имеешь право, — глухо сказал Тай, делая паузу, тяжело дыша. — Но ты должен понять: я не выбирал, в каком мире расти. И не мог подвести отца.

Сэм нахмурился, недоумённо глядя на него.

— Отца? — переспросил он. — Его же нет. Ты сам сказал...

И тут же замер, осознавая.

Он резко выдохнул, стиснув зубы.

— Конечно, — процедил Сэм. — Ты лгал и об этом.

Тайлер поднял глаза, в которых уже не было ни притворства, ни лёгкости.

— А как бы ты отреагировал, если бы сразу узнал, что мой отец — Леонардо?

Тишина упала внезапно и тяжело. Казалось, даже воздух вокруг застыл, а мир сократился до одного единственного пространства — до этой улицы, этих двух фигур, и их пересекающихся взглядов.

Сэм раскрыл рот, желая что-то сказать, но слова застряли в горле. Мысли вихрем неслись в голове, не давая собрать их в единое целое. Только осталось ошеломляющее осознание реальности били ему в виски.

Прошло ещё несколько долгих минут молчания. Сэм стоял, упрямо глядя в сторону, пока внутри него бушевали противоречия. И всё же, когда гнев чуть отступил, он неожиданно для себя почувствовал, как напряжение медленно слабеет. Простить было тяжело — слишком тяжело, чтобы просто махнуть рукой, но в глубине души он понимал: изменить прошлое невозможно. То, что случилось, уже случилось.

— И ты правда думаешь, что я вот так сразу отпущу тебе все грехи? — хрипло спросил он.

— Нет, — спокойно ответил Тай. Его голос стал мягче, взгляд потеплел — в нём снова появился тот самый человек, которого Сэм когда-то называл другом. — Я просто хотел, чтобы ты знал: я никогда не хотел причинить тебе боль.

Сэм долго молчал, потом тихо спросил:
— Значит... наша дружба всё это время была настоящей?

Тайлер едва заметно кивнул.

— Да. Я просто... не знал, как тебе сказать правду. Боялся потерять тебя окончательно.

Сэм нахмурился, в его глазах всё ещё плыло недоверие.

— И ты решил играть? Устроить это всё чертово шоу?

Тайлер тяжело выдохнул, словно признавая свою вину.

— Мне пришлось изменить себя. Ради задания... ради всего, что было поставлено на кон, — он неуверенно поднял руку и осторожно положил её на плечо Сэма. — Но если хочешь... я помогу тебе. Достану информацию. Может, так хоть частично искуплю свою вину.

Сэм знал: такое предложение ставило его в выигрышное положение. Мало кто здесь предлагал что-то просто так. И всё же сомнение грызло его изнутри: стоит ли верить? Он снова вспомнил слова о Леонардо, вспомнил выражение лица Тайлера — и хотел верить, несмотря на всю боль.

Выдохнув, он поднял взгляд, медленно положил свою руку поверх руки Тайлера.

— Ладно... Так уж и быть, — наконец проговорил он. На губах появилась слабая, усталая улыбка.

Тай улыбнулся в ответ — искренне, по-старому, без всей той искусственной напускной бравады, к которой Сэм так давно привык. Но радость длилась лишь мгновение.

Внезапно воздух прорезал визг тормозов.

Сэм резко обернулся. На дороге рядом с их домиком остановилась чёрная машина. Мотор урчал на низких оборотах, медленно опустилось окно.

Из опущенного окна показалось дуло пистолета...

Сэм застыл, словно вкопанный. В груди всё похолодело, а время будто на миг остановилось. Он почувствовал, как пальцы Тайлера на его плече вцепились сильнее, почти болезненно.

Выстрел расколол тишину.

Сэм зажмурился, ожидая вспышки боли... но вместо этого ощутил, как чьи-то руки резко обхватили его. Тай притянул его к себе, прикрыв своим телом в последний момент.

Выстрел... и только биение сердца, где-то в ушах, и тяжёлое дыхание.

Раздался резкий визг шин — машина сорвалась с места и исчезла за поворотом, оставив после себя только запах гари и тяжёлую тишину.

Тайлер почти обмяк на Сэме. Тот еле удержал его, чувствуя, как кровь горячими каплями стекает по его рукавам. Сердце в груди сжалось болезненно, будто в стальных тисках.

Из дома выбежали Леонардо и Киллиан, за ними — охрана, запоздавшая и бесполезная. Они остановились, увидев эту сцену — словно вырванную из другого, куда более трагичного мира.

Сэм осторожно осел на землю, притянув Тайлера к себе. Тот был тяжелее, выше, и Сэм чувствовал, как его жизнь ускользает с каждым вдохом. Дрожащими руками он поддерживал его голову.

Тайлер слабо улыбнулся, почти по-детски, слегка напрягаясь, потянулся к ладони Сэма, сжав её из последних сил.

И всё вокруг словно потеряло краски. И пришло осознание — тяжёлое, как удар по затылку:
"Тайлер защитил его. Тайлер отдал за него свою жизнь."

— Чего такой кислый? — с трудом прохрипел он, и тут же закашлялся. На губах заиграла кровь.

— Идиот... — прошептал Сэм, голос его дрожал.

— Какой есть, — улыбнулся Тайлер, почти незаметно.

Леонардо опустился рядом. На его лице не было обычной холодной уверенности — только серая маска боли. Сэм, поняв без слов, осторожно отстранился, позволяя отцу и сыну остаться вместе в их последних минутах.

Ренди наклонился, прижал свой лоб к лбу Тайлера, крепко обняв его за плечи, словно пытаясь удержать его здесь, в этом мире. Тай в ответ обнял его слабеющими руками. Их дыхание смешалось в один неровный, рваный ритм.

Прошло несколько минут. Слов больше не было.

Руки Тайлера медленно ослабели и безжизненно упали на землю. Его голова бессильно склонилась к груди Леонардо.

— Тай... мой мальчик... — еле слышно прошептал Леонардо, и впервые Сэм увидел, как этот человек плачет. Слёзы текли по его лицу, он обнимал сына так, как будто пытался вернуть его назад силой своего отчаяния.

Киллиан стоял в стороне, нахмурившись. На его лице отражалось странное, смутное удивление — будто он только сейчас начал складывать кусочки мозаики. Похоже, он не знал, кем для Леонардо был Тайлер. И, возможно, пока так и должно было остаться.

Сэм отвернулся, но слёзы уже жгли глаза. Он поспешно стёр их рукавом, надеясь, что никто не заметил. Но взгляд Киллиана выхватил его слабость, холодный и пристальный. Однако, на удивление, Ленстон ничего не сказал. Его лицо оставалось непроницаемым — и это причиняло Сэму странную, резкую боль. Как нож по старой ране.

Но сейчас было не время думать об этом. Сэм стиснул зубы и заставил себя сосредоточиться только на одном:
Тайлер ушёл. Навсегда. И он умер будучи для Сэма другом.

Тяжёлую тишину, первым нарушил Киллиан. Он сделал один неторопливый шаг вперёд, глядя на Ренди.

— Мы закончили. Думаю, тебе понадобится время всё обдумать, — произнёс Ленстон ровно, почти отстранённо.

— Да, езжайте, — сдержанно ответил Леонардо, словно удерживая себя на краю бездны.

Киллиан, не теряя ни секунды, направился к машине. Сэм ещё на миг задержался, бросив последний взгляд на безжизненное тело Тайлера. В груди что-то надрывно щёлкнуло. Он поспешил за Ленстоном, чувствуя, как в душе нарастает тяжёлый, глухой ком.

Он никогда не думал, что вот так закончится жизнь его друга. Только-только всё начинало налаживаться... но нет. Всё снова летело к чертям. И на этот раз — окончательно.

Сев в машину, Сэм сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. В голове снова и снова вспыхивала одна-единственная мысль:
"Если бы я не застыл... если бы не смотрел, как идиот, Тайлер бы выжил. Всё было бы иначе."

В этих мыслях он даже не заметил, как Киллиан завёл двигатель и вывел машину на дорогу.

Пальцы сами собой сжались в предплечья, сжимая ткань до боли. Взгляд Сэма застыл где-то в пустоте за окном, ничего не видя.

Рывок. Машина резко остановилась на обочине.

Сэм вздрогнул, когда почувствовал, как чья-то рука схватила его за затылок, сжав его волосы потянула назад, словно силой возвращая в реальность. В тот же миг он почувствовал во рту привкус крови.

Он поднял глаза — и встретился с тяжёлым взглядом Киллиана. В его лице смешались две противоположные эмоции: глухая ярость и странное, почти неуместное сострадание.

— Когда же ты поумнеешь... — прошептал Киллиан, скорее как просьбу, чем упрёк.

Он достал из бардачка пачку сухих салфеток и молча протянул Сэму. Сэм невольно дотронулся до носа и понял — кровь. Схватив салфетку, он зажал нос, переводя затуманенный взгляд на Ленстона.

Тот опустил глаза — на руки Сэма, где ткань была измята и местами пропиталась кровью от впившихся ногтей.

— Ничего не говори, — хрипло попросил Сэм, чувствуя, что ещё одно слово — и он сломается окончательно.

Киллиан усмехнулся краем губ, но его голос был жёстким:

— Хотел бы, но не стану. Толку нет, — коротко отрезал он и снова завёл двигатель.

Сэм опустил взгляд. На белом кожаном сиденье, там, где он сидел, уже виднелись тёмные пятна крови. Он виновато взглянул на Ленстона.

Тот, не сводя глаз с дороги, бросил:
— Ничего. Хоть что-то от тебя останется, когда кони двинешь, — сухо, почти с чёрным юмором сказал Киллиан.

Сэм только закатил глаза, тяжело выдохнув. Взяв ещё одну салфетку, он осторожно стер кровь с сиденья, чувствуя себя в этом странном молчании ещё более опустошённым.

Когда они наконец добрались, Сэм первым вывалился из машины. Словно невидимая тяжесть опутала его тело — слабость так резко накрыла, что он едва смог удержаться на ногах. Он пытался стоять прямо, цепляясь за остатки самообладания, но ноги дрожали предательски.

И, конечно, Ленстон это заметил. Заметил и, как всегда, не оставил это без внимания.

Не проронив ни слова, он подошёл ближе, ухватил Сэма под локоть и твёрдо повёл его к дому, будто не давая права на сопротивление.

На их пути возникла Гейб. Она бросила на Сэма обеспокоенный взгляд — и было отчего: он, наверное, выглядел не лучше загнанной дворняги. Сэм попробовал криво улыбнуться, но это движение только подчеркнуло его беспомощность.

Споткнувшись о собственную ногу, он едва не рухнул, но сильная рука Киллиана в последний момент удержала его. Взгляд Ленстона ясно говорил: ещё одно неосторожное движение — и он выместит всю злость здесь и сейчас.

Не выдержав, Киллиан без предупреждения подхватил Келси под колени, придерживая его за спину, и понёс в дом. Сэм ошарашенно посмотрел на него снизу вверх, но, встретив тяжёлый взгляд Киллиана, сразу отказался от мысли хоть что-то сказать.

Казалось бы, дотащив его до комнаты, Ленстон просто бросит его на кровать и уйдёт. Но нет.

Он занёс Сэма в ванную и аккуратно поставил на ноги, снимая с Сэма пиджак и бросая его в корзину для белья. Затем, схватив Келси за плечо, подвёл его к раковине, включил холодную воду и смочил ладонь.

Без предупреждения он начал промывать лицо Сэма, заставляя его вздрагивать от каждого прикосновения, особенно когда пальцы аккуратно коснулись его губ. Сэм попытался отстраниться, но Киллиан, не сдерживая раздражения, рявкнул:
— Стой, блять, на месте!

Он схватил полотенце, резко протёр лицо Сэма и буркнул:
— Теперь хоть на человека похож.

Сэм прищурился, взглянув на своё отражение в зеркале, а затем — на Киллиана.

— Я бы сам справился, — пробормотал он недовольно.

— Как бы ты справился? — хмыкнул Киллиан. — Упасть в обморок? Ещё раз споткнуться об собственную ногу? — Голос его был полон яда, но странным образом звучал... заботливо.

Сэм только буркнул под нос:
— Можешь идти.

Ответ Ленстона застал его врасплох:
— Я сам решу, когда уходить.

Сэм застыл, не понимая, что кроется за этими словами. Он ожидал всего — крика, угроз, даже удара — но не этого странного упорства.

Киллиан молча взял его за запястье и, не церемонясь, повёл обратно в спальню. Там он усадил его на край кровати, опустился перед ним на колени, развязал шнурки и стянул кеды с его ног.

Сэм ошарашенно наблюдал за ним, не веря своим глазам. Ленстон вел себя очень странно, снова вернувшись к другой стороне. И это было самым пугающим во всей этой ситуации.

— Киллиан, я дальше сам, — упрямо повторил Сэм, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля.

Но вместо ответа Киллиан резко наклонился, ухватил Сэма за подбородок и подтянул к себе так близко, что между ними почти не осталось воздуха. Ленстон навис над ним, не сводя холодного, властного взгляда с его глаз.

— Мне повторить ещё раз? — голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике.
— Нет! Я сказал, я...

Он не успел договорить.

Киллиан резко прервал его слова поцелуем, захватив губы Сэма в своём требовательном и неожиданно тёплом движении. Рука Ленстона, уже мягче, скользнула к затылку Сэма, удерживая его ближе, лишая шанса отстраниться.

Сэм замер, не понимая, что чувствует — страх? удивление? — Но даже не смотря на это, Сэм положил свои руки на плечи Киллиана. Он ответил, неловко сначала, а затем увереннее, будто растворяясь в этом поцелуе, в этом странном, противоречивом моменте.

В их прикосновении смешалось слишком многое: гнев, напряжение, усталость, затаённая боль, потребность в тепле. Сэм ощущал это каждой клеткой.

Когда Киллиан, наконец, отстранился, Сэм остался сидеть, всё ещё ощущая тёплый след на губах. Он не опустил взгляд — наоборот, прямо посмотрел на него, в его глазах плясала буря эмоций: растерянность и смущение.

И всё же, как бы то ни было ему хотелось ещё.

— Теперь я пойду. А ты — спать, — спокойно, почти буднично бросил Киллиан, как будто ничего особенного не произошло.

Он выпрямился и направился к двери, оставляя Сэма одного, запертого в собственных мыслях.

Келси открыл рот, чтобы что-то сказать — может, потребовать объяснений, может, вернуть его обратно, но шок не позволил выдавить ни звука.

Он так и не переоделся, просто упал на кровать, в той же одежде, глядя в потолок, тщетно пытаясь собрать осколки произошедшего в хоть какую-то внятную картину.

И на губах всё ещё оставался привкус чужого тепла.