Глава IX
Заморочки продолжаются
Тюхин-Матюхин оказался прав. На другой день стало хуже. Утром Алю разбудили настойчивые звонки.
Она взяла трубку.
— Слушаю.
— Ты зачем выбросила меня в мусоропровод?! — раздался писклявый голос.
— Кто это говорит?
— Похорони меня на кладбище кукол, — продолжал пищать злобный голосок.
— Да кто это?!
Пошли короткие гудки.
Сон с Али слетел. Она быстро набрала номер Маринетт.
— Алло, — сказала та.
— Маринетт, — закричала в трубку Аля, — мне сейчас кукла позвонила!
— Какая кукла?
— Которую я в мусоропровод выкинула.
В трубке послышался смешок.
— И откуда она тебе звонила?.. Из мусоропровода?
— Маринетт, я не шучу... — И Аля рассказала, как было дело. — А вдруг все по-новому начнется? — с тревогой закончила она.
— Да подожди ты дергаться, — стала успокаивать подругу Маринетт, хотя у самой на душе было неспокойно. — Может, эта «кукла» больше тебе не позвонит.
— А если позвонит?
— Тогда и будем думать.
Аля вздохнула:
— Еще сон дурацкий приснился. Будто пришел ко мне окровавленный Василь Василич и говорит: «Сегодня я тебя убивать не стану. А просто рядышком посижу».
— Н-да, — буркнула Маринетт. — А у меня Адриан куда-то запропастился. Вчера весь вечер ему названивала.
— Может, у него телефон сломался?
— Он бы из автомата звякнул.
— А если к нему сходить?
— Я листок с его адресом не могу найти.
— Через справочную адрес узнай.
— Уже узнавала. Они не сообщают домашних адресов по номерам телефонов.
— И что теперь?
— Не знаю. Давай к алкашу пока смотаемся.
— К какому алкашу?
— К Похмелкину. Он же обещал за стольник сказать, кто ему кукольные гробы заказал.
Подруги встретились на своем обычном месте.
— Планы меняются, — объявила Маринетт. — Я нашла Адриана адрес. Поехали вначале к нему, а уж потом — к алкашу.
— А ехать далеко?
— На «Третьяковскую».
— Куда?
— Метро «Третьяковская».
— Разве в Питере есть такая станция? Она же в Москве.
— Сейчас посмотрим.
Девчонки спустились в метро. «Третьяковская» оказалась в Питере.
— Ни фига не врубаюсь, — всю дорогу удивлялась Аля. — По-моему, она в Москве была. Рядом с Третьяковской галереей.
— Значит, есть две «Третьяковские», — отвечала Маринетт, — одна в Москве, другая в Питере.
Адриан жил в высотном доме с охраной.
— Вы к кому? — спросил у подруг охранник.
— К Агрестам.
— Минуту... — Он позвонил. — Елена Юрьевна, к вам две девочки пришли.
— Пропустите.
Шикарный лифт с зеркалами поднял девчонок на восьмой этаж. Дверь в квартиру была открыта. На пороге стояла женщина в черном.
— Здрасте, — поздоровались с ней обе подружки.
Женщина молча кивнула.
— Адриан дома? — спросила Маринетт.
— Адриан? — с безжизненной интонацией повторила женщина. — Нет, его нет.
— А когда он будет?
— Никогда не будет, — странно ответила женщина.
— Вы не могли бы ему передать, что приходила Маринетт. Мы с ним позавчера встречались и...
— Какая глупая шутка! — резко оборвала Маринетт женщина. — Глупая и жестокая!.. — Дверь захлопнулась.
Алька с Маринетт растерянно посмотрели друг на друга.
— Чего это с ней?
— Может, она того? — Маринетт покрутила пальцем у виска.
— Ма-ри-нетт, — вдруг с придыханием произнесла Алька, — кажется, я вспомнила, где видела твоего Адриана.
— Где?
— На кладбище.
— На каком кладбище?
— В Комарове. Помнишь, прошлым летом я с родителями ездила за черникой. Ты еще не захотела с нами ехать...
— Ну?..
— Там, прямо в лесу, есть кладбище. На нем всякие знаменитости похоронены. Ахматова и этот, как его...
— Короче, — нетерпеливо потребовала Маринетт.
— Мы набрали черники и от нечего делать зашли на это кладбище. Там я и видела надгробие с фоткой твоего Адриана.
— Ой, перестань, Аля, — поморщилась Маринетт. — Ты обозналась.
— Ничего не обозналась. Покажи еще раз фотографию.
Маринетт показала.
— На кладбище точно такая же, — уверенно заявила Аля.
— Да быть этого не может! Неужели ты сама не понимаешь?
— Почему — не может? Ведьма ведь говорила, что он мертвец.
— И ты поверила этой шарлатанке?
— Поверила. Мне вообще кажется, что все наши заморочки из-за нее. Она против нас колдует.
— А зачем ей это надо?
— Не знаю. А что касается Адриана, я тебе клянусь — на могиле его фотка.
— Ну давай съездим, посмотрим, — уступила Маринетт.
И девчонки отправились на Финляндский вокзал. А оттуда электричкой в Комарово.
...На кладбище было тихо. Подруги брели между могил.
— Я фигею, — вертя головой, изумлялась Маринетт, — оказывается, Гоголь здесь похоронен. И Чехов...
Но Але было не до Гоголя с Чеховым; ей не терпелось доказать свою правоту.
— Во, смотри! — торжествующе воскликнула она.
Маринетт посмотрела. И остолбенела. На могильной плите была та самая фотография, которую ей подарил Адриан. Чуть ниже тянулась надгробная надпись:
«Горячо любимому Адриану от папы и мамы».